— Сомнительно, — пожал плечами пилот. — У большинства пиратов крепкие нервы. В любом случае я поставил максимальную скорость, чтобы как можно быстрее убраться из этого квадрата. Дед, ты будь начеку. И нам надо обсудить еще одну актуальную проблему.
— Трупы в шлюзовой камере? – перебила Ирис. — Не парься! Отойдем подальше, я надену скафандр и вышвырну эту гадость.
— Нет. Есть более насущный вопрос. У нас горючки в обрез.
— В смысле?! — снова взвизгнула Ирис.
— Че ты заладила?! — взвился Бес. — Псих, видимо, не успел еще заправиться. Да и не было у нас лучшего варианта!
— Так, а сейчас какие? — четким примирительным тоном вмешался в разговор Анарион.
— Ну… можем лететь в направлении обитаемой зоны, пока не закончится топливо. Там дрейфовать. Подадим сигнал помощи. Может, кто-то появится.
— Спятил? — опять рявкнула гладиаторша. — С таким же успехом можно сразу вернуться на базу и попросить прощения! Подать SOS вне обитаемой зоны — это всё равно что прокричать пиратам: «Захватите нас! Мы тут висим беспомощные!»
— Второй вариант? — спокойно уточнил Анарион, стараясь снизить градус накала.
— Второй — если аккуратно расходовать горючку, через пять дней будет необитаемая планета. Она с оранжевой отметкой, зато с атмосферой, пригодной для дыхания.
— Что значит «с отметкой»? — впервые с момента взлета подал голос Таурохтар.
— Не слишком пригодная для жизни и не представляющая интереса для человечества, — отчеканил дед, видимо, азбучную для людей из большого мира истину. — Это может значить что угодно от безресурсного булыжника до мира с токсичной флорой. Но теоретически при определенных условиях на таких планетах можно жить. Если мы дадим сигнал бедствия на подлете, а потом где-то затеряемся на поверхности, ожидая подмоги, не станут же пираты всю планету обыскивать?
Все переглянулись и кивками подтвердили, что, пожалуй, второй вариант обнадеживает больше.
— И… кажется, я могу попробовать еще одну вещь. Я помню данные закрытого военного канала связи. Пароль там наверняка уже много раз сменили, но думаю, они зафиксируют, что кто-то пытается вломиться со старым, и постараются отследить. А нам это же и надо.
— Окей! Значит, решили! — подытожил Бес, вводя данные в навигационную систему.
— Еще надо как-то Медину… похоронить, — хрипло проговорил Анарион.
— Мы ее не можем оставить на пять дней на корабле, Рио, — неожиданно мягко произнесла Ирис. — Здесь нет криокапсулы. Но можно завернуть в простыню, и пусть каждый, кто ее знал, скажет несколько слов.
Так и поступили. Анарион и Таурохтар прочли молитвы на синдарине, хотя она точно верила не в эльфийских богов, но королю подумалось, что это лучше, чем ничего. Другие члены экипажа молитв и подавно не знали.
После импровизированных похорон настроение у беглецов вообще стало упадническое. Однако король, понимая, как опасны в их положении хандра и бездействие, всем нашел «профильное» занятие. Беса с дедом он сагитировал провести ревизию технического состояния яхты, ее боекомплекта и энергетических ресурсов, а Ирис с Таурохтаром добровольно взялись рассчитывать запасы питания и рацион. Неизвестно ведь, сколько им придется отсиживаться на этой забытой богами планете? Хорошо, если там получится наладить охоту и рыбную ловлю, а если нет?
Сам же Анарион курсировал между группами, стараясь вникнуть во всё и сразу. Было очень много новой для его величества информации, но это помогало избегать сомнений и рефлексии и выматывало почище гладиаторских тренировок. Настолько, что первую ночь король спал вообще без сновидений.
Зато во вторую он, наоборот, долго не мог уснуть. Думал о жене и их сыне, который скоро должен родиться. Анариону было неспокойно и очень хотелось успеть вернуться к такому важному моменту. В итоге он встал, прошел по коридорам сонной яхты, погруженной в аварийное освещение, и остановился у большого панорамного иллюминатора. Казалось, звезды взирают на молодого эльфа с удивлением: что он делает тут, посреди бескрайнего простора, так далеко от дома? Анарион же смотрел на них с надеждой, так как знал, что около одной из них на прекрасной зеленой планете сейчас спит его любимая женщина. И скоро он прибудет к ней.
— Im melin le[1], — прошептал его величество, едва касаясь пальцами стекла и словно отправляя эти слова во Вселенную.
***
Тиадра услышала какой-то шепот около себя и испуганно распахнула глаза. Нет, она по-прежнему находилась в своей спальне, возле кровати стояла люлька с мирно посапывающим малышом, а рядом с люлькой, как часовой на посту, не сгибая спины и почти не дыша, сидела одна из приставленных Андориэлем врачевательниц. Наследник мирно посапывал. Такой беззащитный и крошечный, но боец! Задышал, как только появился на свет, и на его сроке это уже была огромная удача. Королевский лекарь сразу, правда, прописал ему укрепляющие микстуры и во избежание диверсии готовил их исключительно сам, давал сам и хранил в личном сейфе.
— Здесь кто-то был? — шепотом спросила княжна.
— Нет, — замотала головой пожилая эльфийка. — Джоралф стремился вручить вам донесение, но мэтр его не впустил. Вам сейчас ни в коем случае нельзя нервничать. Наследнику нужно материнское молоко.
И дама пошла крупными красными пятнами, словно сказала какую-то непристойность, и еще тише пролепетала:
— Но, если прикажете, мэтр уже отобрал трех кормилиц для вашего выбора.
— Конечно, нет! — возмутилась Тиадра, садясь на кровати и тут же чувствуя, как «поплыло» изображение.
Врачевательница сразу подскочила и помогла лечь назад.
— Не делайте резких движений, ваше величество! Роды были нелегкими, и вы потеряли много крови. Необходимо некоторое время на восстановление. Тем более раз вы планируете кормить наследника.
— Мне точно станет лучше, когда я узнаю, что в том донесении! Сколько… прошло времени?
— С какого момента, леди?
Тиадра задумалась. С той секунды, как у нее отошли воды в военном лагере, время перестало быть четкой субстанцией. Оно то ускорялась, то туго тянулось, как древесная смола, а то и совсем пропадало, как будто княжна пребывала не во дворце Аэркараса, а где-то в параллельном мире. Причем самыми долгими были те доли секунды, когда сын, появившись на свет, не закричал. Возможно, пауза была и вполне, как любит говорить мэтр, «физиологичная», но Тиадра за эти мгновения успела столько всего передумать и перечувствовать, как будто в них поместилась целая жизнь. А после того как сын заплакал и Андориэль, осмотрев его, заверил, что с малышом (для такого ничтожного срока) всё очень даже прекрасно, и вообще навалилось какое-то мутное забытье.
— С того, как я вернулась в Аэркарас…
— Третьи сутки пошли.
— Илатрэ…
— Она за дверью, ваше величество, позвать?
— Да, мне нужно привести себя в порядок. А брат…
Врачевательница смутилась.
— Андориэль запретил кому-либо говорить, что у вас роды раньше срока, побоялся сглаза. А письмо же перехватить могут.
— Хорошо, зови горничную!
Вместе с Илатрэ в комнату зашла и Вестеле. Под глазами княгини Серебряного Ручья залегли синие тени.
— Боги, с вами-то что случилось, — ахнула Тиадра.
— Я в порядке! Просто… не спала уже пару ночей. Вы меня очень напугали, — и после этого Вестеле, неожиданно наплевав на все правила приличия и этикета, подошла к королеве и обняла ее. — Никогда бы себе не простила, если бы с вами что-то произошло!
— Боги с тобой, — рассмеялась Тиадра. — С нами всё в порядке, идите уже спать! Только… а где мой комм?
Вестеле опасливо посмотрела в сторону врачевательницы и суетящейся вокруг горничной и, расстегнув пуговицы на манжете, сняла аппарат.
— Дункан забрал, потому что вы были почти в беспамятстве. Я им не пользовалась, просто спрятала.
— Мне бы и в голову не пришло такого, Вестеле! А мой брат… возвращался?
— Я ему отправила сообщение, что он стал дядей, — уклончиво ответила княгиня Серебряного Ручья и перевела взгляд на малыша. — Он чудо как хорош, Тиадра. Уже решили, как назовете?
