— Нет проблем, — обрадовался Лис. — Серьёзно, я только об этом и мечтаю.
— Лучше поторопись, — Маржана тронула струны на золочёных гуслях, и те отозвались расстроенной какофонией, от которой у Лиса пробежал мороз по коже.
— Спешу, как могу. А что, у заклятия есть определённый срок? Сколько у меня времени?
— Тебе видней, когда там твоё сердце совсем заледенеет.
— Да что ты заладила! — княжич скрипнул зубами. — Говорю тебе: всё со мной в порядке. Я тот же Лис, которого ты знала. Только повзрослел немного и слегка разочаровался в людях.
— А люди, наоборот, тобой очарованы, — впервые за всё время их беседы мара улыбнулась. — Только и слышу, что хвалы да здравницы княжичу. Из тебя плохой друг, Лис. А возлюбленный — ещё хуже. Но, возможно, со временем из тебя выйдет хороший правитель.
— Так останься и проверь, — эти слова вырвались сами собой.
Тут мара призадумалась. Лис счёл это хорошим знаком и продолжил уговоры:
— Послушай, я за этим тебя и искал. Верных людей рядом мало, а врагов — много. Ратибор спит и видит, как бы меня извести. Сестрица Доброгнева мечтает занять моё место. Мне было спокойнее, когда я знал, что ты всегда прикроешь, оградишь, приласкаешь.
— Не пойму, кто тебе нужен. Охранница? Полюбовница?
— В первую очередь мне нужен кто-то близкий. Кому можно доверять. Я чувствую себя очень одиноко, — Лис вздохнул. — Да, между нами случались недопонимания. Мы оба были не правы и наделали глупостей, Маржана. Но давай всё забудем, начнём с чистого листа.
— Что ты несёш-шь, — мара аж зашипела. — Значит, «оба»? И в чём же я была неправа, позволь узнать?
— Ты ушла в тот момент, когда была нужна мне больше всего, — обида подступила комом к горлу. — Всё просто рухнуло в одночасье. А тебя не было рядом.
Маржана дёрнулась, как от пощёчины.
— А сколько раз я предлагала тебе бежать вместе? Трижды? Четырежды? Сколько подставлялась ради тебя? Кощей меня за это в предательницы записал, сжить со свету хотел. А ты обещал защитить и не защитил. Так кто кого бросил?
— Вообще-то, я тебя спас. Еле упросил отца, чтобы тебя не трогали.
— Ага, и поэтому меня просто выгнали. За то, что я выполняла твою просьбу.
— Вот именно! Просьбу, а не приказ, — Лис чувствовал, что закипает. — Ты сама решила мне помочь, отдала ключ от сокровищницы. Никто тебя не заставлял. К тому же это всё равно не помогло: волшебные предметы, которые я оттуда взял, матушку не спасли…
— И в этом тоже я виновата? — Маржана вскочила.
Была бы это какая-нибудь другая мара, Лис бы подумал, что пора защищаться. Саблями его не зарубить, а вот кошмарными снами извести можно. Но он верил: Маржана до такого не опустится.
— Нет. По правде говоря, я совсем на другое злюсь. — Раз уж они решили говорить начистоту, нужно было идти до конца. — Помнишь, ты сказала, что можешь спрятать меня в тенях так, что отец не найдёт? А я попросил, чтобы ты спрятала не только меня, но и Василису.
— Ага, и ещё Ванюшу с Весьмиром. Или как там звали этого дивьего чародея, который потом Кощея порешил? Такую толпу укрыть — никаких теней не напасёшься! — Маржана почти кричала. — Одного тебя могла бы, да. А остальных — нет. Мара может взять с собой в тень только того, кто сердцу люб.
— Ты никогда не говорила, что любишь меня, — опешил Лис.
— Не знала, что о таких вещах говорить надобно. Сказать можно всё что угодно. Тебя мама не учила, что верить надо делам, а не словам?
Если бы Лис не знал Маржану так хорошо, он бы подумал, что она сейчас заплачет. Но глупости. Мары не плачут вообще-то. Нет у них слёз.
Наверное, Маржане казалось, что княжич её использовал. Возможно, в какой-то мере так оно и было. Но ведь все друг друга используют, разве нет? Лис не чувствовал за собой вины, хотя чутьё подсказывало, что должен бы. Он задумался: а что бы сделал Май на его месте?
— Э-э-э… я благодарен за всё, что ты для меня сделала.
— Молодец, Маржана, хорошая девочка, делай так ещё, — фыркнула мара. — Я для тебя что-то вроде цепной собаки, да?
— Не, больше на рысь лесную похожа. Их, говорят, нельзя приручить, — попытка всё обратить в шутку вышла неудачной.
Мара развернулась, собираясь уходить, и княжич, срывая голос, крикнул ей в спину:
— Я тоже звал тебя с собой! На подвиг ратный. Никому другому не предложил — только тебе! А ты послала меня к чёрту, помнишь?
— Как же, помню, — Маржана резко развернулась. Её чёрные, как вороново крыло, волосы взметнулись и рассыпались по плечам. — Утку, зайца, ларец добывать. На верную смерть, зато вместе. Прямо романтика по-навьи.
— Ну, у Весьмира с Отрадой Гордеевной получилось же. И никто не умер. Кроме Кощея.
Мара зло прищурилась. Видать, не очень приятно было знать, что кто-то другой совершил подвиг, который мог бы достаться ей.
— А тебе самому, мил друг, нормально было бы папку жизни лишить? Да, негодяй он, каких свет не видывал. Но всё ж отец родной. Спалось бы хорошо потом?
— Не знаю… — Лис опустил плечи и сник.
Он и в самом деле знал.
Где теперь тот мальчик, который подбирал и выхаживал птиц, а при одной мысли об убийстве приходил в ужас? Вырос и стал злым.
Тогда он предпочёл, чтобы Кощееву смерть нашли Весьмир с Отрадой. Теперь же… возможно, рука бы и не дрогнула. А кошмары? Да пёс с ними, можно подумать, они так не снятся?
— Часто видишь дурные сны? — мара словно прочитала его мысли.
— Угу.
— Ладно, — голос Маржаны вдруг потеплел. — Я останусь.
— Что⁈
— Что слышал. Должен же кто-то защищать тебя от ночных страхов. Мы, мары, это хорошо умеем. Я на твоей стороне, Лис. Но и ты будь на моей. Больше никаких недомолвок, хорошо?
— Обещаю, — княжич шагнул к ней. — Обнимемся?
Маржана обвила руками его шею, прижалась, спрятала лицо на плече. Но когда Лис приподнял её за подбородок, чтобы поцеловать, отпрянула:
— Придержи коней, княжич. Я тебя ещё не простила.
— Ладно. А что мне сделать, чтобы простила? Хочешь, разрешу приходить, навещать Василису?
— Не стоит, — мара посуровела. — Ты прав, что никого сюда не пускаешь. Это опасно, лёд слишком хрупок. А я просто позлить тебя хотела, вот и заупрямилась. Покажу, где нашла лазейку в заклятии. Ты только исправить не забудь.
Лис кивнул:
— Спасибо. Клянусь, я не подведу!
— Посмотрим.
Каким же всё-таки обидным бывает недоверие, когда его испытываешь не ты, а к тебе! Притом незаслуженно. Лис всё ещё не чувствовал вины, но готов был притвориться, что чувствует, — лишь бы Маржана осталась.
— Может, ты хотела бы снова стать над всеми марами начальницей? — широко улыбаясь, предложил он.
— А сестрица Муна справляется?
— Вроде да.
— Тогда не надо. Я буду твоей тенью, княжич. И только твоей.
И это прозвучало даже лучше, чем признание в любви.
Когда Маржана ушла (вернее, просто исчезла), Лис ещё немного задержался в покоях матери. Рука так и тянулась поправить выбившуюся из косы прядку, но промороженные волосы невозможно было пригладить: он столько раз пытался.
— Надеюсь, я всё делаю правильно, мам… — вздохнул он.
Василиса не могла ответить, но Лису казалось, что она всё слышит. Прежде он часто приходил в башню, говорил с матерью, но потом стал заглядывать всё реже и реже. Слишком тяжело было видеть её такой.
Он собрался было уйти, развернулся и столкнулся лоб в лоб с Мареной.
— Что, пригрел мару на груди? — недобро хохотнула та.
— Фу, не пугай меня так, — княжич опустился на кресло, вытирая так некстати выступивший на лбу холодный пот.
— Имей в виду, она тебе не пара, — Смерть присела на подлокотник, обвивая шею княжича ледяной рукой. Брр… его и без того трясло. Удружили ветерки, ничего не скажешь.
— Рена, ты что это? Ревнуешь? — устало вымолвил Лис. — Сама же говорила, мол, водись с другими девицами, сколько хочешь.
Марена снова рассмеялась:
— Я? Ревную? Выдумал тоже. Милый, она же мара!
