— Куда теперь? — Борис зябко поёжился, осматриваясь.
— Иди за мной.
Мы вышли с территории хамама и подошли к машине. Борис не пришлось уговариваться садиться в машину. Похоже, он понял, что я не представляю для него опасности, поэтому сам юркнул на заднее сиденье.
Как я уже успел узнать, из города выезжали без досмотра. Однако славянское лицо Бориса могло привлечь ненужное внимание, поэтому я велел ему лечь на пол и накрыться овчиной. Повторять не пришлось: он тут же выполнил указание без лишних вопросов. Видел бы он себя со стороны несколько месяцев назад. Напыщенный индюк превратился в послушную овечку. Смешно, ей-богу.
Я поехал к воротам, откуда ближе всего было добраться до Калифрона. Отряд Орлова наверняка на подходе к городу, поэтому нужно перехватить их заранее. Задание выполнено — Борис в наших руках.
— Скажите, уважаемый, кто вы такой? — Борис подал голос из-под овчины.
— Скоро узнаешь, — сухо ответил я, чувствуя, как тело начало меняться. Я становился сам собой.
Нужно успеть выбраться из города, пока из Мехмеда не стал Александром.
Я надавил на педаль газа, когда впереди показались ворота города. Двое городских стражников в нетерпении прохаживались у дороги. Наверняка ждали, когда их сменят после ночного дежурства.
Дорога была пустынна, поэтому я невольно привлек их внимание.
Так, спокойно. Это последний рубеж. Ещё чуть-чуть, и всё закончится.
— Лежи и не двигайся, — велел я, когда заметил, как один из стражников махнул мне рукой, приказывая остановиться.
Если просто проехать мимо, то они поймут, что дело нечисто, и рванут следом. Поэтому лучше всего будет снова притвориться миролюбивым и безобидным османским лавочником.
— Доброго вам утра, достопочтимые воины, — улыбнулся я, остановившись на обочине.
— И тебе, доброго, — ответил угрюмый стражник и заглянул в салон. — Куда путь держишь?
— В Бахарию, ага. Сегодня туда поступит по железной дороге первоклассный кофе. Хочу успеть купить несколько мешков для своей лавки.
— В Бахарию? — озадаченно переспросил стражник. — Так ты что, не знаешь, что путь туда закрыт? Российские войска приблизились к дороге. Там идут ожесточенные бои. В Бахарию не попасть.
Я с трудом скрыл улыбку. Это означало, что наши войска добрались до границы с османской империей. Мы выдворили врагов со своей земли! Ура!
— Как жаль, — сделал грустное лицо. — Тогда в Ферхадие остановлюсь. Там у меня матушка живёт. Навещу старушку, порадую.
Стражник кивнул и уже хотел отойти от машины, но вдруг как-то странно уставился на меня.
— Что это с тобой, эфенди? — выдавил он. — У тебя же только что глаза были темные, а сейчас…
Я не дал ему договорить, а вытащил из-за пазухи зельестрел и без раздумий выстрелил. Стражник свалился замертво, а второй потянулся к ружью, висящему на плече, но тоже был поражен патроном с ядом.
— Держись! — прокричал я Борису и резко надавил на газ.
Старая машина с грозным рычанием сорвалась с места и понеслась по заснеженной дороге. С каждой секундой я всё дальше отдалялся от османского города, облик менялся, и я становился самим собой.
Я остановился на обочине и с облегчением выдохнул. Город позади, а дракон совсем неподалёку, за холмом. Даже издали я увидел клубы пара, которые вырывались из его ноздрей.
— Выходи, — сказал я и открыл заднюю дверь.
Борис скинул овчину, вылез из машины и, взглянув на меня, с удивлением выдавил:
— Филатов? Аптекарь Филатов?
— Да, Борис. Это я, — усмехнулся я. — Все вопросы потом. Иди за мной.
Я побрел по снегу. Борис не отставал и продолжал забрасывать меня вопросами. Я же либо вовсе не отвечал, либо отвечал односложно. В конце концов он понял, что я не намерен с ним разговаривать, и тоже замолчал.
Калифрон почуял меня заранее, поэтому не смог усидеть на месте, и поспешил навстречу.
— Чудище! Помогите! — заорал Борис, развернулся и хотел вновь бросить к дороге, но я схватил его за шкирку и хорошенько встряхнул.
— Успокойся! Это не чудище, а дракон по имени Калифрон. Мой питомец.
— Пи-пи-питомец, — еле слышно выдохнул он, неотрывно глядя на острые зубы и хищный оскал моего любимца.
Мы перекусили сладостями, которые я прикупил заранеев, и запили чистой водой из фляжки. Всё это время Борис старался держать подальше от дракона и вздрагивал от каждого его движения.
— Придётся ждать вечера, — прервал я молчание, щурясь от ослепительного света, исходящего от залитого солнцем леса.
Борис, который к этому времени немного привык к дракону и уже не вздрагивал при взгляде на него, осторожно спросил:
— Зачем ждать? Что будет вечером?
— Темнота. Не можем же мы лететь у всех на глазах.
— Лететь? На нём? — мужчина покосился на Калифрона, который лежал, свернувшись калачиком.
— Конечно на нём. У тебя есть другие предложения? — я сидел на корточках, привалившись к теплому боку дракона.
— Н-нет, — мотнул он головой и приуныл. Похоже, идея полетать на драконе его не слишком порадовала.
Время тянулось медленно, поэтому я решил поговорить с беглым предателем. Однако разговаривать о его делах, султане и прочем Борис отказался, и просто сидел с недовольным видом и угрюмо поглядывал на полуденное небо.
Я прикинул, что Борька больше не захочет вернуться к османам, и сторожить его не надо, поэтому забрался под крыло Калифрона, прижался к его теплому боку и заснул. Спал крепко — бессонная ночь дала о себе знать.
Когда проснулся, уже вечерело. Озябший Борис пританцовывал вокруг холма.
— Пора, — сказал я и взобрался на шею дракона.
— А я куда? — жалобным голосом спросил Борис.
— Можешь сесть сзади меня. Или Калифрон понесет тебя в когтях.
— Нет-нет, не надо в когтях. Я за спину.
Я видел, как ему страшно приближаться к дракону, но страх перед османами был сильнее. Борис сел сзади меня и со всей силы схватил за плечи.
— Думал когда-нибудь, что твоя жизнь будет зависеть от обычного аптекаря? — усмехнувшись, спросил я.
— Ты не обычный аптекарь, — возразил он. — Обычные аптекари порошки от простуды делают, а ты в османа превращаешься и дракона приручаешь. Ты… чародей.
Я не стал спорить. Он прав — обычным аптекарем меня нельзя назвать.
Когда Калифрон резко взмыл вверх, чтобы скрыться в темных вечерних тучах, от ора Бориса я чуть не оглох. Он схватился за меня так сильно, что точно будут синяки.
Дракон облетел город стороной и ринулся туда, где мы с Орловым и отрядом условились встретиться. Я первым их заметил по кристаллам, которые освещали палатки.
Калифрон спустился неподалёку от лагеря, и я повёл Бориса к Орлову. Каково было удивление графа, когда из кустов я вышел не один, а в сопровождении Бориса.
— Ваше Высочество, — выдохнул изумленный Орлов и поклонился беглецу.
Маги последовали его примеру. Похоже, только я больше не признаю его титул и не собираюсь расшаркиваться.
Бориса тут же завели в теплую палатку, переодели и дали горячую еду. А граф отвел меня в сторону и набросился с расспросами. Пришлось вкратце всё рассказать.
— Ну и молодец же ты, Филатов! — он ударил меня по плечу и рассмеялся. — Кому рассказать — не поверят.
— Так уж не поверят, — хмыкнул я. — Всё-таки очевидец последних событий — сам брат императора.
Вскоре радист связался со штабом, и Орлов доложил генералу Грибоедову. Тот так орал в рацию от радости, что граф до следующего утра ничего толком не слышал — оглох на время.
Обратный путь у всех прошёл в приподнятом настроении. На фронте наша армия одержала сокрушительную победу. Борис теперь в наших руках, а мы, живые и здоровые, скоро вернёмся к нашим семьям. Что может быть лучше?
Мы с Борисом первыми прибыли в лагерь. Грибоедов, в отличие от Орлова, не стал церемониться с беглым предателем, а сразу заключил его под стражу и велел отвести в тюрьму. Меня же обнимал как родного, а потом отвёл в штаб и велел всё подробно докладывать, подливая мне в рюмку вишневой наливки.
