С трудом собравшись, доползла до постели, стараясь при этом не шуметь на лестнице. Верная Алекса молчала и уже этим обращала все мои попытки создания псевдомагического артефакта в ничто. Действительно разумный артефакт не молчал бы, услышав мои шаги, и не нуждался бы в активации кодовой фразой. Быстро убедив себя в том, что и голосовым ассистентам не чуждо нежелание будить громкой речью Алекса и Марину, я свалилась в постель. Мне что-то снилось, но содержание видений ускользало и забылось. Наверняка к лучшему.
ГЛАВА 3
День финальных сборов и последний совместный завтрак наступили слишком быстро. Даже написав десяток разных списков, перепаковав чемодан и считая, что все подготовила, я оказалась не готова к прощальным словам. У меня начиналась совершенно новая жизнь. И не только у меня, но и у всего человечества в целом! Без преувеличений!
Но изменения для всей цивилизации, как и мои попытки думать лишь об этом, не отменяли главного: я уезжала из дома на полгода. Впервые так надолго, впервые так далеко и впервые без возможности в любую минуту взять в руки смартфон и поговорить с Мариной и Алексом. Это пугало, пугало до дрожи. Неудивительно, что я в последнюю ночь совсем не могла спать и вообще была будто на иголках. Да я перед самыми сложными экзаменами так не волновалась!
Прощание нам далось тяжело. Мы с Мариной плакали. Алекс крепко стискивал меня в объятиях и, как заклинание, повторял, что все будет хорошо, ведь магия – моя суть.
Подошел поезд. Алекс поднял в вагон мой небольшой чемодан. Я поправила на плече сумку-почтальонку и напоследок обняла приемных родителей. Искать свое место не пошла, так и оcталась у дверей на время короткой остановки, а потом махала рукой, когда поезд тронулся.
В купе было сумрачно, что в пять утра не удивляло. У двери дремал молодой мужчина, он дернулся, когда я вошла, но эта встряска не помешала ему через минуту снова уснуть. Его мерное посапывание успокаивало, как и то, что страх опоздать на поезд не оправдался. Я уютно умостилась в теплом кресле, за окном мелькали деревья, и скоро меня сморило.
Сон был странным, таким же видением, как и тот, в котором Рона с друзьями создавала защитный купол. Но в этот раз я видела не ее глазами, а глазами Ахто. Шел бой, мир состоял из криков, неяcных теней, запаха гари. Вновь возникло ощущение, что рушится все, что мне дорого. На ладонях была кровь, но не моя, то есть, не Αхто. Кровь убитого друга. Тэдди.
Светловолосый маг ожесточался, горечь пропитывала все мысли. Горечь и решимость биться до конца. Краем глаза я уловила движение – Ахто не думая, рефлекторно закрылся от заклятия. Ядовито-зеленая молния ударила в щит – завоняло паленым. Ахто ударил в ответ. И снова, и ещё раз, пока не пробил щит врага. Οн не колебался, убивая.
Я, оцепенев от ужаса, не вмешивалась. Отчего-то считала, что могу повлиять на происходящее. Но если я дернусь, Αхто ранят или даже убьют. Глупая, безумная, но стойкая уверенность. Все потому, что я ощущала себя так, будто мое тело мне не принадлежало. Будто я действительно была в том бою, видела других магов, темную звериную фигуру, дышащую первобытной, cвирепой яростью.
Мимо пролетело заклятие – Ахто вовремя уклонился. Рефлексы хорошо обученного, опытного бойца. Неужели и я смогу так? Ну хоть почти так?
- Доброе утро! Билеты, пожалуйста!
Звонкий голос проводницы выдернул меня из видения. Перескакивание из мира в мир было резким, я не сразу сообразила, где нахожусь, и женщине пришлось повторить. Только тогда я полезла в сумку за кошельком.
Поездка длилась и длилась, шесть часов до пересадки растянулись, казалось, на сутки. В купе менялись попутчики, за окном гористая местность превратилась в равнины. Усталость последних дней давала о себе знать, и меня то и дело затягивало в сон. Я снова видела глазами Ахто, вновь и вновь смотрела на испачканные кровью руки и ожесточалась вместе с магом, готовым мстить за погибшего друга, которого звали Тэдди.
Кусок чужой жизни, который я прожила раз пять, был то короче, то длинней в зависимости от того, что происходило в вагоне. Проверяли билеты, предлагали кофе и мелочи на перекус, появлялись новые люди, в соседнем купе плакал маленький ребенок. Одно лишь оставалось неизменным – момент, в который меня затягивало. Сразу после осознания того, что Тэдди погиб.
Почему-то некий давным-давно убитый маг казался мне очень важным, и я сожалела о том, что не могу узнать о нем больше или хотя бы разглядеть его лицо. Пересев в другой поезд, я решила положить конец глупым повторениям одного и того же видения. Зацикленность сна раздражала, не давала ничего нового, а ещё мне совсем не нравилось ощущать, как притупляется страх от того, насколько хладнокровно и со знанием дела Αхто убивал. Убийство даже в бою остается убийством.
- Иная обстановка – иной подход, - заявила я себе и, вытащив блокнот, умостила на коленях сумку так, чтобы было удобно писать.
В свободном письме у меня уже был небольшой опыт. Детский психотерапевт считал эту методику действенной для очищения сознания. Я несколько раз прибегала к свободному письму, чтобы избавиться от стойкого желания прокричать всему миру, что я маг, но из-за бесчеловечных законов вынуждена это скрывать.
Выплеснутые на бумагу слова действительно помогали расслабиться, но до поры. Пока я не перечитала каракули и не обнаружила там вполне подробно описанный метод гадания по куриному мозгу. Если его я ещё смутно помнила по книгам, то рецепт приворотного, приготовление которого не требовало зачарования ингредиентов, я явно придумала сама. Потому что в книгах ничего похожего не нашлось, а зелье определенно было направлено на мальчика, который мне очень нравился. Решив, что свободное письмо, открывающее такие скрытые способности, может нарушить хрупкий баланс и привести к срыву, я от него отказалась.
Теперь же я надеялась, что временное отключение сознания поможет глубже проникнуть в воспоминания Ахто о том дне. Не зря же видения о бое преследовали меня последнее время.
Вдох, выдох, закрыть глаза, сосредоточиться на снах, воскресить ощущения, звуки, мысли. Новое погружение в видение, но теперь добровольное. По моим правилам.
Ручка скользит по бумаге, не думать о почерке, о словах, которые вывожу. Жить видением, дышать пропахшим гарью воздухом, подмечать сполохи заклятий и следить за мощной фигурой зверя. Первобытная ярость опасного хищника, липкие от крови руки, удар в щит, отточенность рефлексов.
Силы истощались, в ход пошел первый восстанавливающий кристалл. Χорошо, что Рона настояла на том, чтобы взять эти артефакты на «мирные» переговоры. Как чувствовала! Как глупо и цинично, что именно Тэдди погиб первым. Тэдди, один из немногих, кто свято верил в возможность мирного разрешения ситуации! Он ещё обижался, когда Кэйвла раздал кольца, усиливающие защитные заклинания. Жаль, кольцо не помогло парню…
Тангорцев теснили. Ахто убивал безжалостно и старался не выпускать из поля зрения Рону, Кэйвла и Тьотта, хотя и сомневался, что природную, значительно усиленную артефактами защиту оборотня тангорцам удастся пробить. Тьотт любил Рону, хоть и знал, что безответно, и не допустил бы ее ранения или гибели. Под защитой оборотня Рона была в большей безопасности, чем в лагере.
Ахто не успел додумать эту мысль до конца, как увидел, что лагерь пылает. Злость придала сил, второй восстанавливающий кристалл мелодично хрустнул в ладони. «Мирные переговоры»! Как же! Сто тангорцев против двадцати юмнетов! Прям отличные условия для беседы на равных!
Ярость подпитала атакующее заклятие – оно с одного удара пробило щит. Тангорец рухнул, будто подкошенный. Ахто увидел, что трое врагов договариваются одновременно ударить зверя. Это могло пробить защиту Тьотта! Ахто метнулся к оборотню, на ходу выстроил заслон. Успел в последний момент.
Тьотт обернулся на жуткий треск, вмиг понял, что случилось. Один удар лапой – враг летит в ближайший валун и падает переломанной куклой. Второго прикончил Ахто, третий сбежал, прикрываясь коконом щитов.
