— Вам не придётся более бороться с грызунами, — согласился Пётр Алексеевич с доводами барона. Всякое противостояние хорошо до поры до времени. Раскрыть пасть на вассала императора — это уже прямая измена и пресекать подобное стоило на корню. — Барон, всё же озвученные вами пожелания даже близко не закрывают возникших разногласий, потому, если вы не возражаете, я бы хотел одарить вас чем-то от себя лично.
Увлёкшись разговором, они не заметили, как к ним присоединилась принцесса. А зря, ибо следующая фраза заставила опешить и императора, и барона:
— Как вы смотрите на то, чтобы одарить барона Комарина невестой императорского рода?
Глава 13
— Как вы смотрите на то, чтобы одарить барона Комарина невестой императорского рода?
Прозвучавший вопрос имел эффект взорвавшейся магической бомбы. У нас с императором натурально челюсти отпали и глазки округлились от предложения.
Говорят: «Молчание — золото!» Это был тот самый случай. При всей внешней привлекательности предложения оно таило в себе нереальное количество подводных камней. Казалось бы, стань зятем императора, и ни одна тварь в империи на тебя косо не посмотрит, но… Выступать на побегушках императорской семьи я не планировал, как бы хороша не была принцесса. Мне своих проблем хватало, чтобы взваливать на себя чужие.
Я скромно хранил молчание, рассматривая низкое сизое небо и давая возможность императору самостоятельно разрешить возникшую ситуацию. Пётр Алексеевич воспользовался возможностью со всей дипломатичностью, на какую был способен:
— Машенька, это только в сказках герою за совершенный подвиг предлагают принцессу и полцарства в придачу. В реальной жизни такой вариант, увы, неприемлем.
Мария закусила губу, взглядом ища поддержки у отца, но перечить не стала.
— Михаил, если вы не против, я бы побеседовал с дочерью…
— Как пожелает Ваше Императорское Величество, — склонил я голову в поклоне, — Ваше Императорское Высочество, — попрощался с принцессой и уже собирался было уйти, но был остановлен императором:
— Михаил, а что вы планируете в отношении оставшихся Крысиных? Стоит ли ожидать применения подобных методов? — Пётр Алексеевич покосился на тела наёмников и воев из рода Крысиных.
— Приму вассальную клятву верности и введу клан, — пожал я плечами, — с женщинами и детьми я не воюю.
— Загляните на досуге в императорскую канцелярию, вам выдадут разрешение на основание клана, — кивнул император, удовлетворённый ответом.
— Если мне не изменяет память, то для этого не нужно разрешение…
— При добровольном союзе не требуется, а при поглощении учитывается разница титулов, сюзерен должен быть выше рангом вассала. Поэтому не поленитесь, загляните на досуге в канцелярию для устранения несоответствий.
Я пожал плечами и кивнул. Ну, надо так надо, похоже, то ли Крысиных низведут до обычного владетельного рода, то ли меня возвысят. Это всё меня сейчас меньше всего интересовало.
Я хотел было отправиться к стоя́щим чуть в стороне командирам кровников, но внезапно меня что-то остановило возле сложенных в кучу тел жителей Малых Трясинок. Будто что-то держало меня не отпуская. Комарихи мне здесь не были помощницами, поэтому я постарался активировать дар на максимум. Выходило слабенько. Вокруг было слишком много людей. Я чувствовал ток их крови, который манил меня внутренним голодом. Кровь самая разная, молодая и зрелая, наполненная даром или эмоциями. И лишь один отклик отличался от всех остальных. Он был так же голоден, как и я, возможно, даже больше. Сосредоточившись на общем ощущении, я попытался отыскать источник и с удивлением уставился на груду тел передо мной.
Не может быть… Или может?
Не обращая внимания на косые взгляды, я подозвал к себе кровников и приказал разобрать тела. Бойцы выполнили приказ быстро, выложив тела или их остатки в несколько рядов. Я медленно шёл вдоль погибших, пока, наконец, не почувствовал отклик.
Парень лет шестнадцати со вскрытой грудной клеткой, но не вырванным сердцем, всё ещё оставался жив каким-то чудом.
— Борис Сергеевич, Светлана Борисовна, не поможете? У нас тут один выживший, — прокряхтел я, присаживаясь возле мальчишки с абсолютно седыми волосами. Такой инициации не пожелаешь даже врагу, а ведь парню придётся с этим дальше жить и знать, что в нём проснулась та же магия, что чуть его не убила.
Света отреагировала на призыв сразу же, сканируя паренька. Вот на него целительская магия подействовала как надо, а уж когда к манипуляциям дочери присоединился сам Подорожников, шансы выжить у больного стремительно выросли.
— Гаврила Петрович, — обратился ко мне Подорожников и тут же смутился, — вернее, уже Михаил Юрьевич, верно? У парня произошла инициация, но вот тип магии определить не смогу. Надо бы показать специалистам.
Я поблагодарил за помощь и предупреждение. Света тем временем передала пациента отцу, смахнув с усталого лица непослушный локон, и уселась прямо на землю возле меня. Она не пыталась обнять меня, не щебетала какие-то глупости, просто сидела, подставив плечо. Я чувствовал, как её потряхивает, и осторожно приобнял. Толку с этого было мало, ибо я сам больше походил на призрака, но уж чем мог.
— Здесь я должен был бы тебя отругать за своеволие и риск, — тихо произнёс ей на ухо, чуть повернув голову и вдохнув запах гари, крови и смерти из её волос. — Но не могу и не буду. Ты сегодня спасла столько жизней… по велению души и сердца, ничего не требуя взамен. Спасибо!
Девушка положила голову мне на плечо и закрыла глаза, боясь пошевелиться, а я пытался сформулировать нечто очень важное для нас:
— Я просил у твоего отца разрешения ухаживать за тобой, будучи Гаврилой Петровичем Виноградовым, и получил согласие. Но сейчас, став Комариным Михаилом Юрьевичем, я хочу предложить тебе кое-что другое. Выбор. Моих намерений это не меняет, ты мне интересна как женщина и как личность. Моё предложение — заключить договор о помолвке сроком на четыре года, куда внести пункт о твоём обязательном обучении. По истечении этого срока ты будешь вольна в своём выборе: выходить замуж или разорвать помолвку. Подумай об этом. — Я целомудренно чмокнул девушку в лоб. — Ты прирождённый военно-полевой лекарь, но из-за глупых условностей и статуса лишена возможности исполнить свою мечту.
Светлана замерла, словно испуганная пичужка, только сердце её заходилось в лихорадочном ритме.
— Четыре года — очень большой срок, — тихо произнесла Света, — не передумаешь?
— Хотел бы соврать, что нет, но не буду! — честно признался в ответ девушке, — всякое может случиться! Ты сама можешь влюбиться в какого-нибудь студента и дать мне от ворот поворот, — попытался пошутить и тем самым разрядить обстановку, — но ты уже сделала для меня и моих людей больше, чем могла на тот момент. Я ценю твой выбор, поэтому даю возможность само́й определить свою дальнейшую судьбу.
Светлана молчала, а я и не торопил с ответом. Откровенно говоря, думаю, что Борис Сергеевич прекрасно слышал наш разговор, но каких-либо неодобрительных взглядов с его стороны я не заметил.
Парня, обнаруженного мной в горе тел, уже забрали в окружной лазарет. Император вместе с принцессой тоже поспешили откланяться, при этом у Марии был такой вид, будто у неё отобрали любимую игрушку. Так и не скажешь, что эта девушка всего несколько часов назад рискнула жизнью ради полусотни абсолютно незнакомых ей детей. Вот тебе и две стороны одной медали: искренность и импульсивность, взбалмошность и капризность.
Подорожников тоже ушёл, забрав с собой дочь. Мне на прощание пожелали поправляться и заглянуть в гости, как только утрясу текущие дела.
— Барон, там Шёпот с Крысиными прибыл, — обратился ко мне Паук, подавая очередную флягу.
— Не многовато ли будет с тебя одного?
— Это не моя, — по-доброму улыбнулся кровник, — это Борзый и Маркус поделились. Нам бы вас на ноги поднять, а то смотреть страшно.
— Дожился, — пробормотал я, прикладываясь к горлышку, — уже из своих пью.
