Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич

– А сколько средств?

– Не было времени подумать об этом. У меня имеются кое‑какие сбережения. Но ваша правда, мне, пожалуй, могло бы их хватить только на поездку в одну сторону.

– Ладно, – решительно заключила миссис Элмсли. – Я оформлю все полагающиеся на этот счёт документы. На пропавших детей в том числе. Наш бухгалтер сделает смету – посмотрим, сколько средств сможет выделить вам деревня. У меня будет только одно условие.

– И какое же?

– Вы станете извещать меня о каждом своём шаге. Телефонным звонком, если будет возможность, телеграммой. Письмом, наконец. Чтобы я всегда была в курсе всех событий. В случае серьёзных затруднений я вам, к сожалению, не смогу оказать своевременную помощь. Ни расстояния, ни складывающаяся политическая обстановка не позволят мне это сделать быстро. Ещё я постараюсь всё‑таки достучаться до шефа полиции, чтобы он по своим каналам тоже мог как‑то подстраховать ваше пребывание заграницей. Но это уже не точно. Я говорила, что в связи с олимпиадой и выставкой полиция и так стоит на ушах.

– Да, Сири. Я всё понимаю. И ещё у меня будет к вам одна просьба. Она касается Табби.

– Табби? Я слышала, что она пришла в себя. После вашего посещения снова начала говорить.

– Мне удалось найти правильный к ней подход, – сказал я. – Уверяю вас, теперь она станет прежним ребёнком. И мне не хотелось бы, чтобы вы отправляли её на обследование в Лондон, как собирались.

– А она как‑то причастна к пропавшим детям?

– Не думаю, – соврал я. – Просто ей не посчастливилось оказаться в числе их друзей, и только. Её расстроило их бегство. Впечатлительная девочка. Но при этом очень добрая. Джейн сделает всё для того, чтобы её тепло приняли в «Киске».

– Хорошо, – сказала Сири. – Посмотрим. Если всё будет так, как вы говорите, то Табби останется, разумеется, с нами. Что‑то ещё?

– Нет, мэм. Я и так слишком много у вас прошу. И ваши доверие и поддержка неоценимы.

Я был счастлив тем, как сложилась наша беседа.

Пока я собирал необходимые вещи в доме и загружал последними инструкциями голову взволнованной Джейн, Сири Элмсли выправила все необходимые мне документы и даже забронировала место на пароме, который отбывал из Дувра в час дня.

Глава 13. Рассказ адвоката

Данилов, успокоившись, отбросил кувалду и театрально поднял вверх руки.

– Сдаюсь, – сказал он. – Что тут ещё скажешь. Убери пистолет. И, если хочешь, поговорим.

– Зачем ты с ним так? – спросил Илья, показывая на Козырева.

– Да он уже двое суток как сдох. Аккумулятор держит только пять дней. Наверное, подстраховался на случай, если что‑то пойдёт не так. Но… Судя по всему, всё пошло именно так, как он и предполагал.

– Сними с него часы, – приказал Илья, – и передай мне.

Николай отстегнул с руки Козырева браслет и бросил часы Илье, продолжавшему держать его на мушке.

– И что дальше? – спросил Николай.

– Дальше поднимемся наверх и ты мне всё объяснишь. Стой там, пока я не выберусь.

– Хорошо, хорошо.

Разговор у них заладился не сразу. Минут пять Данилов то смотрел волком, то снова начинал напирать на то, что Илья вмешивается не в своё дело. Но, как ни крути, дело уже приняло далеко не тот оборот, который изначально предполагался. Теперь слишком много лиц оказалось задействовано в бегстве детей, и каждое из них представляло для текущей операции опасность. Куда и зачем отправился Козырев? Какие ещё мотивы, помимо кажущегося благородства, заставили Викторию лечь в хронокамеру? Какую роль играл во всей этой драме сам Данилов? ЦУАБу все эти вопросы показались бы имеющими значение, поскольку ставили под угрозу весь план.

Когда Данилов наконец осознал этот новый расклад, то решил, что молчать уже не имеет смысла. Да и Илья, в общем‑то, был ему симпатичен – не такой, как все эти цуабовские переговорщики и ищейки.

– Ладно, – сказал он. – В общем, как ты уже наверняка понял, любил я Викторию Павловну. Вику. Много лет любил, с того самого дня, как появился в доме у Шмуровых. Мне казалось, что она тоже проявляет ко мне интерес. Но, сам понимаешь, кто я и кто Шмуров. Мне не хотелось просто закулисной интрижки. Хотелось, чтобы всё было всерьёз. – Данилов посмотрел на Илью, но тот ничего не сказал.

– С Корзиным, – продолжил он, – Вика познакомилась в школе, где учился её сын, Александр. Шмуров никогда не интересовался его жизнью. Я сомневаюсь, что у него вообще имелись какие‑то отцовские чувства. По своей сути он примитивный прожигатель жизни, ловец удовольствий. Даже не хищник, как многие из его окружения. Но в нём имеется какая‑то лёгкость, я бы даже сказал, романтика. Этим, возможно, он и привлёк в своё время Викторию. Но когда она осознала всю мелкость его натуры, то было уже поздно что‑то менять. Слишком многое теперь связывало с ним Вику – и сын, и знакомства в высоких кругах, и общее увлечение. Я имею в виду прятки. Она его терпела, как какой‑нибудь кактус на подоконнике, к которому привык и с которым жалко расстаться.

– Николай, – перебил адвоката Илья, – давай ближе к сути, если можно, без лирики.

– Ну да. Корзин. Как я уже сказал, познакомилась с ним Вика в школе. Он показался ей умным, чутким, профессионалом в своей сфере. Многое знал о рахах, о прерывателях, о перемещении во времени. На этой теме они, в общем‑то, и сошлись в конечном итоге. Я слишком поздно понял, что между ними происходит что‑то серьёзное. Нет, ни о какой любви там речи не шло. Насколько я знаю, они никогда не были любовниками. Там совсем другое. Корзин от начала и до конца выдумал историю о своём прошлом. Дескать, был он когда‑то женат. Имел дочь. И всё‑то у них в семье было идеально – искренние чувства, взаимопонимание, мечты о счастливом будущем. Пока однажды все втроём они не попали в аварию. Выжил, по его словам, только он. Жена скончалась на месте, а дочка до сих пор находилась в коме, и шансов на то, что её удастся спасти, уже не осталось.

– Откуда ты узнал обо всём этом? – снова перебил адвоката Илья.

– Вика сама мне однажды рассказала. Много позже. После того, как поняла, что её просто‑напросто развели, как девчонку. Он ведь её даже в больницу возил, вместе с ней сидел в палате рядом с девочкой, подключённой к аппарату искусственного поддержания жизни. Представляешь? После такого трудно в чём‑либо усомниться. А в итоге всё свелось к тому, что Корзин попросил Вику достать для него часы и хронокапсулу. Именно они изначально были его единственной целью. Камеру он где‑то уже сумел достать. Ту самую, которую ты видел в подвале. Уверял Вику, что хочет всё исправить в своём прошлом. Сделать так, чтобы этой аварии не произошло. И Вика достала ему всё необходимое. Даже свела его со своим настройщиком, который привёл часы в нужное Корзину состояние и научил ими пользоваться. Тогда‑то настройщик и попал к нему в оборот. И в критической ситуации пригодился. Не знаю, как он смог на того надавить – ведь у него ни семьи, ни близких. Возможно, снова привёл в действие своё умение выкручивать людям наизнанку мозги. А потом просто избавился от него, как и от Кирилла, испугавшегося в последний момент последовать за своими друзьями. Однако совсем скоро Корзину захотелось большего. Если бы удовлетворился уже достигнутым, то никто так ничего бы и не заподозрил. Но власть и потенциальные перспективы – это же как наркотик. Да что такое часы и одна‑единственная хронокапсула по сравнению с тем, чем он мог бы при удачном стечении обстоятельств завладеть? И Корзин начал второй акт своей пьесы. Признался Вике в любви. Сказал, что не знает как ему теперь быть – исправить прошлое или попытаться построить будущее здесь, разумеется, вместе с Викой. И был момент, когда она почти поддалась на его чары. Психологом он и правда оказался отменным. Такова уж его природа. То ли по глупости, то ли от самовнушения, но он явно заигрался. Просто‑таки фанатично начал преследовать Вику. Понимал, что та не любит Шмурова и что занять его место он вполне может. Такой его натиск смутил Вику. Почти даже напугал, хотя она женщина и не из пугливых. Это происходило как раз в то время, когда она узнала о своей смертельной болезни. Быстро начала таять. Переписала завещание, понимая, что если усадьба достанется Шмурову, тот совсем забудет о существовании сына, и бедный мальчик останется ни с чем и к тому же ещё между легкомысленным отцом и Корзиным, который обязательно постарается добраться до раховских технологий уже через Александра. Корзин, поняв, что заигрался, слегка сбавил свои обороты, но от цели своей всё же не отказался. Решил теперь проявить якобы благородство. Правда, предварительно убедил Александра и его друзей в том, что они должны во что бы то ни стало спасти обречённый на гибель мир и отправиться в прошлое. Вику же потом уговорил последовать за ними, понимая, что хронокамера излечит её от рака. Ведь если она останется жива, то он ещё сможет побороться за свой приз.