— Эй, эфенди, можно я пойду домой? — несмело подал голос мужик из клетки.
— Иди куда хочешь, — отмахнулся я.
Третий коридор заканчивался этим залом. На той стороне туннеля почти никто не ходил и эфиры там «старые». Черт побери! Похоже, здесь нет Бориса. Только не понятно, что здесь делали маги. Кого они охраняли?
— Эфенди, я вижу, ты что-то ищешь. Может, я смогу тебе помочь? — мужик осторожно подошёл ко мне, по пути прихватив термос и блюдо с выпечкой со стола.
— Иди домой. Не до тебя сейчас, м с раздражением ответил я и двинулся в сторону выхода, но в это время он снова окликнул меня.
— Эфенди, ты спас меня от городской стражи и тюрьмы, поэтому я тебе тоже хочу помочь! Я знаю, где тот, кого они здесь охраняют! Ты же за ним пришел? Не похож ты на вора обычного.
Я остановился почти у самого коридора и развернулся.
— Что ты сказал?
— Я знаю, где они прячут пленника. Я видел, куда они ходили. Они-то думали, что я сплю, но я не спал, а слушал и следил, — он опустился на пол и, запихав полный рот выпечки, запил напитком из термоса. — Если ты ищешь того человека, то он совсем близко.
— Где? — в нетерпении спросил я и быстро подошёл к нему.
— Там, — махнул он на стену за клеткой. — Сначала его держали в клетке, а потом увели за стену.
— Как это «за стену»? — с раздражением выпалил я. Мне стало казаться, что он всё это выдумал, чтобы привлечь внимание.
— Пойдем, эфенди, покажу, — он поднялся на ноги, вытер сладкие пальцы о штаны и пошёл в сторону клетки. Я последовал за ним.
— Вот здесь они что-то сделали, и стена — Хоп! — в сторону, — дыша на меня перегаром, пояснил он и принялся нажимать на камни вокруг очередной ниши.
Ниша была пустая, и ничто не говорило о том, что здесь находится какой-то запасной выход или какое-то закрытое помещение.
— Отойди, — велел я.
Мужчина поднял руки, попятился назад, ударился о клетку и принялся обиженно бормотать:
— Сам так сам. Я же помочь хотел, но вы уж, эфенди, сами как-нибудь. Моё дело маленькое — помочь спасителю. А потом уж он сам, как знает. Я-то что? Я человек маленький, никому ничего не навязываю, никого не поучаю, никому не мешаю…
Продолжая бубнить, он принялся обшаривать карманы убитых стражников. А я же вгляделся в стену. Вокруг царила полутьма, и ничего необычного не увидел.
— Нет, так не годится, — сказал я сам себе и вытащил из рюкзака «Живой свет», обёрнутый в плотную ткань.
Яркий белый свет озарил зал. Мужчина заохал, прикрывая глаза от ослепительного сияния.
Я же ещё раз внимательно посмотрел на стену и увидел то, что раньше не замечал. На некоторых камнях были символы. Раньше я бы ничего не понял, но вместе с языком зелье помогало понимать османскую письменность, поэтому я прекрасно увидел очередность. Только вместо цифр были слова: ночь, полночь, вечер, рассвет, утро, день, закат, полдень, сумерки. Осталось только расположить их правильным образом.
Сначала я подумал, что надо нажимать на камни, начиная с рассвета. Прошелся по всем камня, они с трудом, но нажимались, однако ничего не произошло. При следующей попытке начал с полуночи. Но снова ничего не произошло.
— Ого, да тут целое состояние, — бормотал забулдыга, обчищая карманы стражников.
Я уже хотел попробовать нажать следующую комбинацию, но вдруг за стеной послышался щелчок и часть стены, вместе с нишей отошла в сторону. Хм, ни за что бы не догадался искать здесь.
Прошел небольшой темный коридор и вышел в просторную, хорошо освещенную келью.
— Ну здравствуй, Борис.
Глава 26
Я оказался в крошечном помещении, стены которого будто были вырублены прямо в скальной породе: неровные и влажные, с пятнами плесени. На полу лежала старая взопревшая солома и черепки от старых кувшинов. Сырой воздух пропитан запахом ржавого железа и нечистотами. Хотелось задержать дыхание и как можно скорее покинуть помещение. Но один я отсюда не уйду.
Прямо передо мной на низкой лежанке, покрытой плешивой овечьей шкурой и потрепанным покрывалом, сидел брат Его Величества.
— Кто вы? — испуганно выдавил Борис.
Понятное дело, не узнал, ведь я всё ещё османский подданный, но ненадолго. Скоро зелье «Превращения» перестанет действовать. Именно поэтому нужно убираться отсюда как можно скорее.
Сам Борис выглядел жалко. По всему видно — он был не в гостях у султана, а в плену: худой, обросший, грязный.
— Не важно. Пошли, мы уходим, — сказал я и уже хотел выйти из удушающего помещения, но заметил, что Борис даже не шевельнулся.
Я остановился и вопросительно посмотрел на него.
— Куда? — выдавил он.
Мы разговаривали на русском языке. Я незаметно для себя перешёл на родной язык.
— Сначала на улицу, а там посмотрим, — сухо ответил я и пригрозил. — Пошевеливайся, или мне придётся применить силу.
— Я не могу. — Борис скинул покрывало, которым был накрыт и показал, что не только руки, но и ноги закованы в антимагические кандалы.
Искать ключи на телах трупов не было никакого желания, поэтому снял с плеча рюкзак и, порывшись, выудил ещё одну пробирку «Разъедающего прикосновения».
— Не шевелись, — предупредил я и капнул всего по одной капле на замки на кандалах.
— Что это такое? — испуганно прошептал узник, увидев, как крепкий металл, усиленный заклинаниями, тает как мороженное, и горячие капли со стуком падают на каменный пол.
— Кислота.
Резким рывком я отцепил кандалы с его ног, а с руками он справился сам. Я уже хотел подтолкнуть его к выходу, но увидел, что на нём всего лишь в тонкая грязная рубашка и льняные некогда светлые штаны, какие обычно носят в жаркое время года. Похоже, с ним особо не церемонились, и взяли в чем был. А был он, судя по всему, на берегу теплого моря.
— Зима. Замерзнешь, — я поднял с лежанки овечью шкуру и набросил ему на плечи.
Борис не возражал и, укутавшись пошёл к выходу, шлепая летними туфлями. Нет, так не годится. По пути он что-нибудь себе отморозит.
Как только мы вышли из кельи, Борис остановился и испуганно воззрился на убитых стражников.
— Это ты их? — еле слышно спросил он.
— Да, — кивнул я и, окинув изучающим взглядом трупы осман, спросил. — У тебя какой размер обуви?
— Сорок… Нет! Я не надену одежду с трупов! — взвизгнул он, чем привлек внимание забулдыги, который сидел на саркофаге в центре зала и пересчитывал деньги, которые забрал у стражников.
— А-а-а, так вот кого они прятали. Это что за важная птица? — спросил на османском языке, поэтому Борис ничего не понял.
— Не такая уж и важная, — усмехнулся я. — Да и не птица вовсе, а так, пресмыкающееся.
Борис с подозрением прислушивался к нашему разговору, сторонясь трупов.
— Одевайся, — я грубо подтолкнул его в сторону стражников. Церемониться с беглым предателем я точно не собирался. — Придётся пробираться через сугробы. Отморозишь все конечности.
Я многозначительно обвёл его взглядом, заметив посиневшие щиколотки.
— Куда ты меня ведёшь?
— Потом узнаешь. Одевайся! — я пробуравил его злым взглядом.
Борис нехотя осмотрел стражников, проверил размер обуви каждого и принялся раздевать труп, на лицо которого попало «Разъедающее прикосновение».
Я не стал ему помогать, хотя каждая минута на счету. Я посчитал это ещё одним наказанием для него. Член императорской семьи явно привык к другому обращению и иным условиям жизни, но то, что с ним сейчас происходило, было полностью его виной. Всё это он заслужил.
Борис надел утепленные штаны, свитер, куртку и высокие ботинки. Даже шапку не побрезговал стянуть.
— Уходим, — кивнул я, критично оглядев его. — Но шкуру прихвати. Пригодится.
Борис скрутил овечью шкуру, зажал рулон подмышкой и последовал за мной. Похоже, он понял, что я не убивать его пришёл, а наоборот.
Мы поднялись из катакомб на улицу, и я первым делом втянул носом свежий утренний воздух, наполненный ароматами свежей выпечки и дыма печей.
