Йоко на мгновение зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, а Эмири почти с раздражением глянула на Хираи. Но его нельзя было винить... он ни о чем не знал.
Как и Кадзуо. Вернее, тот забыл, что произошло с Араи. Забыл его самого. И в глазах Кадзуо блеснуло яркое удивление с примесью настороженности, стоило незнакомцу беспрепятственно проникнуть в запертую квартиру.
Ивасаки заметно приуныл и отвел от Араи взгляд. Я не сомневалась: чувство вины в его душе было не слабее, чем в моей. А возможно, даже куда сильнее.
Только Араи оставался невозмутим, сохраняя легкую полуулыбку.
— Насчет игры... Как мне кажется, я был более чем убедителен, — довольно заметил он. — Только не говори, что не поверил.
Ивасаки хотел возразить, но не нашелся. И Араи, заметив это замешательство, усмехнулся:
— Хоть мне и самому поначалу совершенно не нравилось, что пришлось вживаться в подобный образ... притворяться оммёдзи в условиях того города стало даже забавно. Тем более так я каждый день мог тебя доставать.
— Вот это у тебя точно получалось, — кивнул Ивасаки. — Как оммёдзи ты был не только «более чем убедителен», но и более чем раздражающ.
— В этом ты от меня не отставал. А насчет смены костюма... — Араи оглядел себя, черты его лица на миг ожесточились, а взгляд потемнел. Но он быстро вернул себе веселую невозмутимость. — Сюда я попал именно в таком виде. Хоть какая-то польза от того, что меня уже похоронили. Наряд оммёдзи мне уже надоел.
Эти слова ударили по Ивасаки. Да и по остальным тоже...
По всем, кроме Хираи и Кадзуо. В них слова Араи распалили и без того уже ярко горевшие недоумение и подозрение.
— Похоронили? — непонимающе переспросил Хираи.
— Что вы имеете в виду? — подхватил Кадзуо, внимательно посмотрел сначала на Араи, окинул пристальным взглядом остальных и остановился на мне.
Теперь недоумение отразилось уже на лице Араи. Он, нахмурившись, посмотрел на Кадзуо, а затем на Ивасаки, ожидая пояснений.
Но все молчали. И молчание это было тяжелее, чем я могла себе представить.
— Теперь и у меня есть вопросы... — протянул Араи.
— Араи-сенсей, дело в том, что Кадзуо... — неуверенно начала я, решив разобраться для начала с этим. Я не могла найти в себе сил ответить на вопросы Кадзуо и Хираи о смысле слов Араи. — Кадзуо все забыл. Потому что перестал быть икирё.
Араи казался теперь не просто удивленным — пораженным. Он посмотрел на Кадзуо, и его взгляд будто заволокли тучи. А затем он покосился на меня, и тогда я заметила мелькнувшее на его лице сочувствие.
И с трудом сдержала порыв отвернуться.
— Ты... действительно все забыл? — Араи пристально посмотрел на Кадзуо. Казалось, он все не мог поверить, что подобное возможно.
Кадзуо поджал губы, и на его лице мелькнула тень недовольства.
— По-видимому... Я-то не помню. Но обстоятельства доказывают... что это действительно так. Вы, как я понимаю, меня знаете? А я должен знать вас?
Араи медленно кивнул.
— Ты забыл все, что происходило в том городе. В таком случае ты не помнишь и о...
Он осекся. А меня электрическим разрядом пронзил страх: что, если Араи скажет хоть слово о Хасэгаве?
Но тот не торопился продолжать, вместо этого посмотрел на меня с молчаливым вопросом в глазах.
— Я же сказала: Кадзуо забыл все.
Я постаралась, чтобы голос прозвучал ровно. Чтобы Кадзуо не догадался: он забыл нечто очень важное, связанное напрямую с ним. И все же этой заминки хватило, чтобы Кадзуо начал что-то подозревать.
— Вы сейчас подразумевали нечто конкретное... Араи-сенсей? — невозмутимо спросил он, и все же его голос обдал нас холодом.
Араи молчал всего мгновение. А затем с непринужденным видом указал на себя:
— О том, почему я беспрепятственно сюда попал и почему заговорил о своей смерти. Ты должен был знать причину, потому я и удивился... что удивлен ты. А вот недоумение... Одзи, насколько я помню?.. Мне вполне понятно.
Я испытала нечто похожее на облегчение. Пусть и довольно странное.
Я не хотела, чтобы Кадзуо заново узнал правду о Хаттори Исао... подобным образом. И была благодарна Араи за то, что он ничего не сказал.
— Меня зовут Хираи Хикару, — несколько рассеянно отозвался Хираи и, качнув головой, поморщился. — Так вы расскажете, в чем дело? Как минимум, ваш друг явно очень хочет услышать ответ.
Кадзуо странно покосился на Хираи, но промолчал.
— Все просто. Я онрё, — объяснил Араи. Таким тоном, будто это самая обычная новость.
Хираи растерянно застыл, будто не понял сказанное. А вот лицо Кадзуо превратилось в ничего не выражающую маску.
— Онрё? — спустя примерно минуту трещавшей от напряжения тишины повторил он.
— Да. Я погиб в этом мире и по определенным причинам попал в тот ужасный город. Вместе с Ивасаки. — Араи кивнул в его сторону.
— И... мы должны в это поверить? — спросил Кадзуо.
— А почему нет? Ты же сам недавно встретился с ёкаями и даже с юрэем, — напомнила ему Эмири.
— Видимо, для мстительного духа я слишком обаятелен, — усмехнулся Араи, а Ивасаки тихо фыркнул.
— Онрё? — Хираи обвел нас скептическим взглядом, давая понять, что сомневается в нашем здравом уме. — То есть вы все это время дружили с мертвым? В том про́клятом городе, кишащем ёкаями? И в страшных историях полагались на онрё?
— Следи за словами. — Ивасаки смерил Хираи неприязненным взглядом.
— Так мы же не знали, что Араи-сенсей — онрё, — пожала плечами Эмири.
— Эмири-тян, то есть если бы ты знала, не стала бы со мной общаться? — приложив руку к груди, словно бы расстроенно спросил Араи.
Та задумчиво свела брови.
— Пожалуй... если бы я узнала об этом в самом начале нашего знакомства, то держалась бы от вас подальше. Даже несмотря на то, какой вы обаятельный.
— Вот бы Ивасаки расстроился. Он бы от меня в любом случае не отстал. Кстати... — Араи повернулся к притихшему Ивасаки. — Обвинения сняты?
— Ты!.. — Он зло выдохнул и скрестил руки на груди. — Мои подозрения — да, а вот обвинения следствия — нет.
— Какие обвинения? — тут же спросил Кадзуо.
— Это не твое дело. Во всех смыслах, — бросил Ивасаки.
— Вообще-то... — начал было Араи, но вновь прервался.
Он знал, что убийство его брата, Араи Акио, все же в некоторой степени связано с Кадзуо — через Хасэгаву.
Вновь замявшись, Араи внимательно посмотрел на меня.
— Хината-тян... — Его лицо выражало невозмутимость с оттенком веселости, но в глазах я уловила отблеск напряжения. И затаенной злости. — Насчет того разговора... Меня просили дать им возможность поговорить, чтобы никто не погиб, чтобы все вернулись к привычной жизни...
Я поняла, о чем он, и от охватившей меня нервозности сцепила пальцы. Я видела: Араи тщательно подбирал слова, чтобы не дать Кадзуо понять — речь о нем. И о Хасэгаве. Вернее, о Хаттори.
— Но, как я вижу, сейчас все целы. И хоть есть определенные проблемы, они не угрожают жизни. А потому теперь я сделаю то, что должен был сделать уже давно. — На последних словах его голос стал холоднее и жестче. Но Араи быстро взял себя в руки и вновь заговорил совершенно спокойно: — В любом случае я очень рад, что все вы не пострадали. Но мне жаль, что я нашел вас только сейчас. Что я... не помог вам раньше.
— Как видишь, мы справились, — пробормотал Ивасаки и сменил тему: — И зачем ты вообще пришел к моей квартире? Решил познакомиться с Сукима-онной?
— Нет, оставлю это тебе, — отмахнулся Араи и насмешливо добавил: — Хотя ты явно очень надеялся на мою помощь.
— С чего бы это? — возмутился Ивасаки.
— А зачем тогда оставил у двери записку со своим номером?
Ивасаки скривился, явно не зная, что ответить.
А я была рада, что разговор сменил свое течение. А то оно явно несло нас к высокому водопаду... Ведь я видела, как насторожился Кадзуо, как заинтересовался Хираи. Араи говорил слишком расплывчато, чтобы кто-то не знающий правду о Хасэгаве мог о чем-либо догадаться. Но именно эта пространность фраз и привлекала внимание, вызывала вопросы — совершенно ненужные.
