— Что за чушь! — взвился Борзобород, вытащенный только что из постели. Взъерошенный, с помятым лицом, он показался Люсинде еще более отталкивающим, чем в первый раз. — Я добропорядочный гражданин! Это все наветы! Вы просто не нашли виновного и решили отыграться на бедном гноме! Да я расскажу всему княжеству, до королевского суда дойду! — и он принялся грозить в воздухе костлявым кулаком.
Такой наглости Люсинда выдержать уже не могла. Она вышла вперед, и дав знак Фингону, что станет говорить сама, произнесла:
— Гном Борзобород! Вам дано двадцать четыре часа, чтобы покинуть княжество навсегда. Мои люди проследят за этим, проводив вас до границы. Если вы надумаете вернуться, тут же будете взяты под стражу и преданы суду. Хотите обратиться в королевский суд — ваше право. Только помните, что покушение на великую княжну влечет за собой смертную казнь, а доказательств у нас предостаточно. А еще есть показания жителей города, подтверждающие, как вы обирали их в тяжелые годы и что в поисках «товаров» вы вскрывали дома уехавших жителей. Такие действия в военный период считаются не кражей, а мародерством. За него, кстати, тоже смертная казнь. Продолжать?
Борзобород побагровел, но не нашел что ответить. Люсинда же решила, что она видела уже достаточно, и направилась к выходу.
— Ваш отец в гробу перевернулся бы, увидев, какой королевской шавкой стала его дочь! — раздалось сзади, и сразу грохот.
Видимо, кто-то из воинов не сдержался и приложил торговца Силой.
— Не стоит! — развернувшись, скомандовала княжна. — Воины короны не должны опускаться до уровня такой падали. А вы, Борзобород, подметили верно — мой отец в гробу, а я здесь.
И это мое княжество, в котором для вас нет места. И княжна, выйдя на улицу, села в карету. В Лунном Камне было слишком много дел, чтобы тратить на одного гнома больше времени. Тем более чем ближе была назначенная дата скачек, тем страшнее становилось Люсинде.
Ни чересчур ли она замахнулась? Сперва она страшно боялась, что никто не приедет. Потом начали приходить письма с подтверждениями, и княжна запаниковала: а что если не хватит мест? Еды? Обслуги? Кажется, в предстоящем мероприятии она задействовала весь Лунный Камень от мала до велика. Люсинда даже «одолжила» на пару дней поваров у леди Вестеле, всерьез опасаясь, что собственными силами им не справиться. Сама же княгиня Серебряного Ручья от визита вынужденно воздержалась, и Люсинда ее понимала — если бы она была мамой двух маленьких сыновей, один из которых грудничок, тоже бы предпочла остаться дома.
Княжество в последние дни вообще напоминало живой муравейник — то и дело прибывали телеги с продуктами, кормом для лошадей, тканью и всякими необходимыми мелочами. Люсинда даже отказалась от услуг собственной горничной, усадив ее строчить комплекты постельного белья. Хорошо хоть не приходилось вникать в тренировки лошадей и дела ипподрома — Реитас все взял на себя. Княжна была за это благодарна другу детства, но не более. Той ночью в фуражной, когда она узнала правду, все чувства в ней как будто умерли. Некоторые поступки способны убить даже самую сильную любовь. Например, предательство… А у нее и любви к Реитасу, скорее всего, не было. Так… юношеское увлечение. Наверное, в ее положении это к лучшему. Вон сколько дел, переживания бы лишь отвлекали.
Вот только, ложась спать, она каждый раз прокручивала в голове поездку к гномам. Кажется, именно в тот день она себя ощущала поистине свободной и счастливой. Не нужно было думать про ответственность, подданных, которые от нее зависят, и просчитывать каждый шаг… Она просто радовалась жизни. И князь Золотого Сияния для этого был отличной компанией! А еще ей очень нравилось, как Фиравел улыбается. И его глаза… Может, по ним Себа и опознал «родню»? С тех пор от князя пришло всего одно письмо, в котором он официально подтверждал, что королевская чета приедет. И в этот момент княжна с ужасом поняла, что страшно скучает по своему фальшивому жениху.
Она перевернулась на другой бок и постаралась себя убедить, что это все оттого, что с ним интересно: он много что видел и знает… А еще с ним рядом Люсинда почему-то чувствовала себя в безопасности даже безо всякой охраны. Может, потому что он ее спас тогда от акулы? От акулы, которую не подстраивал, не хотел получить что-либо от Люси взамен, а просто сделал, что должно? Нет, нет и снова нет! Ни в коем случае нельзя им увлечься. Фиравел четко обозначил границы — он жениться не планирует, а у нее и без того забот выше крыши. До скачек оставалось четыре дня.
Встав по будильнику ровно в восемь утра, Люсинда начала собираться, но тут на пороге появилась Кетлис.
— Ваша светлость, разрешите вас причесать?
— Я сама как-нибудь справлюсь. Иди шей, — отмахнулась Люсинда.
— Сегодня нельзя «как-нибудь»! Садитесь к зеркалу, — и заговорщицким тоном произнесла: — Ваш жених приехал.
Княжна послушалась, но переспросила:
— Лорд Фиравел?
Кетлис захихикала.
— У вас есть еще один?
— Скажешь тоже, — одернула княжна горничную, садясь к зеркалу. — Я просто удивилась, он же не предупреждал.
— А что, князь когда-нибудь предупреждал? — хмыкнула Кетлис.
И то правда. Люсинда подумала, если бы кто-то другой так появлялся в ее дворце, ее бы это, пожалуй, взбесило. Фиравелу же она была рада, хотя и встревожена. Вдруг он сейчас скажет, что король передумал? Однако князь, поджидавший ее в гостиной (это уже стало своего рода традицией), широко улыбался.
— Потрясающе выглядите, ваша светлость!
Его глаза искрились, и Люсинда стушевалась.
— Присаживайтесь, лорд Фиравел, в ногах правды нет.
— Отчего же, я, наоборот, хотел вам предложить прогуляться. Наслышан, что вы вконец заморили себя работой. Я же привез вам хорошие новости. Обязуюсь сообщить их в обмен на ваш выходной.
— Это похоже на шантаж! — усмехнулась Люсинда,
— Точно! Форменный! Однако, чтобы вашей совести было спокойнее, считайте, что мы будем не отдыхать, а полетим в Золотое Сияние за фруктами. Только возьмите с собой купальный костюм, у нас отличное озеро.
— Это все заманчиво, но скачки через четыре дня, у меня и так не хватает на все рук!
— Я останусь на все эти дни, и можете использовать мои руки в любой необходимой вам работе. Ну же, соглашайтесь. Новость того стоит! — и князь, достав из внутреннего кармана камзола сложенный вдвое лист, подмигнул.
Люсинда посмотрела на загадочный документ, потом в серые смеющиеся глаза и… сдалась. В конце концов, перед смертью не надышишься, а она уже больше года не плавала!
***
Фиравел протянул княжне королевский указ с замирающим сердцем. Заполучив несколько часов назад официальную бумагу и доверив Джимми заботам камердинера, он вылетел в Лунный Камень совершенно один. Охрана при его затее стала бы только мешаться. Князь же безумно мечтал провести хоть какое-то время с Люсиндой наедине. Украсть ее у всех. И, похоже, его маленький план сработал. Девушка просмотрела бумагу, подняла на Фиравела потрясенные глаза и выговорила лишь одно слово:
— Почему?
Князь подступил почти вплотную и тихо, чтобы, если были подслушивающие под дверью, они ничего не узнали, произнес:
— Когда-нибудь вы заключите настоящую помолвку. Я хотел, чтобы вы не сомневались в избраннике.
В противовес словам нутро недовольно сжалось. Князь не желал появления этого «избранника» и, кажется, даже заранее не переносил того, кто им станет.
Княжна повернула к нему голову, и их лица оказались невероятно близко. От нее пахло валинорскими травами. Такой родной и вместе с тем почему-то будоражащий запах. Фиравел тяжело сглотнул. «Боги мои, что ты творишь? Опять на те же грабли?» — пронеслось в голове.
— Вы… невероятный, — прошептала Люсинда. — Я сейчас быстро соберусь.
И спешно покинула зал, оставив Фиравела так и стоять оглушенным. Князя разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны, душа истошно кричала, сигнализируя, что он снова падает в омут, с другой — подсознание призывало переступить через страхи и попробовать еще раз. «Невероятный»… Губы князя непроизвольно расползлись в улыбке. Может, у них все-таки есть шанс?
