Фиравел улыбнулся сам себе, вспоминая их поцелуй. Столько в Люси чувствовалось нежности, столько теплоты… Кажется, ради одобрения девушки князь был готов изменить мир.
На главной трибуне началось движение, и Фиравел поспешил уйти в сторону стартового каната. Первые выезды будут «просмотровые» — Лунный Камень на них выставляет своих купленных в Аэркарасе скакунов и привезенных гостями лошадей всех пород, кроме чистокровной верховой. Конечно же, самых сильных участников скачек придерживают для финала. Люсинда распорядилась выставить Пегаса, как лучшего жеребца, и одну из молодых кобылок. Сначала думали двух, но Каприза понесла.
С того места, где князь стоял, было хорошо видно трибуну, на которую для открытия ипподрома вообще и сегодняшних скачек в частности поднялась Люсинда. Длинное бордовое платье с золотой вышивкой и маленькая элегантная шляпка смотрелись на ней изумительно. Щеки княжны раскраснелись от волнения, и Фиравел, любуясь девушкой, пропустил мимо ушей половину из того, что она говорила. Вторую половину ему не дал дослушать главный берейтор, внезапно возникший рядом и громко зашептавший:
— Ваша светлость, у нас проблема…
Фиравел быстро толкнул эльфа в сторону выхода, свирепо на него глянув. Не хватало еще, чтобы кто-то из гостей что-то такое услышал! Да тут половина только порадуется, если мероприятие провалится!
— Что случилось? — спросил князь, когда они вышли позади трибун.
— Наездник Пегаса того… Загибается с животом, не сможет выступать.
Фиравела бросило в холодный пот.
— Как не сможет?! Проклятье! Я ведь велел не есть и не пить ничего, кроме того, что поставляют с замковой кухни!
— Так и делали. Может… нервное это у него? Или что подхватил.
Выяснять причины все равно уже поздно. У Люси главная ставка на Пегаса и на его будущих жеребят. Его нельзя снять с соревнований, это будет провал!
— Кто на нем сумеет выехать?
— Пегас характерный, никого почти к себе не подпускает. Я бы мог, но со мной ему не выиграть — больно тяжел.
Фиравел раздраженно цыкнул.
— Отведи меня к нему.
Берейтор поспешил к малой тренировочной арене. Пегас стоял на ней полностью готовый. Фиравел погладил его по морде и тихо заговорил на синдарине. Конь не отшатнулся, и это уже был хороший знак.
— Неси, что там есть из жокейской экипировки. Я легче, значит, выеду я.
— Вы?! — ужаснулся берейтор.
— Я хорошо езжу верхом.
— Не сомневаюсь, но участие в скачках — это другое!
Фиравел недовольно оглянулся на эльфа.
— Есть идея лучше?
Тот испуганно замотал головой.
— Тогда тащи вещи, — и Фиравел, стягивая камзол и вешая его на ограду, зашел внутрь. — Привет, дружище. Ты меня не знаешь и вряд ли мне рад, но нам нужно немного поработать вместе.
Берейтор как раз ушел, поэтому не мог наблюдать за странной сценой, чему Фиравел от души порадовался. Он всегда разговаривал с животными, и ему казалось, они понимают. Алмаз его величества не стал же сопротивляться тогда на болотах…
— Тебе нравится твой новый дом? Кобылки? Конюшня? Тебя хорошо кормят, дают бегать на просторе. Все это благодаря одной девушке. Девушке, которая мне очень дорога. Мы не можем ее подвести. Я сяду?
Пегас вслушивался в голос и агрессию не демонстрировал. Фиравел вставил ногу в стремя и оседлал коня. И в этот момент жеребца словно подменили. Он свирепо заржал, встал на дыбы, а потом, наоборот, резко нагнулся вперед, пытаясь скинуть с себя седока. Князь чудом успел среагировать и не слететь. Натянул поводья, желая усмирить строптивца. Тот еще несколько минут демонстрировал характер, а потом неожиданно затих.
— Молодец, молодец, хороший, — принялся его увещевать на синдарине князь, однако оставаясь напряженным и ожидая в любой момент от коня нового приступа неповиновения. — Теперь давай объедем кружок.
Фиравел сжал бока Пегаса ногами, и тот спокойно пошел, как будто только что не вытворял нечто невообразимое. В следующие десять минут конь, к величайшему удивлению вернувшегося берейтора, да и, положа руку на сердце, самого Фиравела, вел себя совершенно послушно.
— Что вы с ним сделали? — потрясенно спросил берейтор.
— Рассказал, как ему выгодно будет выиграть, — посмеялся князь, спрыгнув с коня и потрепав его по шее. — Когда там наш выезд?
***
Люсинда все скачки сидела ни жива ни мертва, как в гипнозе. Она молилась в душе, чтобы все прошло гладко и чтобы княжество смогло заработать денег, иначе ей нечем будет оплачивать людям труд, и единственным вариантом останется идти и просить милость у короля. Все внутри девушки бунтовало против такого развития событий, но не думать о нем она тоже не могла.
Зрители на трибунах, сначала чопорно сидящие, к середине мероприятия «отживели» и стали неистово болеть за любимчиков — улюлюкать, свистеть и подбадривать коней криками. Скакунам это скорее мешало, хотя в целом Люсинда приняла такую активность за добрый знак. Тем более что в перерыве в букмекерскую контору образовалась очередь. Когда же комментатор объявил главный заезд, сердце Люсинды и подавно рухнуло в пятки. У стартового каната стояли шесть чистокровных скаковых лошадей. Все как на подбор, одна красивее другой. Но кажется, даже сейчас Пегас выделялся из общей массы статью, искрящимся ярко-рыжим окрасом и безупречной мускулатурой. Взлетел флажок, и кони понеслись по полю. Вся группа держалась плотно, и было неясно, кто же придет первым. От страха княжна зажмурилась и открыла глаза, лишь когда комментатор объявил, что Пегас таки выиграл гонку, опередив соперников почти на корпус.
По древнему обычаю победителям вручались лавровые венки. Лавр не растет в Лунном Камне, так что Люсинде пришлось их везти из другого княжества, лишь бы большая часть старинных традиций была соблюдена. Ведь в своей речи она упирала именно на их возрождение, зная, как эльфы консервативны и не расположены ко всему новому. Жокей на Пегасе подъехал к трибуне и спешился. В очертаниях его фигуры Люсинде показалось что-то неуловимо знакомое, однако козырек кепки скрывал лицо, пока он не поднял голову, чтобы на нее надели венок.
— В-вы? — опешила княжна. — Но каким образом?
— Не отвлекайтесь, ваша светлость, потом поговорим, — едва слышно прошептал Фиравел.
Люсинда завершила процедуру награждения, жокеи увели коней, а для зрителей началось цирковое представление. Некоторые эльфы покидали свои места, хотя большинство осталось, и княжна обрадовалась, что эта чудесная идея пришла Фиравелу в голову. Во всяком случае для тех, кто сегодня проиграл, захватывающее представление могло подсластить пилюлю.
Выступление цирка закончилось уже в темноте огненным шоу. Только тогда Люсинда смогла покинуть ложу и отправиться… нет, не во дворец и спать, а провожать гостей.
— Вы большая молодец, — похвалила ее королева. — Организация на высоком уровне! Я не видела все княжество, но люди, которые нам встречались, не выглядели несчастными или угнетенными. Как часто вы планируете проводить скачки?
— Такие масштабные, полагаю, раз в сезон, — благодарно улыбнулась Люсинда.
Тиадра огляделась по сторонам, видимо, желая сказать что-то конфиденциальное. Охрана их окружала плотным кольцом, но королева все-таки решилась и, наклонившись к самому уху княжны, прошептала:
— Вы мне нравитесь, Люси. Но не дай боги вам обмануть доверие моего брата.
Княжна вспыхнула, как свечка, однако не нашлась, что сказать в ответ. Кому понравится, когда угрожают? С другой стороны, Тиадру можно понять: у нее брат один, и видно, что в их семье принято заботиться друг о друге. Жаль, что у Люсинды не было такого доверия с Мориэль. А может, и к счастью, а то сидела бы сейчас вместе с ней в Синих горах.
Великие князья, прибывшие на аэрокарах, не планировали оставаться и один за другим прощались и покидали площадку. Как на грех, светлейший князь Изумрудной Долины с сыном, тем самым, что начал ее осаду еще у тетушки за ужином, не поспешили откланяться.
