— Во-первых, они существуют, во-вторых, для их проведения требуется разрешение колдовского совета, в-третьих, подобные ритуалы должен проводить целитель, — не моргнув глазом, выдала Грета.
— То есть, ничего не знаешь, — подытожил некромант. — Когда человек переходит из рода в род, не используя привычного нам ритуала вроде свадьбы, он умирает для своего рода и возрождается в другом. Практику по рождению контрактных детей запретили только сейчас. Но и раньше для этого тоже требовалось разрешение колдовского совета. Которому было необходимо предоставить действительно весомые доводы. Пока понятно?
Чуть подумав, Грета осторожно кивнула, и Алистер продолжил:
— Чтобы обойти это правило, приспособили другой ритуал. Тройственный. Мать обещала отдать права на свою жизнь в течение определенного времени. Затем рождался ребенок, и именно его жизнь отдавалась в уплату долга.
— То есть я должна была умереть? — ахнула мэдчен Линдер.
— Нет, — терпеливо ответил некромант, — глава рода Ринтар решил пощадить тебя и принять в семью.
— Ох, кровно-семейная магия ставит меня в тупик, — вздохнула Грета. — Зачем так сложно? Он мой отец, и у него есть контракт на вынашивание.
— По контракту на вынашивание ты являешься его дочерью, — спокойно сказала Амалия и пригубила вино. — После двадцати пяти ты будешь относительно свободна. А уж если станешь финансово независима… А вот в случае, если мать обещает свою жизнь и в уплату отдает ребенка, возникает совсем иная ситуация. Своего рода рабство.
— «Не своего рода», а полноценное магическое неискоренимое рабство.
— Неискоренимое? — спросила Грета.
— Запретить его давно запретили, но это же, хоть и кровно-семейный ритуал, а все же он ближе к клятвам. Которые почти невозможно отследить. — Некромант устало помассировал переносицу и продолжил: — Это все, конечно, грустно. Но я хотел точно знать, как умерла Дейрдре Линдер. Губы синели или бледнели, что происходило с ногтевыми пластинами — отслаивались, изменили цвет или остались прежними?
Грете на мгновение стало дурно. И, глядя на разозленную бабушку, она успокоила себя: «Дерр Ферхара наверняка спрашивает не просто так».
— Она вся будто выцвела, — процедила Амалия ван Линдер. — Истончилась, стала скелетоподобной. Мне неприятно и больно вспоминать об этом, и я не хотела, чтобы Грета знала, как тяжело и болезненно умирала ее мать.
— Болезненно? — уцепился некромант.
— Я поила ее сильным обезболивающим зельем. Для чего вам эта информация?
Вместо ответа некромант встал и подошел к книжным полкам. Он вытаскивал книги, наскоро их просматривал и со сдавленной руганью отбрасывал. Минут за пять рядом с ним выросла небольшая горка.
— Ха! Дорф, так и думал, что она здесь, — обрадовался некромант и подошел к Амалии. — Посмотрите, вот так она выглядела?
Грета привстала и даже вытянула шею, но все равно ничего не увидела. А вот бабушка позеленела и резко захлопнула книгу.
— Да. В день смерти она выглядела именно так.
— Значит, у нас есть еще один неучтенный темный менталист, — со вздохом подытожил некромант. — Как я и думал. И он, или она, сейчас на Отборе.
— Я ничего не понимаю, — покачала головой мора ван Линдер.
А вот Грета, прижав ладонь ко рту, вспоминала городские страшилки. Лишенная возможности общаться с благородными мэдчен, она гуляла с соседскими девчонками и мальчишками. Особой дружбы не сложилось, но зато мэдчен Линдер знала обо всех городских легендах и ужастиках.
— Однажды, — сглотнув, сказала она, — однажды я слышала одну страшилку. Что высокородные используют эйт в своих ритуалах. Когда у замужней моры не хватало сил выносить ребенка самой, ее каким-то образом связывали с сильной эйтой, и всю беременность ребенок тянул силы и магию с двух женщин. Только… только я всегда считала, что это глупости.
— Конечно глупости, — охотно согласился Алистер. — Это невозможно. А вот извлечь из матери нерожденного ребенка и вырастить его в другой женщине — довольно легко осуществимо. Остается вопрос, каким образом это произошло. Ваша дочь не отдала первого ребенка, и вряд ли она добровольно согласилась на вторую беременность. Перед тем как заболеть, Дейдре попадала в целительский покой? Все же версию, что она сама на передачу плода согласилась, я отбрасываю как несущественную.
Амалия глубоко вздохнула и четко произнесла:
— Ровно за год до смерти Дейрдре была сильно ранена. Во время экзамена по боевой магии энергетический щит, прикрывавший зрителей, лопнул. Пострадал целый сектор, в том числе и Дейрдре. Больше недели она была между жизнью и смертью. Потом выкарабкалась, доучилась и получила диплом.
— Как это возможно? — тихо спросила Грета. — Это даже звучит глупо. Ребенок, плод, он же не алдоранн. Это деньги можно переложить из кошелька в кошелек. Дорф, да даже целители о таком не знают!
— Как раз целители и знают, — возразил некромант. — Именно на основе данного ритуала создана целая плеяда других. В том числе и переливание крови. Раньше это делали с помощью артефактных игл, теперь обходятся одним простеньким ритуалом.
В кабинете повисла давящая тишина. Грета вспоминала последние открытия в области целительства и сама себе кивала — да, возможно. Неэтично, отвратительно, но, чисто теоретически, если у нее, Греты, будет в запасе пара месяцев, то даже такая недоучка, как она, сможет рассчитать ритуал.
— И сколько длится перенос? — хрипло спросила Амалия.
Алистер пожал плечами:
— В зависимости от того, кто и как проводил ритуал. Если расчеты были правильными, а колдун сильным и умелым, то хватит пары часов.
Потянувшись за своим бокалом, Грета столкнулась рукой с бабушкой. Та взяла ее бокал и выпила. После чего вытащила из маленькой дамской сумочки тонкую сигаретку и мундштук.
— Бабушка?! — с ужасом выдохнула мэдчен Линдер.
— Я чувствую себя на редкость погано, — затянувшись, произнесла Амалия. — Я так долго считала самой умной, самой тренированной… На голову выше других. Я была уверена, что все просчитано на пять ходов вперед. В итоге мою дочь, как и меня, использовали. Не совсем, правда, но близко.
Под потолок поднимался тонкий сизый дымок. Амалия курила, прикрыв глаза, и никто не решался заговорить. Точнее, не решалась Грета, а Алистер просто не знал, что сказать. Разрушение иллюзий проходит болезненно. Ему и самому когда-то пришлось признать, что он не всемогущ. Правда, с тех пор многое изменилось…
— Но прежде чем… Но ведь мама должна была забеременеть, — негромко произнесла Грета.
— Мы можем попробовать призвать ее душу, — в тон ей сказал некромант, но Амалия покачала головой:
— Линдеры не возвращаются. Мы были среди тех, кто стоял живым щитом королевской семьи. Вы можете попытаться, дерр Ферхара. В лучшем случае на зов не придет никто, в худшем — какой-нибудь озверевший дух.
Амалия докурила и щелчком пальцев уничтожила окурок вместе с мундштуком. После чего пояснила Грете:
— Я начала курить, когда заболела твоя мать. Это был единственный способ хоть как-то снять напряжение. Пожалуй, пришла пора бросить. Прости меня, Грета. Я всегда тебя любила, просто… Мне не удалось хорошо воспитать Дейрдре, и, крепко подумав, я поняла почему — слишком любила, слишком баловала и слишком опекала. Она была сильной слабой ведьмой. Сильный дар, талант, яркий ум и почти полное отсутствие воли. Тебя же я решила растить иначе. Близко к тому, как жила сама. И мне нравится то, что получилось.
— А мне не нравится то, что ты говоришь, — покачала головой Грета. — Как в балладе. Если герой выдает ворох правильных, красивых слов или, что еще хуже, кается — значит, в следующей главе он умрет. Ты думаешь, что в нашей семье мало смертей?
Чуть улыбнувшись, Амалия перекинула толстую косу за спину и спокойно сказала:
— Если не станет Ринтаров — не станет и угрозы.
— А если гарантирую безопасность Греты? — спросил Алистер. — Тогда вы отправитесь в свой особняк? Амалия, вы уже не молоды и ваша выучка… Только и остается, что через заборы лазать.
