— Да не болтай ты. — Прикрикнул на него мужчина с топором.
Он, видимо, был в бригаде главным.
— Спасибо и на этом. — Поблагодарил Иван. — Пойдем дальше, вдруг нам удача улыбнется.
— Трещина в земле вам улыбнется. — Поддел его главный. — Свалитесь в конце концов, других вариантов нет. У нас уже двое так погибли, самые неугомонные.
— Спасибо за беспокойство, но мы постараемся быть осторожнее. — Намеренно доброжелательно ответил Иван. — Хорошего дня.
— Ага, и вам того же. — Хмыкнул главный. — Если помрете, ваше старичьё сюда не припрется? — спросил он уже в спину.
— Могут и прийти. Они же теперь не знают куда мы пошли.
— Будет лучше для них, если вы вернетесь и предупредите, что им тут не рады. — Предупредил главный, красноречиво помахивая топором.
— Хорошо, постараемся вернуться. — Успокоил его Иван.
Они отошли от лесорубов метров на двести, когда Полина решилась заговорить.
— Это что было? — Спросила она возмущенно. — Когда люди успели так измениться?
— Да всегда такими были, только обстоятельства не позволяли быть собой. — Иван считал, что истинная человеческая натура раскрывается от власти, денег и в критических обстоятельствах.
Все остальные состояния человека могут быть неосознанной потребностью соответствовать представлениям общества о нормальности.
— Он ведь реально мог порубить нас на куски, если бы мы стали настаивать. — Полина испуганно посмотрела назад. — Они теперь будут знать, что мы рядом.
— И что?
— Как что? Голод прижмет, припрутся и порубят нас на ливерную колбасу.
— Мы не останемся в Тихом это уже точно. Обойдем их десятой дорогой, чтобы они не знали, что мы снялись с места. Пусть приходят, ищут. А если не найдут, пускай едят друг друга.
— Какой ужас, Иван. Я как будто перешла на новый уровень, на котором моя мачеха больше не босс, а так, расходный статист.
— Поздравляю, ты прокачалась и теперь сама босс. — Пошутил Иван.
— Вот, дурак. — Полина рассмеялась.
Самбург обошли стороной, но все же рассмотрели последствия перенесенных им катастроф. Интернат, самое большое здание в селе, разрушилось до основания. Хорошо, что в это время в нем не было учеников. Многоэтажки в большинстве, тоже разрушились, но те, что пережили смерчи, выглядели более-менее. На некоторых чернели след пожаров. Некоторые частные дома с большого расстояния выглядели неплохо, а от других остались только печные трубы или вообще ничего. В село врезалась небольшая трещина, уже наполовину завалившаяся и залитая водой. В отличие от разлома в районе Тихого, она не представляла никакой опасности. На улицах заметили несколько человек. Почти все они растаскивали стройматериал с разрушенных зданий. От села на север по ходу движения ураганов протянулись полосы из мусора, выделявшиеся на общем темном фоне более светлым оттенком.
— А вот реально, что с нашими стариками делать? — Спросила Полина. — Они ведь работать не годятся, а кормить их надо.
— Не переживай, еще годятся и не меньше нашего. Дядя Борис в силе, моя мать тоже. Лида, Валера, Марсель, Руфина, они же еще молодые. Справимся. А сюда реально соваться не надо. Во-первых, к нам будут относиться предвзято, а во-вторых, мы не сможем реализовать свои инициативы, как если останемся сами себе хозяева. — Поделился Иван видением ситуации.
До встречи с жителями Самбурга он иначе представлял себе совместную жизнь, но после общения понял, как был наивен и далек от настоящего положения дел. Местные поступили хоть и жестоко, но прагматично. Старость, к которой готовились жители Тихого, откладывая в течение всей жизни накопления, не состоялась. Все заслуги перед страной обнулились в результате её исчезновения. Вместо пенсионного фонда у пожилых остались только те люди, которых они сами вырастили. Замечательное время проверить, научили они молодежь заботиться о своих стариках или нет.
— Большое село. — Удивилась Полина размерам Самбурга. — А ваш поселок был всего в три дома.
— В пять. Так исторически сложилось. В советское время все считали, что Тихий будет расти каждый год, развиваться, но вышло иначе. Наш поселок зачах, а Самбург пошел в рост.
— А как далеко ты собираешься идти? — Поинтересовалась Полина.
— Не знаю. — Иван вздохнул. — Продуктов на три дня взяли. По-хорошему надо дойти до побережья губы или Тазовского, что почти одно и тоже. Самый верняк понять, что произошло в их краях. Но я почти уверен, что там последствия холода еще хуже, чем здесь. И что воды в губе мы не увидим. Во время землетрясения её тоже смыло на север, а потом она могла и не вернуться из-за сильных морозов. Но это мои догадки, и пока я их не проверю, меня будут терзать сомнения.
— А сколько идти до этой самой губы?
— Дня полтора-два, если всё нормально.
— Давай лучше до губы, мне сегодняшнего общения с лесорубами надолго хватило. Не думаю, что в Тазовском нас встретят как-то иначе. Я уже поняла, что пенсионеры плохой актив, с которым не сунешься к людям.
— Я рад, что ты готова идти дальше. Боялся, что захочешь повернуть назад. — Признался Иван.
— А смысл? Надо хоть какой-то результат принести, а то, как дети, прогулялись немного и вернулись ни с чем. — Рассудила Полина. — А какие инструкции ты оставил, если мы не вернемся в течение недели?
— Я сказал Марселю и дядь Боре, если мы не вернемся в течение десяти дней, чтобы они уходили на юг вдоль Пура.
— Почему на юг? — Не поняла Полина.
— Раз мы исчезли на севере, значит там небезопасно.
— Логично. — Согласилась Полина. — Ну, тогда пошли, следопыт.
Иван выбрал дорогу по следам прошедших смерчей. Они обнажили землю, открыв взору ловушки и посеяли по пути всё, что «украли» у людей.
— Газовая плита, чайник, дверца от машины, ой, а это чья-то рука. — Полина, опознающая в изувеченных предметах имущество жителей Самбурга, в страхе отпрыгнула. — Какой кошмар.
— Я знал, что ты наткнешься на останки. — Иван усмехнулся. — Не всматривайся в них.
— А ты что хотел найти здесь?
— Да что угодно, пригодное в хозяйстве. Любой инструмент, только не электрический, пилы, молотки, отвертки, топоры, лопаты.
— Поняла, буду высматривать инструмент. — Полина с опаской, боясь увидеть человеческие останки снова, принялась рассматривать захламленные окрестности.
По дороге попалась огромная искореженная металлическая емкость с сильным запахом бензина или солярки. Пока ее несло ураганом, мусор как наждаком, счистил с нее всю краску. Металл бочки обильно зацвел ржавчиной. Иван постоял рядом с ней, размышляя над увиденным. Ему пришла мысль, что природа неспроста так активно уничтожает всё, что создал человек. У неё словно была цель обнулить прошлый опыт, потому что он вел не туда и дать шанс человечеству пойти в нужном направлении.
— Ты чего приуныл? — Полина неправильно поняла задумчивость Ивана.
— Задумался. — Он встряхнулся и потер ладонями уши.
— О чём?
— Обо всём. — Иван улыбнулся. — Задержались мы тут, надо наверстывать график.
Ничего нужного найти не удалось. Местные, видимо, уже не раз прошлись по этим местам и подобрали все пригодные вещи. Иван с Полиной наломали хвороста, пока была хорошая возможность и спешным шагом двинулись дальше.
Вскоре дорогу им преградило жидкое клокочущее поле, плюющееся густой грязью, исторгающее сотни паровых фонтанов. Шум здесь стоял такой, будто одновременно кипели сотни огромных кастрюль. В воздухе висел тяжелый смрадный пар, разъедающий нос и глаза.
— Вот тебе и вечная мерзлота. — Усмехнулась Полина, прикрывая нос ладонью. — Теперь будет вечная булькота.
— Да, думаю эти штуки появились тут надолго, на тысячелетия, пока все трещины в земной коре не запломбируются. — Иван огляделся, выбирая удобный маршрут и увидел, зеленую полянку с елями и травой. — Смотри, оазис. — Он указал рукой.
— Ого, это то, о чем говорили злые дровосеки.
— Да, это такое же место. — Иван направился к нему. — Горячие источники появились чуть раньше, чем пришел мороз и смогли согреть частичку живой природы.
