— И что с ним сделали? Под замок посадили? — скривился Галарид. — Хлеб-воду носят. Конечно, он будет молчать. А Кощей бы уже давно всё вызнал-выпытал.
— И мы вызнаем. Ай, да больно же!
— Терпи, княжич. Огнепёсок кто разогнал? А они, между прочим, на крыс охотились. На днях эти хвостатые порылись в моих травах, всё попортили, нагадили. Кто за это ответит?
— Коловершу заведи, — посоветовал Лис. — Вон, на кухне недавно Камышка деток принесла. Знатные крысоловы будут.
Но старику, похоже, просто нравилось ворчать:
— А кто велел разукрасить замок, словно бирюльки детские? Все эти ленты пёстрые, огни яркие? Навьим людям всё это ни к чему. В предзимье до́лжно тихо сидеть, предков почитать да Смерть-матушку.
Услышав это, Лис даже усмехнулся. Жаль, Рена не слышит. Она бы порадовалась. А целителю сказал так:
— Новое время — новые традиции. Не будет больше как при Кощее.
И это он ещё вежливо выразился. Не осадил старика, не рявкнул: «Не твоего ума дело!» — хотя очень хотелось.
— Неужто правду люди говорят, что сын к отцовской гибели руку приложил? — прищурился целитель.
Вот тут уж Лис не сдержался: невысказанные слова сами собой прыгнули на язык.
— Не твоего ума дело! Лечи давай. Когда я смогу встать?
— Да теперь уж, надеюсь, никогда, — губы целителя расплылись в неприятной улыбке. — Я давно за тобой приглядывал, подбирался.
Лис собрался было закричать, позвать на помощь, но язык не слушался, ни звука не слетело с губ. Вот негодяй Галарид. Предатель! Он ненавидяще смотрел на целителя, не в силах пошевелить и мизинцем. И чарами себе не помочь.
— Вращай глазами сколько хочешь, щенок. И на бессмертие своё хвалёное не уповай. Тебе от него только вред будет, когда прикопают в землице. Век будешь лежать, никто не найдёт. Но останешься в сознании. И поделом тебе, тварь неблагодарная!
Целитель невозмутимо принялся собирать свои припарки и курильницы, пока Лис надувал от злости щёки.
«Рена!» — мысленно позвал он. А вдруг услышит?
Нет, тишина.
«Марена, помоги!» — княжич из последних сил наморщил лоб.
И в этот миг за дверью послышался топот ног. Дверь распахнулась, и в комнату влетел Айен.
— Лечим, лечим, — Галарид, как ни в чём не бывало, улыбнулся советнику. — Загляни попозже, дружок.
Лис смотрел глазами полными ужаса: неужели Айен ничего не заподозрит, просто возьмёт и уйдёт? Спасение было так близко.
Советник замешкался, словно решая, подождать снаружи или внутри. И тут в коридоре снова послышались шаги, и за плечом Айена возник Май.
Он толкнул здоровяка внутрь и тростью закрыл за собой дверь.
— Княжичу нужен покой, — рассердился целитель. — Ишь, растопались.
— Стой здесь, — скомандовал Май, и Айен, прислонившись спиной к двери, сплёл на груди могучие руки.
— Если вы будете мне мешать, я не ручаюсь за сохранность здоровья княжича, — целитель попытался загородить Лиса собой, но Май отшвырнул его в сторону.
— Княже?
Лис и хотел бы отозваться, но не мог. Оставалось надеяться, что советник сам не дурак и всё поймёт. И он понял!
— Айен! Держи гада!
Галарид схватил яшмовую курильницу и дунул. В воздух взвилась то ли зола, то ли пыль, и здоровяк взвыл, схватившись за глаза. Но надобно сказать к его чести — от двери не сдвинулся ни на шаг.
Целитель дёрнулся к окну. Прыгать собрался, что ли? Расшибётся же? Или ему без разницы? Эх, что же советники медлят. Схватить бы негодяя и допросить. А то он сетовал вон, что нынче с преступниками слишком мягко обходятся. Вот и узнал бы на собственной шкуре, правда ли это.
Айен, щурясь, расставил руки в стороны и пошёл не на Галарида, а куда-то мимо. По его щекам катились слёзы. Ну, слепой, что с него взять. Правда, когда целитель пошевелился, Айен тут же выровнял направление. Только не поздно ли? Старик уже карабкался на подоконник. И тут Май метнул трость. Прицелился или нет, а попал точно по темечку.
Целитель охнул и повалился спиной назад прямо на руки Айену. Тут-то его и скрутили, голубчика.
Лис с облегчением выдохнул, и это отняло у него последние силы. Он закрыл глаза и погрузился в зябкую темноту.
* * *
Когда княжич открыл глаза, то обнаружил, что сам лежит на голой земле, а его голова покоится на коленях у Марены.
Смерть задумчиво перебирала длинные каштановые пряди (редкий для навьих людей цвет, между прочим) и что-то тихонечко напевала.
Встретившись взглядом с Лисом, она оборвала песню.
— Очнулся, милый?
— Где я? — он повертел головой (взгляд натолкнулся на каменные стены и потолок), потом поднял руки и посмотрел на свои ладони.
Тело болело, но слушалось. Значит, былой ужас остался позади?
— В Сонном царстве.
А вот это было уже интересно.
— Никогда бы не подумал, что оно похоже на пещеру.
— Каким ты его видишь, таким оно и явится. Видно, на душе у тебя пустовато. Одни голые камни остались, редкий мох да вот ещё — слышишь? — родник где-то бьёт, — Марена вздохнула.
— Погоди… значит, моя мать тоже где-то здесь? — Лис вскочил. Голова закружилась, но он устоял на ногах. — Все говорят, когда Кощей её заколдовал, она в Сонное царство отправилась.
— Нет, Василиса живёт в своём сне. Это что-то вроде мыльных пузырей — у каждого свой. Нет ни входа, ни выхода. Только ты наедине со своим внутренним миром.
Лис задумался, пытаясь осмыслить услышанное. Надежда увидеть мать вспыхнула огоньком и тут же погасла. От обиды аж скулы свело.
— Я звал тебя. Нужна была помощь, а ты не пришла, — зло выплюнул он.
— Так я и не собачка, чтобы по каждому твоему зову прибегать. Занята была, — Смерть пожала плечами. — Твоими стараниями, между прочим. К тому же я тебя не бросила. Советникам твоим кто вложил в голову мысль срочно навестить княжича, как думаешь?
— Если так, то спасибо, — Лис покраснел.
Немного попереминавшись с ноги на ногу, он всё-таки осмелился спросить:
— И как там дела в Дивьем царстве?
— Плохо.
— О, это хорошо! — княжич потёр ладони.
— Но Ратибор пока твёрдо стоит на своём.
— Ничего, ещё срок не подошёл. Есть время передумать, — Лис почесал в затылке. — Слушай, может, знаешь, этот Галарид с чего на меня взъелся?
— У него спроси. Со мной он, знаешь ли, не делился. А ты много кому не нравишься. Учти, с каждым днём у тебя появляется всё больше врагов, — Смерть сказала это с лёгкой грустью в голосе, но Лиса ничуть не проняло. Он же не серебряный, чтобы всем нравиться.
— Как хорошо, что не все они способны отправить меня в Сонное царство. Кстати, а как это делается? Я видел ледяное заклятие Кощея. Галарид меня просто палочкой тыкал и благовониями окуривал. А результат один?
— Есть много способов, — кивнула Марена. — Тебе зачем?
— Чтобы больше не попасться на эту удочку, конечно. Да и просто любопытно, — княжич распустил шнур на рубахе и почесал красную точку на груди — туда проклятый целитель тыкал чаще всего.
— Всё колдовство от сердца идёт. И вся жизнь тоже. Чтобы погрузить человека в вечный сон, надобно остановить текущую по жилам кровь.
— Но это же означает смерть. Разве после этого ты не придёшь, чтобы перерезать своим серпом нить судьбы?
— Ну твою-то так просто не перережешь, — усмехнулась Марена.
— Понимаю. Но моя мать не была бессмертной.
— Думай, милый, думай. А кто её заколдовал?
— Кощей! Хочешь сказать, он поделился с ней капелькой бессмертия?
Марена захлопала в ладоши.
— Браво! Догадался всё-таки. Именно капелька бессмертия — необходимый компонент для заклятия вечного сна. Целитель взял её у тебя, Кощей — у себя. Бывают ещё волшебные фрукты, в которых она вызревает. Тот, кто откусит, — тоже сюда перенесётся.
Лис слушал и мотал на ус.
— А всякие чародеи-сноходцы?
— Ну так они не сюда попадают, а ходят по Дороге Снов. Чтобы на неё выйти, бессмертие не нужно. Вот если умереть на ней, тогда да, всяко может быть. То ли призраком бесплотным станешь, то ли в пузырь попадёшь. Но тебе это тоже не грозит, броди себе по снам на здоровье.
