Князь пребывал в сладких грезах, когда, подлетая к Лунному Камню, неожиданно понял, что что-то не так. Над горами, как раз в той стороне, где располагалась долина, висело темное марево, и это при том, что день был ясный и солнечный. Фиравел снизился и, увидев перед шахтой народ, спустился узнать, что происходит. К сожалению, тревожная мысль подтвердилась. Лето стояло жаркое и сухое, и на торфяниках, расположенных по дальнему краю долины, начался пожар. У Фиравела, правда, тут же проскочила мысль и про диверсию — вчера здесь было столько гостей и аэрокаров, за всеми разве уследишь. Но об этом можно подумать и потом. Сейчас надо вывести оттуда всех людей и лошадей. Последних, к сожалению, в аэрокар не посадишь.
Фиравел выпустил Джимми из машины, по ту сторону в дыму для него опасно, и полетел дальше сам. Долина вся была затянута плотной темно-серой занавесью. Примерно сориентировавшись, где располагается конюшня, князь с аэрокаром нырнул вниз, в дым. Смог стоял очень плотный, метрах в пяти уже ничего не удавалось разглядеть. Навстречу ему попался конюх с парой охранников, которые уговорами и, к сожалению, кнутом пытались гнать в нужном направлении Капризу. Лошадь упиралась изо всех сил, вставала на дыбы, но Фиравел решил, что они и сами справятся.
— Кто-то из людей или лошадей остался? — прокричал он, подбегая к ним.
Конюх глянул на него и узнал.
— Нет, ваша светлость, только Медь… Медь убежала. Но разве ее в этом ужасе найдешь? Улетайте.
То есть как «улетайте»? Медь же живая! Разумная! Фиравел кинулся к горящему зданию конюшни. Стянул шейный платок, намочил в поилке и обмотал им нос и рот. Должно на какое-то время от гари защитить. Только где искать лошадь, когда ничего вокруг не видно? «Главное — не потеряться в дыму», — сказал себе князь, стараясь запомнить хоть какие-то ориентиры: едва видные сквозь марево вершины гор и разбивающие темноту всполохи пожара на конюшне.
— Медь! Медь! — пытался кричать он, но голос скоро охрип и стал плохо слушаться.
Фиравел попробовал свистеть. Алмаз его величества отлично отзывался на свист. Впрочем, он специально был этому обучен. Дым вокруг становился все плотнее, повязка подсохла и ни от чего не защищала. Фиравел уже почти отчаялся и хотел повернуть назад, как услышал тихое ржание. Он пошел на него, продолжая срывающимся голосом звать Люсиндину любимицу. Кобылка материализовалась из дыма, смотря на князя перепуганными глазами. Естественно, не оседланная. Ладно, он раньше и так ездил, справится.
Фиравел потрепал Медь по гриве, сказал пару успокаивающих фраз и сел верхом. Обхватил лошадь руками за шею и задал нужное направление.
— Давай, девочка, вывози!
Медь послушалась. Видимо, с наездником ей стало спокойнее. К счастью, с ориентирами князь не ошибся, и через некоторое время Медь вывезла его к шахте. Фиравел спешился, зажег фонарь и, подбадривая лошадь поглаживанием, пошел рядом с ней по штольне. Заблудиться здесь было нельзя, если идти строго по рельсам. В горле страшно саднило: воздух и тут уже пропитался гарью, хотя и не настолько. А может, этот запах просто отпечатался у него в голове. В полумраке тоннеля, с плещущими по стенам бликами от фонаря, казалось, что тут нет времени. Главное, чтобы Медь дальше шла вперед и не артачилась. Если она рванет назад, поймать ее и вернуть у Фиравела уже не хватит сил. Но кобылка, похоже, поняла, где ее спасение, и лишь периодически вопросительно косила глазами на князя. «Ты уверен, что мы идем туда?» — было написано на морде. Фиравел кивал и поглаживал, так как голос плохо слушался.
В итоге неожиданно в конце тоннеля Фиравел различил дневной свет и слегка сощурился, таким он показался ярким после разъедающего глаза смога и полумрака шахты. А в следующую минуту у него на шее повисла Люси. Она плакала, размазывала сажу по его щекам, целовала, что-то говорила, снова целовала. Фиравел даже немного растерялся. Он поставил фонарь, обнял девушку и поймал ее губы. С минуту они просто упивались друг другом, невзирая на привкус пепла. В итоге Люсинда отодвинулась и пробормотала:
— Не смей больше никогда умирать, слышишь!
— Да я и не собирался, — прохрипел князь, — я же тебе еще не сказал самого главного.
И откашлявшись, произнес настолько четко, насколько смог:
— Люси, я тебя люблю.
— Я... я тебя тоже, — пробормотала княжна в ответ, снова покрывая поцелуями его лицо.
— И знаешь, что, Люси, — с усмешкой добавил Фиравел. — Сейчас полгорода видит, как ты меня целуешь…
— И что? — с вызовом бросила княжна.
— Ничего. Просто, как приличная леди, ты теперь должна взять меня в мужья.
— Да согласна я! Согласна! — выпалила Люсинда, снова прижимаясь к его губам.
Эпилог
Люсинда нервно мерила шагами комнату. Она уже была полностью одета и причесана для проведения брачного обряда, но тревожное состояние не пропадало. Проходя мимо высокого напольного зеркала, княжна в который раз заглянула в него — традиционный эльфийский силуэт с расклешенными рукавами, тонкая струящаяся белая ткань с серебряной вышивкой — Кетлис превзошла саму себя — и аккуратная диадема в виде венка. Люсинда никогда не задумывалась о своей внешности, считая ее заурядной. Вот Мориэль — та была красива, а она? Сейчас определенно да! Большие распахнутые глаза, густые ресницы, гладкая персиковая кожа — Авралиэль специально перед свадьбой заставила княжну много гулять, чтобы приобрести отличный цвет лица. Хотя… красота в глазах смотрящего. Фиравел на нее и в образе бледной моли смотрел как на богиню. Что же она так нервничает тогда?
— Ваша светлость, не мечитесь вы так! Прическу растреплете или подол оттопчете, — причитала горничная в безуспешных попытках успокоить хозяйку.
У Люсинды не было подруг, так уж сложилось. И из родственников на свадьбу приедет только тетка, и то не на эту, в Лунном Камне, а на вторую, в Золотом Сиянии, туда ей добираться якобы ближе. А княжне — да, придется выдержать две свадьбы. Деваться некуда, поданные обоих княжеств должны лицезреть изменение статуса своих правителей.
По случаю празднества даже открыли свободный вход на территорию дворца и парка. Естественно, будет охрана и их с Фиравелом обезопасят щитами Силы, но мало ли что… «Так, прочь, паранойя!» — сказала себе Люсинда и попробовала поглубже вдохнуть. Тугая шнуровка мешала это сделать, голова неожиданно закружилась, и княжна таки плюхнулась в кресло.
— Ваша светлость, ну что вас так тревожит? Вы передумали выходить за лорда Фиравела?
— Какая глупость! Конечно же, нет! Через сколько там церемония?
— Минут пятнадцать еще нужно подождать.
Целых пятнадцать! Нет, стать женой князя Золотого Сияния Люсинда не передумала. Фиравел понимал ее, как никто, и любил. И она его любила. Тогда почему же так страшно? Лучше бы они, как многие другие, сначала отдельно подписали брачный договор, а свадьбы сыграли как-нибудь потом, уже будучи женатыми и спокойными.
— Может, вы первой ночи боитесь? — продолжила допытываться горничная. — Так там не так сильно и больно, вполне можно потерпеть.
— Кетлис! — грубовато одернула княжна девушку. — Хватит выдумывать версии! Лучше скажи, долго еще ждать?
— Двенадцать минут. Можно пойти и раньше, но неудобно будет, ведь лорд Фиравел должен войти в храм первым.
— Или он давно там, или я плохо его знаю! Пойдем!
— А вы прочитали молитву на удачное начинание?
— Кетлис! Я уже прочитала все молитвы, которые знала, и несколько импровизированных! От толпы зевак и почти всех прибывших великих князей меня это не спасет! Чем быстрее все закончится, тем меньше вероятности, что я упаду в обморок на нервной почве!
Горничная, которая никогда в жизни не видела госпожу такой взвинченной, подскочила, в который раз расправила все складочки на свадебном платье и открыла дверь. Люсинда еще раз вдохнула на всю глубину «шнуровки» и вышла в коридор. Тут же ее окружила плотным кольцом охрана. Не удивительно — столько посторонних эльфов вокруг. Чтобы меньше нервничать, княжна принялась вспоминать их совместную с женихом поездку в Золотое Сияние. Купание в озере… Ах, как же хотелось остаться с ним только вдвоем!
