— Мы по приглашению Мрыля Крыжича, — и быстро показал пальцами какой-то условный знак.
Мужчины тут же сдвинулись и впустили их. А здесь… у Люсинды перехватило дыхание. Такого буйства красок она не видела еще никогда!
В центре поляны выступала группа артистов в блестящих многоцветных костюмах, и, когда артисты выполняли какие-либо действия, казалось, что краски переливаются словно перламутр.
Сейчас два крупных мужчины, стоя в полный рост, держали на плечах девушек, которые крутили огромную скакалку. Через эту скакалку прыгал третий парень, тоже с девушкой на плечах. Причем последняя умудрялась при этом выделывать сложные гимнастические па.
— Пойдем сядем наверх, оттуда лучше видно, — выдернул княжну из ступора голос Фиравела.
Она обернулась и посмотрела в направлении, куда князь показывал. У стены в несколько уровней был смонтирован деревянный настил для зрителей. Сразу бросалось в глаза, что сооружали его в спешке и на время, но Фиравел, конечно, прав, смотреть оттуда будет удобнее, да и в ногах правды нет, если они здесь до вечера.
Люсинда оперлась на предложенную князем руку и полезла вслед за ним на самый верх. За это время артисты на поляне отложили скакалку и под бой барабанов соорудили живую пирамиду в четыре этажа. Это было невероятно! Невозможно! Страшно! И потрясающе красиво!
Девушка на самой вершине пирамиды разослала всем зрителям воздушные поцелуи и… прыгнула. По рядам пронесся вздох ужаса. Но гуттаперчевая артистка, сделав в воздухе сальто, приземлилась точно на плечи стоящему перед пирамидой парню.
— Они же могут убиться! — шокированно прошептала Люсинда.
— Могут, — не стал отрицать Фиравел. — Этих артистов называют гимнасты или акробаты. Чтобы так научиться владеть своим телом, они тренируются с раннего детства, как эльфы с визоплазами. И только благодаря точности мастерства остаются живы.
— Не знаю, — с сомнением ответила княжна. — Если кто-то из них все-таки сорвется на нашем выступлении? Я же буду потом все время чувствовать себя виноватой!
— Люси, гимнасты живут за счет таланта. Не мы их наймем, так кто-то другой. Или они вообще поедут по княжествам и будут выступать почти каждый день, выматываясь за бронзовые мирианы. Им куда лучше получить несколько крупных заказов, чем вот так колесить в поисках пропитания.
Княжна сразу заметила это «мы» в ответе Фиравела. Заметила и… не смогла понять, что она по этому поводу чувствует. Наверное, с одной стороны, легкую ревность — скачки были ее детищем! Чтобы все организовать, именно она не покладая рук почти год работала. Ладно бы «мы» сказал Реитас, но Фиравел!
С другой, если смотреть на ситуацию без эмоций, объективно, не казалось, что князь пытается как-то присоседиться к ее заслугам. Он взялся помогать абсолютно безвозмездно, просто потому, что его… Люсинда покопалась в памяти, чтобы вспомнить, как это сформулировал Фиравел. Вот! «Заинтересовал проект»! Князь вообще привез из другого мира множество новых словечек на галакте и иногда употреблял их не задумываясь, а Люсинда лишь по контексту разговора понимала, что они значат.
После «перламутровых» гимнастов выступало еще несколько акробатических групп, но все равно первая произвела на Люсинду самое большое впечатление. Княжна как раз собиралась сказать об этом Фиравелу, как на поляну вышел распорядитель праздника.
— Уважаемые дамы и господа! Сейчас вашему вниманию будет представлен смертельный номер! Великий маг Ильметлех прямо при вас распилит свою ассистентку на части, а потом снова соединит их и оживит!
— То есть как распилит? — воскликнула Люсинда, и ее глаза округлились от ужаса.
Глава 46
Фиравелу страшно захотелось взять княжну за руку, чтобы успокоить. Похоже, привык за год к тому, что люди то и дело нарушают личные границы друг друга — обнимают, хлопают по спине. Девчонки так могут и вообще в щеку поцеловать, и это ничего не значит, просто заменяет «привет» или «пока». Но здесь Валинор, и подобная фамильярность недопустима. Так что князь лишь придвинулся ближе и ободряюще прошептал:
— Никто не пострадает, это фокус.
— Фокус? — озадаченно уточнила девушка, тревожно ловя его взгляд.
— Трюк, в общем. Обман зрения. Фокусники передают профессиональные секреты по наследству, мы не знаем, как это работает, поэтому нам и кажется, что все по правде.
— То есть это обман?! — еще больше занервничала княжна.
Ее щеки разрумянились, как же она была хороша в своем прямодушии! И эта искренность не могла быть напускной хотя бы потому, что Люсинде ничего от князя не было надо.
— Нет, зрители в зале тоже знают, что все понарошку. Это как в театре — актеры играют роли, но это же не обман.
Княжна вроде бы поняла, во всяком случае кивнула и продолжила смотреть на импровизированную сцену. Туда уже выкатили здоровый ящик, в который под аплодисменты зрителей нырнула худенькая эльфийка, ассистентка «мага». Барабаны загудели, усиливая тревожность. Ильметлех достал из ящика с инструментами огромную пилу…
— Нет, ну так же нельзя, — взволнованно ахнула Люсинда и попыталась вскочить с места.
Другие зрители стали на нее недоуменно оборачиваться, и Фиравелу пришлось поймать княжну за руки и притянуть назад на сиденье.
— Я вам честью клянусь, девушка не пострадает! Я видел этот трюк сотни раз!
Фиравел не понял, дошел ли до княжны смысл фразы, потому что все ее внимание перешло на его руку, удерживающую ее. Князь спохватившись крякнул и разжал кисть.
— Простите, я должен был вас остановить.
Княжна медленно подняла на него глаза, словно впервые увидела, и растерянно произнесла:
— Ничего. Вам я верю. Почему-то.
Тут пришел черед смутиться Фиравелу, и, чтобы скрыть это, он торопливо принялся объяснять:
— До Золотого Сияния тут рукой подать. Кроме сезона дождей, цирки приезжали к нам ежемесячно. И поверьте, ни одна ассистентка не пострадала. Никто не стал бы устраивать убийство на виду у толпы.
Люсинда кивнула и снова перевела взгляд на поляну. Там маг уже раздвинул распиленный ящик, с одной стороны которого улыбалась вполне живая эльфийская голова, с другой виднелись женские ступни в матерчатых туфельках.
Княжна от сильного волнения прикусила нижнюю губу, а ее кисти вцепились в ткань платья. Маг между тем, покатав ящик по сцене и убедив всех, что девушка распилена, соединил их и открыл верхнюю крышку. Ассистентка выпорхнула оттуда живая, невредимая, улыбающаяся. Зрители взорвались аплодисментами, а Люсинда лишь тихо выдохнула и, разжав руки, рефлекторно разгладила под ними материю.
Следом ведущий объявил жонглеров. Фиравел же неожиданно поймал себя на мысли, что уже несколько часов смотрит не на выступление, а на княжну. Все эти номера с жонглированием и глотанием огня, дрессированными медведями и «магами» для нее были открытием. Люсинда полностью погрузилась в происходящее на сцене и, кажется, даже забыла про реальность и князя. На ее лице отображались такие искренние, чистые эмоции, что невозможно было не любоваться. Что если он все-таки рискнет? Доверится? Не зря же у него еще тогда, во время ночного разговора после ужина, возникло чувство, словно они знали друг друга всю жизнь, словно все, что они делали, говорили и испытывали до этого, было лишь прелюдией к их встрече?
Так как время приближалось к полднику, а представление шло весь день без перерыва, по настилу стали ходить лоточники, предлагающие разную выпечку, петушков на палочке и яблоки в карамели. У Фиравела с Люсиндой было с собой только по фляжке с водой, так как князь рассчитывал отлучиться пообедать в город. Но княжна так увлеклась, что он не стал и предлагать. Купил пирожков вместе с корзинкой и протянул ее девушке. Люсинда, не поворачивая головы, механически взяла, откусила, потом встрепенулась и перевела испуганный взгляд на Фиравела.
— А… вы уверены, что их можно есть?
— Уверен, — улыбнулся Фиравел. — До нас у этой гномки купило уже зрителей двадцать.
