— Переводите животных из хлева в дом. Стол, Джонатана, воду инструменты — всё в хлев. Я загоню аэрокар, будем освещать помещение фарами, — распорядился он, направляясь к машине.
Ветер во дворе уже основательно бесновался, и приходилось прикрывать лицо руками, чтобы пылью не забивало нос и глаза. Да уж, будем надеяться, что сарай сбит прочно и в самый неподходящий момент им ничего не свалится на голову или «операционный стол». В более жутких условиях хирургу работать пока не приходилось. О шансах на успех Дункан пытался просто не думать. Обезбола хватит еще на пару часов — как же это сейчас мало!
Фары «МакЛарена» осветили помещение так, что било по глазам. Хорошо хоть у машины был регулятор насыщенности света. Дункан разложил инструменты, облачился в спецодежду и скомандовал Фиравелу:
— Будете мне ассистировать, вставайте по правую сторону. Если я потеряю сознание и вы не сможете меня в ближайшие пять минут привести в чувство — дочищайте рану, зашивайте, накладывайте лангет. И помолитесь, чтобы этого хватило.
— Почему вы опасаетесь потерять сознание? — сглотнув, переспросил Фиравел.
— Всё потом, давайте начинать, — пресек разговоры мэтр и взял скальпель.
Сарай, на счастье, был крепкий, хотя отчетливо слышалось, как воет снаружи ветер и стучат доски. Эльф-охранник отошел подальше вглубь хлева, чтобы не мешать. Запах «квартирующих» здесь обычно животных бил по обонянию и вызывал тошноту. Или это, несмотря на сыворотки, уже прогрессирует его состояние? Дункан попытался максимально абстрагироваться от собственного тела и его симптомов, извлекая одну за другой щепки из раны. Боль снова начала пробиваться сквозь препарат яркими всполохами, так что хирургу приходилось сжимать зубы и замирать. Князь всё это видел, но вопросов не задавал. Путевый малый! Будь он на Гермесе, Копалиани бы, пожалуй, взял его к себе в ординатуру. Когда Дункан наконец закончил основную работу, он, не говоря лишних слов, отодвинулся от стола и уступил место Фиравелу.
— Зашивайте! Вы часто делали это на трупах, поверьте, разницы, кроме эмоциональной, абсолютно нет. А вы, — это уже эльфу-охраннику, — чтобы не открывать ворота, через заднюю дверь сходите в дом. Я видел там большое напольное зеркало. Несите его сюда.
И, когда эльф ушел, добавил Фиравелу, который корпел над швом:
— Князь, у меня острый аппендицит, так что сейчас закончим с разведчиком и будем удалять. Выбора нет.
Парень на минуту замер, потом резко развернулся, округлив глаза, в которых плескалась паника.
— Вы хотите, чтобы я вас оперировал?! Но у меня не хватит ни умения, ни знаний!
— Я понимаю и не требую невозможного. Ваша задача будет также подавать мне инструменты и не позволить хлопнуться в обморок. Справитесь?
— Вы сами себе хотите делать полосную операцию?! — с еще большим ужасом переспросил юный князь.
— Такие прецеденты были в истории[1]. Значит, это возможно. В любом случае такой вариант лучше, чем даже не попытаться.
Раздался резкий хлопок дальней двери, видимо, эльф, неся зеркало, не смог ее вовремя придержать.
— Мне может потребоваться поменять наклон зеркала, — обратился Копалиани к эльфу-охраннику, — а князь не должен прикасаться ни к чему, кроме стерильных инструментов. Вы с этим справитесь? Мне важно знать сейчас, что вас не стошнит или вы, не дай бог, не завалите трюмо.
Эльф твердо кивнул.
— Не волнуйтесь мэтр, я родился в деревне и часто видел, как потрошат животных, — и тут же стушевался, похоже, поняв, как это двусмысленно звучит.
Но хирурга сейчас корректность высказываний интересовала в последнюю очередь. Куда важнее, что парень сможет справиться с заданием. Дункан лег, подобрал наклон отражающей поверхности и освещение, сделал себе обезболивающую блокаду и, выждав положенное время, взялся за скальпель.
Аппендикс был воспаленным и плотным, а в брюшной полости уже набралось прилично жидкости. Разрыва, к счастью, еще не произошло. Главное, не думать, что в зеркале ты видишь собственные внутренности. Операция в принципе пустяковая, руки должны ее помнить сами по себе. Какая ирония! За все последние годы биосуществования, когда хирургу было абсолютно плевать, наступит ли завтрашний день, ничто ни разу его жизни не угрожало. А вот сейчас, когда вернулись краски и любовь и даже появился шанс стать отцом, такая нелепая напасть.
Голова от напряжения и лихорадки начала кружиться. Надо продержаться! Осталось всего чуть-чуть. Обработать место отсечения отростка антисептиком, заправить его внутрь, начать сшивать брюшину. Перед глазами заплясали белые бабочки, и хирург закрыл веки, чтобы дать небольшую передышку мозгу от концентрации. В ноздри ударил резкий запах аммиака, Дункан от неожиданности тряхнул головой и распахнул глаза. Черт, он всё же отключился.
— Спасибо, — хрипло бросил мэтр Фиравелу, подающему ему новые стерильные инструменты.
Правильно зашить мышцы брюшины. Он здоровый молодой мужчина, они ему еще пригодятся. Стежок, еще стежок… Дальше уже просто кожа, если что, ее и князь заштопает. Дункан, однако, умудрился сделать и это сам, следом уколов регенералку. Запас «контрабандного» для Валинора вещества иссяк, но он непременно обсудит данный вопрос с Анарионом, как только тот вернется. Он выживет. Король — вернется. Не обсуждается. Аксиома. В этот момент снова резко стало темно. Сознание мэтра тут было уже ни при чем. Просто у аэрокара иссякли батареи.
***
Анарион быстро шел по коридору, рассчитывая как можно скорее выполнить очередное поручение Психа, передав Зубру накопитель информации. Выигранное время он планировал потратить на обследование прилегающих к посадочному доку коридоров. Хотя бы вполглаза посмотреть на шахту, по которой движется электропоезд и на запорные механизмы шлюзового отсека. Если дед прав и это именно те модификации створов, о которых он думает, то отключить их получится не только из Центра управления базой, но и непосредственно из технического обслуживающего пункта. Относительная свобода передвижения по станции, которую Рио получил в статусе телохранителя, давала ему неплохую возможность сбора информации. Но даже с неоценимым вкладом деда дело продвигалось довольно медленно.
Неожиданно из узкого бокового ответвления, ведущего к техническим лестницам дока, кто-то выскочил и, схватив Короля Варваров за грудки, дернул его на себя, в проход. Что этот «кто-то» — та самая озабоченная, прекрасно владеющая катаной девица, Анарион понял только в тот момент, когда напавшая была впечатана грудью в стену с зафиксированными руками и шеей.
— Оу! Я не против грубого секса, но не с самого же начала! — ехидно прохрипела она.
Король, цыкнув от раздражения, отпустил навязчивую девицу и уже собрался уходить, как она шепотом протараторила:
— Псих, Зубр и еще несколько боссов сделали на тебя ставки: попытаешься ли бежать и насколько сильно сможешь продвинуться.
Анарион на долю секунды замер, а потом продолжил свой маршрут, словно ничего не слышал. Никто не должен знать, что он понимает галакт.
Значит, вот где тот подвох, который по ночам смущал его величество. Видимость расширившейся свободы была фальшивой. Лишь условием для удачного тотализатора на его жизнь. Неожиданно на душе полегчало. Всё встало на свои места. Если понимаешь мотивы противника, противостоять ему уже проще. Впрочем, до битвы в «Колизее» Анарион и не планировал делать резких движений. Но вот зачем его предупредила эта… Ирис? Король вспомнил ее имя, произнесенное глашатаем при выходе на арену. Полный диссонанс между нежным цветком и этой гарпией. Правда ли захотела предупредить по личному желанию или подослана Зубром, который поставил на «не побежит»? Демоны побери, почему же всегда всё так сложно…
Король Варваров передал накопитель из рук в руки, как ему и велели, и медленно пошел на выход, стараясь внимательнее, но не слишком явно осмотреть ангар. Сейчас в нем, кроме корабля Зубра, ютилось еще два мелких транспортника: старый корвет и чья-то новая навороченная яхта. Пираты таких заметных судов не использовали. Похоже, на станцию прибыла какая-то шишка. Яхта была бы хороша для захвата — маленькая, маневренная, и, скорее всего, большую часть охраны визитер берет с собой.
