— Я тебе хотела родить, а не не пойми кому, — надулась Медина, отворачивая голову в сторону.
— Чем меньше будешь меня видеть, тем скорее забудешь. На Валиноре много достойных мужчин, и однажды тебе кто-то из них по-настоящему понравится. А не как я сейчас, от безысходности.
Медина шмыгнула носом, похоже, плакала. Анарион повернул ее лицом к себе и вытер слезы, как младшей сестренке.
— Ну, хватит. Мне предстоит серьезный бой, а ты тут влажность разводишь…
— Прости, — проговорила сквозь всхлипы девушка, но, уткнувшись в королевскую грудь, разрыдалась еще сильнее.
В такие моменты Анарион как никогда чувствовал свое бессилие. Женские слезы его совершенно выбивали из колеи, но тут как раз дверь камеры открылась, и на пороге возник один из охранников. Он положил «сбрую» на пол у входа и, кивнув, мол, «я жду снаружи», закрыл за собой.
Анарион поднялся. Говорят же, долгие проводы — лишние слезы. Жаль, за ним не пришли раньше. Не сумел он успокоить Медину, скорее больше душу девчонке разбередил…
— Погоди, — кинулась к нему «любовница», когда король уже защелкнул ошейник и собирался перешагнуть порог. — Поцелуй меня один раз, на прощание!
Внутри Анариона всё перевернулось, когда он увидел эти синие, полные слез и мольбы глаза. Но он лишь покачал головой.
— Прости. Так будет еще больнее, — и вышел за дверь.
Захлопнувшаяся переборка шлюза разделила его жизнь на «до» и «после». Всё, о чем сейчас надо было думать, — это предстоящие бои. Его величество старался рассматривать их лишь как вехи на пути домой, а людей, которых ему предстояло убить, — как вынужденные жертвы, которые есть на любой войне. В конце концов, никто из его соперников далеко не безгрешен и тоже пойдет по трупам.
Первые дни в «Колизее» и первые битвы не задержались в сознании короля. Он заблокировал все чувства и просто шел к своей цели — колол, рубил, кромсал, выигрывал. Анарион не отслеживал строчки в турнирной таблице. То, что завтра уже финал, известие принес крайне довольный Псих. Потом он «отечески» похлопал своего «призового жеребца» по плечу и, давая ему возможность как следует отдохнуть, удалился.
Перед главным боем Анарион спал всю ночь спокойно и крепко. Мысль, что это может быть его последняя битва, он старался не выпускать дальше подвалов подсознания. Идти на бой, тем более такой важный, можно только в полной уверенности в своей победе, и никак иначе. Сейчас любые сомнения — это проигрыш. В этот раз даже Тиадра и Валинор не приснились, будто почувствовали, что королю нужны силы и не надо его вообще ничем тревожить. Главный бой будет с Конаном. Собственно, что-то такое он и подозревал — у Зубра отборная и крупная «конюшня», так что сразу можно было предположить, что в финал выйдет кто-то из его гладиаторов. Странно, что Конан согласился, ему-то до свободы оставалось рукой подать. Видимо, за победу хозяин пообещал очень значительный куш.
Знакомство Анариона с одним из любимцев Зубра было недолгим, и каких-либо эмоций в его сторону король не испытывал. Тем лучше, проще будет драться и убить. Симпатия, как и ненависть, только бы осложнила процесс. И слава богам, что у Ирис он выиграл бой, тем самым выкинув ее из претендентов на «Колизей». Убить женщину было бы значительно сложнее. Конан против Короля Варваров. Как пошло.
Анарион подтянул доспехи (для «Колизея» кожевник шил лично на него, тут Псих расщедрился, ничего не скажешь) и надел лежащий на койке ошейник. Не только рабовладельцы боялись гладиаторов, но и охрана. Даже от камеры до арены рабов провожали исключительно в «сбруе». Ну конечно, они же звери! Интересно, а сами рабовладельцы и их прихвостни кто тогда?!
Ошейник размагнитили уже после того, как за соперниками, выпущенными с двух противоположных входов, опустились металлические решетки. Вот оно — самое злачное место пиратского мира. Сейчас на трибунах смотреть финальный бой собрались несколько тысяч человек. И все они ради этого отстегнули гигантскую сумму за билет, и еще более ощутимую, делая ставки. Королю было абсолютно безразлично, сколь велик куш, который Псих срубит на его победе, лишь бы всё быстрее уже закончилось. Трибуны шумели, лучи софитов скользнули по арене, представляя гладиаторов, потом наконец бьющий по глазам свет убрали, и его величество смог разглядеть противника. Вот в эту самую секунду Анариона впервые с момента попадания в плен охватила паника
Глава 41
На другом конце арены в аналогичной боевой экипировке стоял Таурохтар. Был же объявлен Конан?! Конан выигрывал предыдущие бои, Анарион хоть и не всматривался в турнирную таблицу, но присвоенную князю Срединного Полесья кличку Мрак он бы непременно заметил. Роха здесь вообще не должно было быть! Впрочем, с момента прибытия в «Колизей» Конана он тоже не видел. Злость начала подниматься внутри, раскручиваясь, как кнут, и хлестать по нервам с оттяжкой. Выходит, Конана заменили на Таурохтара с самого начала главных соревнований? Мог ли об этом не знать Псих? Или они специально с Зубром постарались устроить поединок подраматичнее? Хотя по логике обоим это было невыгодно.
Противники начали сближаться. Стоять соляным столбом на арене в финальной битве вообще не вариант, но и что делать дальше, Анарион не представлял. Он видел сосредоточенное лицо князя и его горящие ненавистью глаза. Эх, жаль, они так и не прояснили, за что Рох питает к его величеству столь мощную антипатию. Хотя теперь, конечно, без разницы.
Сталь зазвенела о сталь, князь напал яростно, Анарион пока лишь блокировал удары, ему нужно было время подумать. Найти выход. Должна же существовать какая-то лазейка!
Таурохтар сражался отчаянно. По-настоящему. Он не тянул время и не играл. Анариону пришлось пару раз перейти в контратаки, после чего на предплечье Роха появился длинное рассечение, но это его не отрезвило. Трибуны бесновались, минуты шли, с обоих противников уже катился градом пот, но силы были равны. Или, во всяком случае, таковыми казались. Анарион крутил в голове ситуацию и так, и эдак, затягивая бой, то отступая, то делая вид, что нападает, но при этом пытаясь не нанести реального вреда. Рох же наседал, стараясь во чтобы то ни стало выиграть, а значит, и убить.
Какого демона?! Король же обещал себе вернуться к семье, следовательно, переступить через любые внутренние ограничения! Почему же сейчас Анарион медлит? Рох сделал выбор первым, в конце концов! Для Короля Варваров это будет не единственная смерть на его совести, разве большая цель не достойна подобной жертвы? Его величество, не придумав решения, искал изо всех сил компромисс с совестью, но даже это у него сегодня не получалось.
Мечи в очередной раз встретились, мужчины посмотрели друг другу в глаза. И Анарион, естественно, не мог знать, что Рох увидел в его, но ярость на лице князя на мгновение спала. Он сдернул свой меч, чуть развернулся для замаха и бросил на синдарине:
— Позаботься о моей матери!
Следом острие анарионовского клинка, пробивая кожаный доспех, вошло Роху в бок. Выскользнувший из раны меч был обагрен кровью, и король шокированно смотрел на него, не веря своим глазам. Он знал тактику боя Таурохтара, предвидел, что от него можно ожидать, — и никак, вот абсолютно никак в тот момент времени тело князя не могло оказаться в том месте, на пути королевского меча. Если только не…
Князь инстинктивно схватился за бок, зажимая рану плохо слушающейся левой рукой. Еще раз попытался взмахнуть мечом, однако силы его оставили, и Рох, сделав пару неуклюжих шагов и уже не удерживая равновесие, рухнул на пол арены. Самым гуманным было сейчас как можно быстрее закончить этот бой, прекратив страдания поверженного эльфа. Анарион скинул с себя оцепенение, но вместо того, чтобы добить лежащего у его ног противника, поднял голову и громко обратился к замершим в ожидании трибунам:
— Господа довольны финальным боем?
— Да-а-а! — понеслось с разных сторон — публика была заведена и разве что не ерзала на своих местах.
