— Это если я отсюда выберусь, — Лис вздохнул.
Марена же посмотрела на него снисходительно-ласково, как смотрят на не очень умных, но всё ещё любимых детей:
— А я здесь зачем, по-твоему, дурачок? Не беспокойся, выведу.
— Так, может, ты и мать мою вывести можешь?
— Ты уже спрашивал, — Смерть насупилась. — Мог бы слушать, что я тебе говорю.
— Да-да, я помню: ни жива ни мертва, не в твоей власти. Но меня-то ты вывести можешь почему-то.
Марена встала, шагнула, приблизилась к нему так, что меж ними нельзя было даже ладонь просунуть. Сквозь милые черты проступил истинный грозный лик:
— Потому что ты — мой суженый. Понятно?
Лис нервно сглотнул.
— Ага. Чего ж непонятного? На свекровь, значит, милость не распространяется.
Впервые он ощутил страх, поэтому попытался отшутиться. И Марена, конечно, это почувствовала, отстранилась.
— В скоморохи бы тебе, а не в князи.
— А что, я б пошёл. Мороки меньше. И никто убить не пытается.
— Тебя всё равно пытались бы. Уж больно язык длинный и рожа наглая, — Смерть улыбнулась. Похоже, не злилась больше.
— Ты прости, — Лис покаянно повесил голову. — Знаю, ты не любишь, когда тебя боятся. Но когда я вижу твой истинный облик, ничего не могу с собой поделать — трясутся поджилки. Ты уж постарайся его являть не слишком часто.
— Ладно, я учту. А тебе пора просыпаться, — Марена вдруг резко толкнула его в грудь, и Лис, неловко взмахнув руками, начал заваливаться назад.
Всё происходило медленно, воздух сделался вязким, будто бы княжич упал в кисель. Свет перед глазами померк. Совсем тихо, где-то на краю сознания он услышал, как Марена пробормотала вслед: «Ах, найдётся ли однажды тот, кому по нраву будут все мои лики?» — и Лис проснулся.
Тяжело дыша, он сел на собственной постели, озираясь по сторонам. Май налетел на него, порывисто обнял:
— Живой!
Айен от всей души молодецкой хлопал княжича по спине и плечам, сияя крупными, как у коня, зубами. Целитель Галарид лежал рядом на полу, спелёнутый, как кукла, и шипел, изрыгая проклятия.
— Чур меня. Чур всех, — Лис сделал охранный знак. — Ты, предатель, язык не распускай. Проклянёшь — пожалеешь. Даже на том свете тебя достану.
Старик заткнулся — видно, понял, что это не простая угроза.
Княжич спустил ноги на пол, но встать не решился — слабость ещё давала о себе знать.
— Узнали уже, почему он на меня покушался? — он глянул на Мая, потом на Айена. — Дивий прихвостень? Или сестрица подослала?
— Молчит, гад, — Май ответил за обоих. — Придётся подробное дознание провести.
Судя по кислому виду советника, ему совсем не нравилась эта мысль.
— Отдайте его мне, — Айен щёлкнул костяшками пальцев. — Уж я-то его выведу на чистую воду. Будет знать, как нашего княжича одурманивать.
И тут Лису в голову пришла замечательная идея.
— Слышь, вражина, — он пнул Галарида босой пяткой, — а был ли ты во дворе, когда я вече устраивал, просьбы людские слушал?
Старик молчал, но Май вдруг припомнил:
— Не было. Я ж тогда раненый валялся, а он со мной был.
— Ах, жаль. Значит, завтра не помрёт. Ладно, попробуем иначе.
Лис наступил пленнику на лицо и пропел новое заклинание:
«Внутренний огонь изнутри сожжёт, отворит уста и сорвёт печать. Тот, кого коснусь, больше не солжёт. Тот, кого коснусь, будет отвечать».
Галарид, выпучив глаза, заорал и выгнулся от боли. Лис поморщился, убирая ногу:
— Не так громко, приятель. А теперь давай поговорим…
Глава пятнадцатая
Бремя наследника
— Ладно, давай поговорим, — простонал Галарид, и его тело тут же перестало корчиться, а болезненная гримаса на лице сменилась облегчением. Губы даже тронуло подобие улыбки. — Что ты хочешь узнать, княжич? У меня от тебя нет никаких тайн.
Май и Айен ошарашенно переглянулись, а Лис потёр руки. Ага, получилось!
— По чьему наущению ты пытался меня убить?
— Не убить, княжич. Только обезвредить. Жизни-то тебя не лишишь.
— А ты к словам не придирайся, — поморщился Лис. Хотя да, чего он хотел от заколдованного. — Кто тебя подослал?
— Никто, — связанный по рукам и ногам целитель неловко пожал плечами. — Я сам решил.
— Хочешь сказать, ты не шпион Ратибора? Не связан с дивьими?
— Небо упаси! Ненавижу этих белобрысых лютой ненавистью! — Галарид аж сплюнул от презрения.
— Значит, ты служишь сестрице Доброгневе?
— И снова нет. Кощей лишил её своей милости, значит, и мне с ней связываться не след. Пусть скажет спасибо, что жива осталась после того, как столько лет батюшку обманывала, не дочкой, а сыном притворялась. Это ж какой свинюкой надо быть.
Тут до Лиса начало доходить. Но он предпочёл, чтобы старик своими устами подтвердил догадку:
— Кому ты служишь, Галарид? Кто твой господин?
— Кощей Бессмертный, кто же ещё, — в выцветших глазах целителя вдруг загорелся фанатичный огонёк. — Я был с ним рядом с юных лет. Его, не моих. Нелёгкое было времечко, но хорошее. Мы вместе у сволочей дивьих на рудниках горбатились. Вместе бежали. Я всей нашей братии раны латал, и Красимиру тож. Да ты, небось, и не знаешь? Отца твоего так прежде звали. Кощеем он уже потом поименовался.
— Знаю, — насупился Лис. — Так, выходит, ты старый друг отца?
— Ах, если бы… — вздохнул Галарид. — Где он и где я? Я не как Ешэ, не осмелился в друзья набиваться. Восхищался издалека, старался быть полезным. Всегда.
Хоть этот старик и пытался его сжить со свету, Лис не мог не восхититься преданностью. Даже почувствовал укол зависти, но в тот же миг опомнился и мысленно обругал себя. Нешто у него верных людей нет? Вот же они, рядом сидят, смотрят на целителя волками. И не-людей верных тоже хватает: Маржана, например. Не говоря уже о самой Марене… хотя та, небось, и Кощею помогала.
Пока княжич загибал пальцы, пытаясь подсчитать самых преданных соратников, Галарид вперил в него укоризненный взгляд.
— Я верил тебе, Лютогор. Думал, продолжишь дело отца. А ты наворотил делов. Мир вон с дивьими заключил. Ну какой с ними может быть мир?
— Я не собираюсь оправдываться, — процедил Лис сквозь зубы. — И вообще, тут я задаю вопросы! Ты решил поднять руку на своего княжича — без малого князя — лишь за то, что он в голодное время свой народ решил пощадить, не посылать хороших парней и девиц на убой?
Нет, не оправдываться всё-таки не вышло. Не перед Галаридом, перед самим собой. Откуда только взялась эта идея, что заключать мировую — это путь труса? Наверняка ж влияние Кощея, а как засело…
— Твой отец правил сильной рукой, — целитель закашлялся, попытался перевернуться на бок, но не вышло. — Ты ещё щенок по сравнению с ним. Но я думал, пройдёт время, окрепнешь, заматереешь. Отмахивался от всех разочарований. Считал себя старым брюзгой, который только и знает, что штаны просиживать да ругать молодёжь. Но, княжич, я, может, и стар, а всё ж не дурак, и палочки у меня не только от хворей. Для колдовства и гаданий тоже есть. Они никогда меня не подводили. И вот решил я однажды раскинуть на твою судьбу. И прочитал там такое, что седых волос на моей голове вмиг прибавилось. Сперва не поверил. Перераскинул. Потом ещё. Но судьбу не обманешь, княжич, она всё видит. Может, скажешь мне сейчас, глядя глаза в глаза, честно, без утайки — за что папку-то сгубил? На трон присесть захотелось?
Айен, сжав кулаки, рявкнул:
— Ты чего несёшь, старый хрыч? Все знают, что Кощея извели дивьи: чародей Весьмир и воительница Отрада.
— Не на меня гляди, советник. На княжича своего взгляни. Чего-то он покраснел до ушей, а? Спроси его, кто помог Весьмиру и Отраде до острова Буяна добраться? Кто доброго жеребца из отцовских конюшен отдал? А самое главное, кто их научил, где Кощееву смерть найти?
— Это правда? — Айен всем корпусом развернулся к Лису, и тот кивнул.
— Да. И поверь, у меня были причины так поступить.
А сам подумал: советнику, может, потом и стоит рассказать, как всё на самом деле было, но уж точно не при Галариде.
