Прерыватель. Дилогия (СИ) - Загуляев Алексей Николаевич

– Квадрат Полибия. Есть такой метод кодирования. Довольно древний. В квадрат, к примеру, пять на пять ячеек, вписываются буквы алфавита, а слева и сверху этого квадрата строки и столбцы нумеруются по порядку. Впрочем, я сейчас для наглядности нарисую.

Сэр Артур взял наполовину исписанный лист бумаги и расчертил на нём квадрат с двадцатью пятью ячейками.

– Вот, скажем, – продолжил он, – буквы в квадрате идут в обычном порядке. Тогда ваше «OUI» в числовом выражении станет выглядеть так: 3‑4‑4‑5‑2‑4. Согласитесь, это полнейший бред. Потому что вы знаете, что известная вам часть кода начинается с «два и шесть», да и повторяющиеся друг за другом четвёрки невозможно изобразить корректной перестановкой стрелки, если, конечно, код не предназначен для использования обеих стрелок часов. В любом случае, мы нигде не наблюдаем последовательности «два и шесть». Так что моя простая идея, к сожалению, не работает. Но… – и сэр Артур поднял вверх указательный палец. – Никто не мешает двигаться нам в этом направлении дальше. Квадрат Полибия лёг в основу другого изобретения, которое, в свою очередь, стало предтечей одной техники чтения, которой многие пользуются и до сих пор.

– Умеете вы заинтриговать, сэр Артур, – промолвил Уэллс.

– Для этого, – сказал Дойл, поднимаясь из‑за стола, – нам следует переместиться в мой кабинет, чтобы я смог воспользоваться библиотекой. На память эту штуку я воспроизвести, пожалуй что, не смогу.

Кабинет сэра Артура располагался в доме на первом этаже.

По дороге туда мы успели познакомиться с его новой супругой, Джин, с которой поженились они год назад, после того как умерла от туберкулёза первая жена Дойла, Луиза, подарившая ему двух детей. Свою дочь, девятнадцатилетнюю Мэри, сэр Артур успел отправить в музыкальный колледж в Дрездене, поэтому познакомил только со своим шестнадцатилетним сыном Артуром Аллейном Кингсли.

Восторг мой от всех этих встреч делался всё сильнее. На несколько минут я даже позабыл о цели нашего с Уэллсом визита. Эх! Я бы остался здесь, наверное, на долгие месяцы, впитывая всю эту атмосферу творчества, любви и заботы. Но я ведь понимал, что не являюсь тем, кому вообще положено находиться в Кроуборо, да и к тому же я помнил, что совсем скоро, через несколько лет, вся эта идиллия будет разрушена чудовищем мировой бойни, которое унесёт жизни брата и двух племянников сэра Артура, а его сын, с которым мы беседовали десять минут назад, скончается в тысяча девятьсот восемнадцатом от «испанки». Утешало лишь мимолётное замечание мистера Уэллса о том, что в этой временно́й линии не всё складывается так, как мы знаем из своей реальности. Но пока что я видел и слышал то, о чём уже читал в учебниках по истории. Сэр Артур после тяжёлых утрат сделается ярым апологетом спиритических практик. А в тысяча девятьсот тридцатом умрёт от сердечного приступа вот в этом доме, стены которого сейчас дышат теплом и счастьем. Насколько всё это счастье зыбко, насколько неустойчиво то равновесие, которое казалось мне в этот момент прочным и неподвластным никаким ураганам истории и никаким выпадам злого рока.

Когда мы оказались наконец в кабинете, сэр Артур достал из книжного шкафа справочник и быстро отыскал в нём нужное место.

– Да! – воскликнул он. – На этот раз повезло. Смотрите.

Он развернул перед нами книгу и ткнул пальцем в похожий на квадрат Полибия рисунок. В его ячейки, шесть на шесть, также были вписаны буквы, но, помимо простых литер, там имелись и дифто́нги [9], свойственные французскому языку.

Я всмотрелся в картинку и быстро отыскал требуемый ответ.

В ячейке, соответствующей координатам 2–6, располагался как раз дифтонг «OU», а буква «I» разместилась в ячейке 1–2.

– Похоже, – сказал я, – это то, что мы ищем. А что это за кодировка?

– Ночная азбука Николя́ Барбье, – ответил сэр Артур. – Он изобрёл её, служа у Наполеона, когда потребовалось читать шифрованные донесения в ночное время, на ощупь, дабы не выдать в темноте своего месторасположения. Позже её усовершенствовал Брайль. Но изначально для незрячих и слабовидящих использовали именно эту ночную азбуку. На толстом листе бумаги накалывали шилом отверстия в два вертикальных ряда, по шесть отверстий в каждом ряду. Количество таких отметин в первом и втором рядах и означало координаты искомой буквы. К примеру, одна точка в первом ряду и одна во втором говорили о том, что искомая буква находится в ячейке «один‑один» – и это буква «А». И так далее. Смотри́те на ячейку с координатами «два‑шесть». Видите?

– Да‑да, – подтвердил я. – «OU».

– А теперь, – продолжил он, – наша искомая вторая часть: «I».

– Один‑два, – вслух резюмировал я.

– Вот вам и весь шифр: два‑шесть‑один‑два. Мы, конечно, можем и ошибаться, но выглядит такая версия, согласитесь, довольно убедительно. Как вы считаете?

– Да, – воскликнул я. – Мне она кажется единственно верной. По крайней мере, на что‑то другое времени, при всём желании, не остаётся. Попробую это. Примите мою бесконечную благодарность, сэр Артур. Не знаю, как бы мне пришлось действовать, не окажи вы мне эту бесценную помощь.

– Полноте, – махнул рукой Дойл. – Даже самому сделалось интересно. И всё же приятно хоть на минуту оказаться Шерлоком Холмсом. Эх, старина Холмс, – вздохнул он, – придётся мне с тобой нянчиться до самой моей смерти.

– Не знаю, – вставил зачем‑то я, – будет ли вам приятно, но мне кажется, что ваш Холмс переживёт ещё не одно столетие, радуя своими приключениями людей.

– Вы полагаете? – чуть прищурившись, сказал Дойл.

– Даже более чем.

Сэр Артур ещё несколько секунд внимательно смотрел на что‑то над моей головой, а потом на полном серьёзе добавил:

– А вам, мадам, приходилось когда‑нибудь участвовать в спиритических сеансах?

– Да как вам сказать, – удивившись такому неожиданному вопросу, задумчиво произнёс я. – В каком‑то смысле, наверное, приходилось. А почему вы об этом спросили?

– Есть в вас что‑то такое, – сэр Артур сделался ещё серьёзнее, – чего я не могу до конца уловить.

– И что же?

– Такое впечатление, будто в вас умещаются сразу две личности. Только не подумайте, что я имею в виду какое‑то душевное отклонение. Нет‑нет. Ни в коем случае. Я такое частенько наблюдал раньше и в Герберте. Я вам когда‑нибудь говорил об этом, дружище? – обратился он уже к Уэллсу.

– Не припомню такого, – покачал головой тот.

– Хм, – сэр Артур опустил глаза и потёр пальцами виски. – Это я, впрочем, так, к слову. Простите ещё раз за мою вольность. Я чем‑то ещё могу вам помочь?

– Пожалуй, – сказал я, несколько напуганный прозрением сэра Артура, – этого достаточно. Теперь мне нужно непременно воспользоваться предложенным вами ключом. Пора вернуться в деревню.

– Что ж… – заключил Дойл, – рад был знакомству. В таком случае, говорю до свидания. И всяческих вам удач в вашем загадочном деле.

– Благодарю.

На том мы и распрощались.

Глава 12. Неожиданная находка

Вечером после отбоя я уже стоял перед часами в актовом зале.

Джейн, которой пришлось подменять меня в течение целого дня, справилась со своей задачей отлично и, понимая это, теперь не отходила от меня ни на шаг, уверенная в том, что я просто обязан посвятить её в тайну злополучного шифра. Я, собственно, этому и не возражал. Существование секретного подземелья всё равно должно быть озвучено миссис Элмсли. И, кроме этого, Джейн предстояло оставаться старшей в «Киске» и дальше, пока я буду занят разъездами, гоняясь за тенями пропавших детей.

Я снял стекло с часов и попробовал манипулировать сначала минутной стрелкой. Замок не сработал. То же самое я повторил с короткой часовой – результат нулевой. Получалось, что нужно комбинировать обе стрелки, если найденный код всё‑таки верен. С третьей попытки, когда я двигал сначала минутную, а потом часовую стрелки, вход в фальшкамине открылся.