Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Геродитус склонил голову в знак признания своей слабости. Сколько бы они ни отрезали, казалось, внутри оставалось слишком много плоти, чтобы сделать его полноценным. Не прерывая бинарного пения, шипящего из его рта, он передал литургию покаяния из встроенного в его грудь вокс-излучателя — обращение к машинным духам бионики и аугметики с просьбой простить разлад, вызванный его горестными эмоциями. Чтобы убедиться в искренности молитвы, он заставил жгуты для флагелляции, закрепленные на позвоночнике, посылать импульсы электричества по всей его органике.

Это был акт самоистязания, который жрец совершал много раз с тех пор, как Кастеллакс пал под ударами Железных Воинов. Когда предатели спустились со звезд и обрушили на колонию потоки смерти, адепты Культа машин были избавлены от самых печально известных злодеяний Космических десантников Хаоса. Действительно, захватчики потратили немало сил, чтобы захватить как можно больше техножрецов в целости и сохранности. Конечно, это был не акт милосердия, а скорее вопрос практичности. Железные Воины хотели превратить Кастеллакс в мир-кузницу, чтобы питать военную машину своего печально известного Легиона. Для этого им требовалось нечто большее, чем миллиарды простых рабов. Им нужны были специалисты, люди, постигшие тайные науки производства и дизайна, обработки и совершенствования.

Под ужасным контролем Фабрикатора Ориакса Железные Воины заставили пленных техножрецов поступить к ним на службу. Обмен был прост: жизнь в обмен на покорность. Некоторые адепты отказались. Их смерть была ужасным зрелищем варварства, надругательством над машинными духами их компонентов, когда их разбирали по частям.

Большинство адептов, как и Геродитус, согласились подчиниться, полагая, что даже под плетьми Железных Воинов они смогут служить Богу-Машине. Он поднял голову и уставился на испещренные кислотой стены огромного дренажного шлюза, наблюдая, как корка окисленного металла медленно стекает в ядовитую трясину на полу. Двадцать метров в поперечнике и почти вдвое меньше в высоту, похожий на бочку туннель тянулся по всей длине перерабатывающего района Вораго, отводя загрязняющие вещества и отходы из города в заброшенные шахты, которыми было усеяно лицо Кастеллакса. Ядовитые испарения поднимались от радужной путаницы ила и слизи, наполняя проход атмосферой, настолько враждебной для жизни, что самая выносливая крыса погибла бы ещё до третьего вдоха.

Лишь нечто, лишённое органической слабости, вроде техножреца, могло бродить по этим проходам в относительной безопасности; но даже здесь Геродитус был настороже. Он знал, что Ориакс — настоящий изверг, живой дьявол, космодесантник Хаоса, усугубивший свои злодеяния извращенным исповеданием Поиска Знаний. На Кастеллаксе не было места, где бы можно было быть уверенным, что у Фабрикатора нет шпионов. Плавучая «Стальная кровь», жуткая имитация сервочерепов Ориакса, порхала по всему Вораго, наблюдая за всем и всеми. Ориакс утверждал, что в каждом из этих чудовищных черепов пульсирует частица его собственного генетического материала, усиливая их реакцию на его команды. Сервиторы, как изготовленные в мастерских Фабрикатора, так и собранные во время завоевания Кастеллакса, часто оснащались передатчиками, которые передавали информацию непосредственно в оплот Ориакса в подкатакомбах Железного бастиона. Ещё более отвратительными были органические, на первый взгляд, образцы, которые Ориакс преобразовывал, имплантируя в них сложные механические устройства, не задумываясь о том, насколько объект подходит и достоин такой аугментации, или о достоинстве машинных духов устройств, над которыми он издевался в этих чудовищных экспериментах.

На Кастеллакс опустилась страшная тьма, но Геродитус рассчитывал, что наконец-то появится шанс снова увидеть свет. Именно поэтому он произносил заклинания, чтобы притупить и ввести в заблуждение дозорные импланты, которые Ориакс прикрепил к его телу. Именно поэтому он смело бросился в ядовитые миазмы дренажного шлюза, пробираясь через километры едкого ила.

Надежда, это самое иррациональное из чувств, вновь затеплилась в сознании технопровидца.

Таофан стянул с лица очки и уставился в ночное небо. Даже жгучий запах загрязненной атмосферы Кастеллакса не смог отбить у него желание наблюдать за потрясающим световым шоу, разворачивающимся вдали над планетой. Это было зрелище такой красоты, что даже закаленный янычар мог прослезиться. Огромные сферы света проносились по небу, то извергая потоки энергии, то разрастаясь до ярких вспышек, а затем схлопываясь и исчезая во тьме. Сквозь черноту пробивались вихри звездного огня, носившиеся по планете в ослепительных переливах красок и узоров, вызывавших сильнейшее восхищение. Для Таофана это было все равно что наблюдать за рождением какого-то космического…

— Надеть очки!

Резкий приказ прервал очарование. Таофан поспешно натянул защитные линзы на глаза и перевел взгляд с неба на окружающих его людей. Их было более пятисот человек, янычары бригады «Скорпион», каждый из которых был одет в коррозиестойкий пылевик и рудный шлем своего полка. Выстроившись в мрачных железобетонных казармах, отбрасывающих тень на сортировочный двор, солдаты ждали, пока их квартальные командиры распределят оружие из затопленного бункера в дальнем конце плаца. Офицеры в чёрных штормовых плащах ходили среди солдат, наказывая тех, кто, подобно Таофану, позволил своему благоговению перед световым шоу над Кастеллаксом превзойти дисциплину.

— Сегодня ночью действует осторожность бета-уровня! — рявкнул по вокс-передатчику один из офицеров, толстошеий темнокожий полковник по фамилии Неринг. Он поднял руку в перчатке и постучал по непрозрачным линзам надетых на него очков. — Через три минуты воздействия загрязненного воздуха ваше зрение начнёт ухудшаться. Полчаса, и вы будете практически слепы. Если этого недостаточно, чтобы заставить вас, мерзавцев, не снимать очки, подумайте вот о чём: любой человек, который не может сам тянуть свой груз, — обуза для полка…

Рука Неринга опустилась на украшенную драгоценными камнями кобуру, висевшую у него на поясе. Полковнику не было нужды продолжать свои угрозы. Янычары слишком часто видели, как он использует свой лазпистолет, чтобы объяснять им последствия. Это было оружие, сделанное на заказ, добытое в каком-то мире-кузнице, откалиброванное для стрельбы более широким и мощным лучом, чем стандартное оружие. Обугленные раны, которые оно оставляло после себя, были достаточно велики, чтобы просунуть в них человеческий кулак.

Полковник Неринг снял фуражку с козырьком и поднял лицо к небу. Его черты исказила усмешка.

— Это зрелище, которое вы находите столь захватывающим, — уничтожение наших орбитальных систем обороны и спутников. Несколько крупных из них могут быть остатками системного флота, павшими под огнём ксеносов. — Защищенные глаза Неринга окинули лица его солдат. — Попридержите радость, — прорычал он. — Когда орки закончат там, они нанесут нам визит сюда. Тогда у каждого из вас появится шанс продемонстрировать нашим хозяевам качество своей подготовки.

В рядах янычар раздалось несколько криков возмущения. Янычары не были чужды боевым действиям, даже если их предыдущий опыт ограничивался подавлением восстаний рабов или выслеживанием отступников в пустошах между шахтерскими поселениями. Но лишь несколько солдат из бригады «Скорпион» были прикомандированы к рейдерским кораблям и участвовали в сражениях за пределами планеты — да и те были ударами по Империуму. Никто из янычар никогда не видел ксеносов в бою, но они сомневались, что это будет сильно отличаться от убийства своих собратьев. Все они делали это достаточно часто, чтобы привыкнуть к перспективе сражения.

Таофан все ещё был в шоке. Орки атакуют Кастеллакс! Это было фантастично, невероятно. Рожденный и выросший под гнетом Железных Воинов, он считал их непобедимыми, злобной силой, такой же непреодолимой, как землетрясение или пепельный шторм. Сама мысль о том, что что-то может осмелиться напасть на них, казалась Таофану почти абсурдной. То, что оркам удалось прорваться через системный флот и угрожать самому Кастеллаксу, было немыслимо. Однако доказательства были повсюду. Первые неистовые слухи о сражении над планетой, страшные разговоры об орках из гарнизона башни связи, сбор всех солдат в Диргасе — все это было мрачным свидетельством реальности ситуации.