Только чудовищным усилием воли Грете удалось сдержать слезы. Теперь Алистер знает, какая она слабая и трусливая. Ничего общего с той гордой и красивой женщиной, чей портрет висит в коридоре. И ведь она, Грета, знала, что нужно делать: брать себя в руки, возвращаться в академию и делать вид, что ничего не произошло. Затем вычислить обидчиков и отомстить. Так сделала бы бабушка или мама. Но не она. Она не смогла.
И все-таки заплакала, от стыда.
— Какой позор… — выдохнула она между всхлипами. — Пожалуйста, не смотрите на меня…
Она и сама отвернулась, не находя сил посмотреть в глаза некроманту. В этот неприятный момент Грета поняла, что Тирна была права. И…
Мэдчен Линдер только пискнула, когда неведомая сила вздернула ее вверх и крепко сжала. Ошеломленно распахнув глаза, она спросила:
— Что вы делаете?
— Обнимаю тебя, — спокойно ответил некромант, который секундой ранее вытащил ее из кресла и теперь так и держал на весу. — Глупое, маленькое, очаровательное создание.
— Знаете, — укоризненное заметила Грета, — вы могли бы хотя бы соврать. Что-то вроде: «Нет-нет, Грета, ты молодец, в той ситуации нельзя было поступить иначе».
— Закрой глаза, я хочу кое-куда с тобой переместиться, — вместо ответа приказал некромант.
И вновь ледяной ветер, который как будто пытался приласкаться к Грете. Тихий хруст под ногами, будто сотни тончайших косточек рассыпаются под каблуком. И обжигающий вдох, когда они вышли из мира смерти в мир живых.
— Что это было? — Грете едва удалось заговорить.
— Владения смерти, — пожал плечами некромант. — Раньше ты там не дышала, а в этот раз сделала вдох.
— Не дышала? Я не замечала.
— Это нормально, — пожал плечами Алистер. — Естественная, врожденная человеческая брезгливость. Когда почувствуешь запах разложения, ты же тоже постараешься глубоко не вдыхать, верно?
— Верно, но я не задумывалась об этом, — протянула Грета.
Самой ей казалось, что она если и не дышала, то оттого, что находилась то на руках дерра Ферхары, то в обнимку с ним — а это очень весомый повод задержать дыхание. Особенно, если на обед был густой суп с чесночными гренками.
— Где мы? — Грета с восторгом огляделась.
— Королевская оранжерея, — улыбнулся некромант. — Когда-то я зачаровал тут первый камень.
— И уже успело вырасти столько деревьев? — восхитилась мэдчен Линдер. — Наверное, магией влияли?
Дерр Ферхара как-то неопределенно пожал плечами и невзначай заметил:
— Маги живут довольно долго, а некроманты еще дольше.
— Я знаю, бабушкиной знакомой сто восемьдесят лет. Шустрая старушка. А вам, наверное, к пятидесяти? Вы очень молодо выглядите, но это не сложно. Вроде.
Некромант как-то замялся и протянул:
— Ну, что-то вроде того, да. Пятьдесят, или сто, или даже, скорее, около шестисот. Знаешь, довольно трудно отсчитывать года во время путешествия по неисследованным землям.
— Шесть сотен? — выдавила пораженная Грета.
— Как правило, люди запоминают последнюю сказанную фразу, — чуть скривился Алистер, — но на тебе это не работает, верно? Да, мне либо чуть больше шести сотен, либо чуть меньше. Погрешность где-то лет в пять.
— А вы эльфов видели? — выпалила Грета.
— Они ушли две тысячи лет назад! — возмутился дерр Ферхара, — а мне шестьсот, и я еще дорфовски молод!
— Ох, я просто подумала, — она смутилась, — где шестьсот, там и эльфы. И у вас кабинет отделан паутинным деревом, вот я и…
— Не лепечи, я не обиделся. Идем, нам к пруду. Я, кхм, предполагал, что разговор будет тяжелым. И кое-что приготовил. Знаешь, я так толком и не поблагодарил тебя за помощь. Тогда, у ручья.
— Вы и так очень много для меня сделали, — уверенно сказала Грета. — Если бы не вы, не бывать мне лидером рейтинга.
— Я не хотел обедать с кем-то другим. Ума не приложу, ради чего королева настояла на этих обедах и гибкой системе рейтинга.
— Гибкой?
— После первой тройки идет вторая первая тройка. То есть, четвертый, пятый и шестой соискатель. Как по мне, так это существенно снижает ценность обеда. Вообще, какая разница, за каким столом есть, если всем дают одинаковую пищу?
— Может быть, вы должны поближе узнать соискателей? — неуверенно спросила Грета.
— Ты говоришь словами королевы, — вздохнул некромант, — а я всем сердцем чувствую подвох. Но пока не до мелких пакостей имени Гарри Саддэн.
— Королева пакостит?
— О, она делает по-королевски, но не со зла, — хмыкнул Алистер. — Нам сюда.
Они вышли к ярко-изумрудной полянке, которую окружали небесно-голубые цветы. Рядом был чистый пруд с цветущими лилиями и кувшинками. А в центре полянки был расстелен плед и стояла корзинка.
— Я после торжественных обедов всегда хочу нормальной еды в нормальном количестве. Эта ваша традиция есть по три ложки меня убивает. Я бы, например, съел весь суп, а потом то странное мясо в сливках. И все, наелся бы. Но нет, то хрусти огурцом, а я их не люблю, то… Кхм, прости. Никак не могу смириться с необходимостью вновь привыкать к благородному обществу, — некромант немного смутился.
В корзине прятались сандвичи, жареные пирожки, коробочка пирожных и два запотевших кувшина кваса.
— Корзинка заколдованная? Столько всего влезает.
— Артефакт. Одолжил у Линнарта, — кивнул некромант. — Только вот ты кое-что не рассказала. Финли. Я уже понял, что она не простая лиса, и тайна не твоя, и все такое, но. Но эта рыжая красавица тебя явно опекает, как она проворонила нападение?
— За неделю перед экзаменами студентов заставляют отправить своих питомцев по домам. Бывали случаи, когда при помощи фамилиаров в аудиторию проносили записки с ответами. Финли не сразу почувствовала мой страх — мы тогда не были настолько сильно связаны, это казалось излишним. Потом она пришла и разогнала моих обидчиков, но я уже закрылась щитом и ничего не чувствовала.
— Значит, Финли может опознать их?
— Может, но это не доказательство, — криво улыбнулась Грета. — Я стараюсь вернуть свою силу. Но…
— Но каждый раз ты снимаешь щит. Боишься, что он станет слишком крепким?
— Боюсь опять плавать в черноте и пустоте, и все звуки будто через толщу воды. Меня не так пугает то, что меня избили и напугали в душевых, как то, что я оказалась заперта в себе. Как оказалось, внутри себя очень скучно, страшно и одиноко.
Алистер наколдовал пузатые глиняные чашки и разлил квас. Пододвинул к Грете поближе пирожки, и та с легким ужасом произнесла:
— Я не могу есть три часа подряд! Обед, потом кофе с пирожными и теперь квас с пирожками, это слишком много.
— А я голоден, за обедом давали малосъедобную пищу, а кофе только раздразнил аппетит.
Сидеть на пледе было немного странно. Нет, сама по себе Грета очень любила сидеть в корнях дерева, у ручья. Но все пикники, на которых ей удалось побывать, происходили иначе. На лужайку выносили столы и стулья, натягивали тент, за розовыми кустами скрывались музыканты. Все было мило, чопорно и немного скучно, потому что от обычного обеда в доме почти ничем не отличалось. Кроме того, что каблуки вязли в земле, а от мелких насекомых не спасала даже магия.
Сейчас же она сидела на пледе, а напротив нее лежал красивый мужчина, который с огромным аппетитом поглощал пирожки. А Грета, замерев в неудобной позе, пыталась удержать спину ровной, дотянуться до чашки с квасом и при этом не завалиться на импровизированный стол.
— Знаете, меня еще мучают вопросы. — Ей все же удалось дотянуться до кваса. — Старые тайны выбили меня из колеи, и я не спросила самого главного — что произошло на приеме. Что от нее хотел Ринтар? То есть, понятно, что Ринтар хотел от нее меня. Но почему там и так? Я не понимаю, как я этого не спросила. Я же после приема места себе не находила.
Алистер сел, забрал у Греты из рук чашку и проникновенно произнес:
— Ты под моей защитой. И ты не виновата в том, что забыла о настоящем. Я сожалею, что тебе пришлось выслушивать весь наш разговор. Я представляю, насколько тебе было тяжело узнавать все эти старые семейные тайны. Твой разум уберег тебя от перенасыщения информацией. А вот я, я виноват. Слишком увлекся вашим прошлым и преступно наплевал в настоящее. Меня утешает только одно — ближайшую неделю у вас будут только занятия. Сюда никто не сможет проникнуть.
