— В шахте обвал тоже ваших рук дело?
— Нет! — сразу ответил княжич. — Я всегда был с вами честен! Но я интересовался у гномов, и они мне подтвердили, что рухнувшая опора, скорее всего, подпилена. Может, ваш друг детства знает об инциденте больше? Задайте ему вопрос напрямую, раз уж у нас троих момент истины.
Люсинда, снова начиная чувствовать легкое головокружение и подкатывающую тошноту, обернулась к казначею.
— Рей? Помните, что боги — свидетели нашего разговора.
Парень шумно вдохнул через нос, послал в сторону Ангарала убийственный, словно волна Силы, взгляд, потом перевел его на девушку. Люсинде показалось, что в синеве его радужки на секунду отразилось смятение и обреченность. Однако Реитас ответил:
— Вы ушли вперед и ничем не рисковали. Я просчитал все до мелочей. Да, это был отвратительный поступок, но я отчаялся найти другой способ открыть вам глаза. Этот проходимец, прикрываясь чувствами, спит и видит, как бы прикарманить Лунный Камень.
— Я проходимец? Ничего не путаешь? — Ангарал натужно рассмеялся. — А может, ты нищий, низкородный выскочка-перебежчик, которого чудом, благодаря заступничеству ее светлости, оставили в живых и амнистировали?
Парни оба подались вперед, кажется, желая вцепиться друг другу в глотки чуть ли не зубами. Однако Люсинда успела выставить руки в обе стороны, удерживая кавалеров на расстоянии. Внутри расползался такой первозданный, ранее абсолютно незнакомый ужас, что хотелось лишь убежать и спрятаться. Только она больше не ребенок, а великая княжна. Она не имеет права потворствовать своей слабости, тем более когда есть шанс все окончательно прояснить. И девушка решила допить эту чашу с ядом до дна.
— Кто из вас организовал камень, прилетевший в карету? И каким образом подстроил коровью желтуху?
— Не я, клянусь! — почти в голос произнесли эльфы.
Ну хоть что-то оказалось действительно несчастливым стечением обстоятельств! Или же… есть кто-то еще? От страха, отчаяния и совершенной дезориентированности, что делать дальше, хотелось взвыть. А ведь ей теперь и посоветоваться не с кем. «Предали! Оба предали!» — пульсировало в мозге.
Княжна набрала в грудь воздуха и продолжила:
— Чтобы вы ни говорили и ни думали, вы оба рисковали моей жизнью в эгоистичных целях. Пытались манипулировать. С любимыми так не поступают! И с друзьями тоже. Отныне я не смогу доверять ни одному из вас! Посему приказываю оставить должности и покинуть дворец до утра. Я никому не скажу о дуэли, а лорда Фингона сейчас же оповещу без объяснений, что требую замену начальника охраны. На этом все. И чтобы мои глаза вас больше никогда не видели.
И Люсинда, опустив руки, резко развернулась и пошла к выходу. Ей надо было убраться отсюда как можно быстрее, чтобы не разрыдаться, не уронить лицо и не выглядеть жалкой. Великая княжна себе не могла такого позволить.
***
Вот сейчас, в перелете между космопортом и планетарной олимпийской деревней, Фиравел как никогда ярко представлял значение фразы «явиться с корабля на бал». Да, и он, и Мисти, и Томас усиленно тренировались, но в эстафете по триатлону требуется еще и сыгранность, которую из-за отсутствия князя на Сохо отточить не удалось. Узнав, что лайнер прибывает на день позже запланированного, буквально к стартам, тренер рвал на себе волосы и, не стесняясь, костерил директора, позволившего участнику олимпиады отправиться на стажировку в такой важный период.
Хорошо еще, что бег, за который отвечал Фиравел, являлся финальным этапом. Князю лишь оставалось дождаться на финише велосипедного трека Томаса, хлопнуть ладонью о его ладонь и припустить со всех ног. Вот этот, казалось бы, такой легкий момент с хлопком, время от времени давал накладки, стоившие команде победы, ведь передача эстафеты засчитывалась, только если соприкосновение рук фиксировалось на спортивных браслетах обоих участников. А спортсмены, иногда от усталости, иногда на эмоциях, бывало, едва задевали друг друга пальцами или ребром кисти и, лишь отбежав с точки передачи, неожиданно понимали, что условия не выполнены. Приходилось терять драгоценные секунды, возвращаться, хлопать руками снова.
С борта лайнера Фиравел связался с Ником, обрисовал ему в двух словах ситуацию и попросил приехать по возможности, забрать на пару дней к себе Джимми. В олимпийском лагере (князь это уточнил, созвонившись с организаторами) заселение с животными не допускалось. К счастью, Леграсс его в который раз выручил. Впрочем, князь провел своему внезапному питомцу четкий инструктаж, так что был почти уверен, что тот станет вести себя в гостях прилично.
Когда аэрокар наконец коснулся земли спортивного городка, до стартов уже оставалось несколько часов. Фиравел мечтал увидеться с Мисти хотя бы на пару минут: прижать к себе, поцеловать, но вместо этого его тут же взяли в оборот — регистрация, взвешивание и обмеры, сдача проб на допинг, какие-то анализы… И это межшкольная олимпиада?! Князю даже не дали забрать из чемодана свои вещи, отправив багаж сразу в приписанную к нему комнату. Хорошо хоть накормили, а то на лайнере из-за тренировки Фиравел на завтрак не попал. А когда, пройдя все мытарства, освободился и устремился к женскому общежитию, путь ему снова преградил тренер.
— Ты это куда? Быстро идем получать форму, и я тебя отвезу к месту старта!
— Мне нужно переговорить с Мисти! Буквально пару слов! Я ей хотел написать, но коммы при влете в лагерь отобрали.
— И правильно сделали! Сейчас ваша задача — сконцентрироваться на победе. Или ты забыл, как много поставлено на карту?!
Фиравел отлично помнил, зачем Мисти нужна победа: это ее пропускной билет в любой университет планеты. А тренер-то откуда это узнал? Видимо, брови князя поползли удивленно вверх, потому что преподаватель выпалил без какого-либо вопроса:
— Престиж школы! Так что быстро в раздевалку!
— Я побегу значительно лучше, если ее увижу, — попробовал исхитриться Фиравел.
Тренер на миг задумался, а потом обрадованно гаркнул:
— Отлично! Я привезу мисс Морган к тебе на финиш. Быстрее добежишь — быстрее увидитесь.
Фиру ничего не оставалось, как скрипнуть зубами и подчиниться. Победа князю нужна ничуть не меньше, чем тренеру, пускай и совершенно из других соображений. Преподаватель вскоре уехал, так как ему надо было присутствовать на старте у Мисти, а эльфа вместе с другими участниками эстафеты погрузили в обычный наземный автобус и повезли к началу беговой дистанции: небо на любой высоте над олимпийскими объектами закрыли для перелетов.
Беговая трасса представляла собой не стадион, а ограниченный отрезок марафонской дистанции. Фиравелу она была знакома, так как ради собственного любопытства и за компанию с Егором он ее пробежал пару месяцев назад. Поставил в голове галочку, что «да, он может», и больше к этой теме не возвращался. В конце концов, он не антилопа гну, и бои на мечах как способ поддержания физической формы князю нравились значительно больше.
Уже на старте стало видно, что вдоль всего маршрута, как, наверное, и на предыдущих двух участках состязания, собралось множество болельщиков: родители, друзья, одноклассники, ученики младшего возраста, которых специально привозили на мероприятие, чтобы пробудить в них спортивный азарт и интерес. Они толпились за оградительными барьерами, и многие участники старались разглядеть среди них своих близких. Фиравел же был на исходной позиции лишь телом. Все его сознание сейчас плавало около любимой девушки, прося у богов для нее сил и удачи и мечтая скорее увидеться вживую.
Они с Мисти общались последний раз по комму всего несколько часов назад, но князю казалось, что прошла целая вечность. Чем ближе была их встреча, тем томительнее до нее тянулись минуты. А еще очень нервировала неосведомленность о том, что происходит сейчас в начале дистанции. Он тревожно оглядывался по сторонам в надежде, что хоть у кого-то есть комм, подсоединенный к прямой трансляции, но, похоже, организаторы олимпиады тщательно побеспокоились о том, чтобы изолировать участников от «ненужной» информации.
