— Пейте, пейте! Никто не жаловался, когда вы Крысиных в одно лицо косили направо и налево. А уж когда здесь твари вам послушные появились, все с жизнями попрощались. Так что тут только клич кинь, вам бадью крови соберут и не пикнут.
В этот раз кровь была уже с добавками, видимо, Паук успел подготовиться, пока я разводил политес с императором.
Состояние улучшалось на глазах, даже рана от зуба Фенрира стала затягиваться и неимоверно чесаться.
— Ну как? — поинтересовался у Паука, — уже можно показывать женщинам и детям?
Тот весьма скептически окинул взглядом мой вид и вынес вердикт:
— Ну сейчас выглядите, будто вас голодом морили месяц, но явно лучше, чем было.
Мы вернулись в Малые Трясинки. Покинутая людьми деревня выглядела мрачно.
Крысиных разместили в доме старосты, большой пятистенной избе с резными ставнями и добротной деревянной мебелью. Что меня несколько удивило, женщины вели себя достойно, а дети, хоть и выглядели испуганно, сидели тихо. Вся дюжина отпрысков была неимоверно похожа на платиновую блондинку с точёной фигуркой и глазами штормового неба. Вторая супруга Крысина была рыжей и веснушчатой особой, словно внешне оправдывала принадлежность к роду Одуванчиковых.
Женщины держались вместе, особой вражды между ними не ощущалось. При виде меня они встали, настороженно поглядывая на Паука за моей спиной.
Да уж, представляю, как я выглядел на фоне своих кровников.
— Барон Михаил Юрьевич Комарин, — представился я. — С кем имею честь общаться?
— А то вы не знаете? — не сдержалась рыжая барышня, полностью подтверждая своим поведением темперамент рыжих.
— Цыц, дурёха! На потеху солдатам хочешь отправиться? — тихо зашипела на неё блондинка и тут же добавила, вежливо обращаясь ко мне:
— Баронесса Крысина Анна Сергеевна, вдовствующая, судя по всему. В девичестве Белецкая, — она сделала самый настоящий книксен, — а это неразумное дитя — вдовствующая баронесса Крысина Анна Сергеевна, в девичестве Одуванчикова.
Я не скрывал своего удивления, пытаясь сообразить, не послышалось ли мне. Оказывается, Крысин был больши́м оригиналом. Я, конечно, и сам не без греха, называл любовниц кисками, рыбками, солнышками, когда не планировал их запоминать, но чтобы выбрать жён с одинаковыми именами… Это просто высшая мера практичности. Вот уж точно не перепутаешь случайно. Видимо, моя реакция не укрылась от Белецкой, и та натурально покраснела.
— Сударыни, у нас с вами назрел немаловажный вопрос, — постарался перевести я тему, — ваш супруг развязал войну против моего рода и проиграл её. Таким образом, я имею право на всё движимое и недвижимое имущество барона Крысина Аркадия Ивановича, а также активы в ценных бумагах и прочая. Юристы разберутся.
Женщины синхронно кивнули, не перебивая меня. Удивительно. Ни тебе слёз, ни истерик.
— Теперь необходимо разобраться с вами, сударыни. Вы можете вернуться к себе в род, а можете дать мне вассальную клятву, скреплённую кровью. Предупреждаю, за нарушение такой клятвы наказание одно — смерть.
Я ожидал чего угодно: торгов, заигрываний, скандалов, но только не следующей фразы Белецкой:
— Как вы сами заметили, барон, вы становитесь владельцем всего имущества Крысина, в том числе и нас. Мы лишены возможности выбора в силу разных причин.
Женщины стояли, опустив глаза в пол, словно покорные служанки, а не вдовствующие баронессы.
Я несколько опешил от услышанного. Неужели рабство? Но они обе аристократки и состояли в браке с Крысиным…
— Наш покойный супруг слишком хорошо играл в карты, — как само собой разумеющееся пояснила Одуванчикова, — а вот наши отцы — плохо.
— И при этом за столом присутствовал ещё и князь Мышкин? — наобум предположил я и, судя по выражению лица жён Крысина, попал в точку. И здесь, сучёныш, руку приложил. — Сударыни, сути моего предложения ваше положение не меняет. Я уничтожу документы собственности и долговые расписки, если они есть. Повторюсь, вы вольны сами выбирать свою судьбу. Правда, в случае возврата в отчие дома, вы всё же принесёте мне клятвы о ненападении. Я не имею привычки оставлять за спиной живых врагов.
Пару минут стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим сопением детей. Старшие удерживали на руках младших, позволяя им поспать хоть немного.
— Я принесу вассальную клятву, если позволите продолжить заниматься своими проектами, — первой отозвалась на свой страх и риск Одуванчикова.
— Если эти дела не нанесут моральный материальный, финансовый и репутационный ущерб роду Комариных, то на здоровье, — отмахнулся я, ожидая второго решения.
— Я принесу вассальную клятву, — твёрдо глядя мне в глаза, произнесла Белецкая, — мне некуда возвращаться, ещё и с дюжиной наследников. Тем более, есть шанс передать хотя бы титул кому-то из детей.
— А вот здесь кроется не меньшая загвоздка, — вынужден я был разочаровать Белецкую. — Перед началом войны ваш супруг возвёл в ранг официального наследника своего бастарда. Это означает, что вашим детям максимум достанется денежное содержание.
Ох, как же она цветасто ругалась. Я даже заслушался. Никогда не думал, что женщина со столь ангельской внешностью сможет так фигурально выражать свои мысли.
— Так, он он же вроде бы умер, — с некоторым сомнением покосилась Одуванчикова на дюжину детей по лавкам, самые старшие из которых всё слышали.
— Вроде бы, да не совсем! — честно предупредил девушек, — поэтому на самом деле выбор у вас небольшой.
— Барон, а вам жёны не нужны случайно? — всё так же бесстрашно предложила Одуванчикова, быстро просчитывая и проговаривая возможные варианты. Вот же хваткая барышня, надо бы запомнить это качество.
Белецкая только шипела на рыжулю с её предложениями, а я ни с того, ни с сего рассмеялся. Да что ж за день такой-то сегодня? Женщины на меня просто-таки табунами прут.
— Вынужден отказаться, сударыни, от столь лестного предложения, — я отсмеялся и, наконец, смог ответить. — Ближайшее время связывать себя узами брака не планировал.
— Крайне недальновидно с вашей стороны, — тут же прокомментировала Одуванчикова, — но я могу заняться подбором кандидатур на сию должность и не только в зависимости от ваших предпочтений.
Нет, Одуванчикова — решительно чудо чу́дное! Если, кроме напористости, в ней присутствуют ещё честность и трудолюбие, то она станет незаменимым человеком в клане.
— А вы успеете? — не удержался я от подначки девушки, — у вас и своих проектов хватает.
— О, вы меня недооцениваете! Не только успею, но ещё и в ночную смену могу поработать. В конце концов, наложницей тоже неплохо быть, имея ряд вольниц и преференций.
Белецкая только молча всплеснула руками и закатила глаза в возмущении.
— Ваше предложение я тоже рассмотрю, Анна Сергеевна, но несколько позже. А пока, сударыни, вам с детьми придётся принести мне клятвы о ненападении и вассальные клятвы, и мы вас вернём домой вместе с моим управляющим для оценки семейных активов.
— Могу задать вопрос, Михаил Юрьевич? — набравшись смелости, обратилась ко мне Белецкая. Я кивнул разрешая. — Когда будет проходить прощание с погибшими? Мы хотели бы присутствовать, если это возможно. Наёмники меня мало интересуют, а вот часть воев была со мной с самого детства. Хотела бы провести их по-человечески.
— Прощание назначено на завтра, баронесса, — ответил женщине, которой, видимо, понятия чести и преданности были не чужды, в отличие от её покойного супруга. — И да, вы можете поучаствовать в прощании.
На этом наш разговор закончился. Баронессы отправились будить детей, а затем по очереди приносить кровные клятвы. Я же в процессе просматривал через кровь их скрытые намерения и мотивы поведения.
Женщины до моего прихода обсуждали своё будущее. Ситуация для них в целом была безрадостная. Белецкая, как более старшая, успокаивала младшую жену и уповала на то, что раз их не отправили на потеху бойцам рода-победителя, то и в дальнейшем будут относиться приемлемо.
