— А ты знал? — спросил Айен у Мая.
— Тс-с, — Май тронул его за рукав, успокаивая. — Потом поговорим.
— Значит, знал.
Лис прочистил горло и вернулся к допросу:
— И сколько ещё у меня в замке старых соратников Кощея осталось?
— Таких, как я? Больше никого. Был ещё Ешэ, да смылся, — старик уставился в потолок. На его тощей шее туда-сюда гулял острый кадык. Похоже, пленник едва сдерживал слёзы.
— Ладно, а есть ли те, кто разделяет твои взгляды? Ну, что при Кощее лучше было.
— Таких найдётся. Но все мелкие сошки.
— Кто они? Живо говори!
Галарид, наморщив лоб, назвал шесть имён. Ни одного из них княжич не знал. Видать, и правда мелкие сошки.
— Я переверну этот чёртов замок, но всех найду! — в сердцах он стукнул кулаком по спинке кровати. — Уж они мне признаются!
Тут Маю пришлось успокаивать уже Лиса своим «тс-с-с». А Галарид ещё подлил масла в огонь:
— Всех не перетрогаешь. Заклятие твоё, хоть и сильное, без прикосновения не работает. Не зря же ты босой пяткой мне в нос тыкал.
Заметил, надо же! Действительно, хороший чародей. Даже жаль, что враг.
— Уберите его с глаз долой, — княжич махнул рукой.
Самое важное он уже узнал. Всякие мелочи можно будет разузнать потом. А сейчас он устал… Поддерживать новое заклятие с непривычки оказалось непросто. Особенно когда едва отошёл от зловредных чар.
Айен взвалил пленника на плечо с такой лёгкостью, словно тот ничего не весил, и удалился, а Май остался. О, Лис хорошо знал этот обеспокоенный взгляд. Сейчас начнётся!
— Я отдохну, обещаю. Но не прямо сейчас.
— Ты едва спасся. Может, просто дашь мне поручение? Я, как видишь, не совсем бесполезный, палки швыряю метко.
— Ага, и приходишь вовремя, — Лис улыбнулся.
— Айен успел раньше, — скривился советник.
— Подумаешь, чуть быстрее бегает! Я должен благодарить судьбу, что вы оба на моей стороне.
Но даже после похвалы складка на лбу у Мая не разгладилась.
— Что ты собираешься делать?
— Ничего такого, о чём я не мог бы рассказать маме.
— Лис!!!
— Ну не кричи, не кричи. Хочешь быть полезным? Найдутся для тебя поручения. Сопроводи меня в сокровищницу.
Княжич встал, и Май подхватил его под руку.
— Так и пойдём с тобой. Два раненых за одного здорового сойдут. А что тебе в сокровищнице понадобилось?
— Увидишь.
Лис старался беречь силы и поэтому болтать лишний раз не стал.
Шаг за шагом, они спустились вниз, прошли по украшенной к празднику открытой галерее — и впервые за эти дни княжич не почувствовал раздражения. В этом году зима подкрадывалась постепенно, её дыхание уже чувствовалось в воздухе. Гладь садового пруда уже схватилась тонким ледком — такой пока и мышь не выдержит. Края опавших листьев посеребрил иней. Уже совсем скоро зиму укутает белоснежное покрывало, заневестится земля. Хорошо бы это случилось уже после навьей седмицы и Мариной ночи. Если до — говорят, примета плохая. Мол, не невестиным покрывалом обернётся первый снег, а смертным саваном.
Будучи ещё ребёнком, Лис думал, что Марину ночь называют так в честь мар-кошмар — свирепых девиц, что несли службу в отцовском замке. Не зря же в эти дни принято рассказывать страшные истории? Потом ему объяснили, что это в честь другой Мары — той, которая Моревна. А теперь он крепко задумался: может, этот день посвящён сразу двум сёстрам? В смысле, и Рене тоже? Наверное, стоило бы позвать её на зимнепраздник. А то нечестно как-то получается. Но тогда и самому придётся пойти. Хм… а почему бы и нет?
Глоток свежего воздуха определённо помог, и, когда Лис с Маем дошли до конца галереи, княжич чувствовал себя бодрым. Он расправил сутулые плечи, в кои-то веки перестал ёжиться от холода и уже почти не опирался на руку советника.
В дальнем углу замкового сада вдруг что-то блеснуло, и Лис насторожился.
— Что это?
— Где? — подобрался Май. От его трости отщёлкнулись ножны, явив взгляду острый клинок. О, это что-то новенькое!
— Там, — Лис указал на непонятные пляшущие на стене блики.
— Ах, это… — советник, расплывшись в улыбке, подобрал ножны. — Подойди ближе. Оно не кусается.
Княжич сделал несколько шагов, завернул за угол и обомлел: небольшой аккуратный палисадник был засажен молодыми ёлочками. Да не простыми, а с иглами из чистого серебра.
— Когда я узнал, что Ратибор себе лес заграбастал, успел послать туда людей напоследок. За саженцами. По весне пойдут в рост, а там, глядишь, через несколько лет будет у нас новый Серебряный лес, краше прежнего.
Лис не знал, что и сказать. Он хорошо помнил, что советник в ту пору сам еле живой лежал, а ведь подумал, озаботился.
— Ты рад? — Мая, похоже, встревожило его молчание.
— Очень.
— Ну вот и славно.
— Это лучший подарок к зимнепразднику. Не просто деревья, а символ надежды. Мы ещё сделаем Навь прекрасной и сильной. И никакое тёмное прошлое не помешает.
Лис сам от себя не ожидал такой велеречивости, но на душе правда стало теплее. Иногда человеку так мало нужно для счастья: всего лишь несколько десятков ёлок.
— А мог бы ты достать для меня кое-что ещё? — Лиса вдруг осенило. Как же он раньше не подумал о такой простой вещи.
— Если это не луна с неба…
— Мне нужны горынычевы чешуйки. Много.
— Нелёгкая задачка. Ладно, попробую.
Май даже не стал спрашивать зачем. Всё было очевидно: лучшего противоядия ни в Нави, ни в Диви не найти. Горынычи, правда, не спешили делиться своей чешуёй. Брр-р, Лису даже думать об этом было неприятно: так он не любил всяких змееподобных тварей. Но надо же было как-то выживать?
Немного полюбовавшись серебряными бликами в закатных лучах солнца, они всё-таки добрели до малой сокровищницы, и Лис сам открыл тяжёлую дверь.
Здесь всё осталось как при Кощее, только огнепёсок-охранниц больше не было. Зачарованные факелы вспыхнули, как только они с Маем переступили порог. В воздухе витала пыль столетий.
— Разобраться бы тут, — советник чихнул.
— Угу. Потом, — сощурившись от яркого света, Лис огляделся.
Куда же он это положил? Точно не в окованные медью сундуки — в них в основном хранились золотые монеты с крючконосым Кощеевым профилем. Переплавить бы их в слитки…
— Осторожно, — он придержал Мая за плечо, а второй рукой убрал невидимые охранные чары. — Вот, теперь можно.
На полках, где стояли ларцы и шкатулки разных мастей, княжич наконец-то нашёл то, что искал.
— Давно не виделись, — он взял один из ларцов, улыбнувшись ему, словно доброму знакомому. — Иди сюда.
Советник с интересом смотрел через плечо княжича. А когда тот откинул крышку, протянул:
— А-а-а… как же, как же, помню.
На подушке из винного бархата лежал венец. Серебряные ветки — кривые и голые, совсем без листьев — оплетали большой тёмный гранат и загибались вверх, что придавало венцу некоторую «рогатость», схожую с оленьей.
— Ещё бы ты не помнил, — хмыкнул Лис, водружая венец на голову. — М-да, спать в нём будет неудобно, наверное.
Это был подарок отца сыну. Вернее даже князя — наследнику. Разумеется, не просто красивая побрякушка. Венец был очень полезен на войне. Он наделял того, кто его носит, способностью вести людей за собой, воодушевляя тех на подвиги — даже в самом безнадёжном бою. Лис, конечно, умел подбодрить словом и музыкальными чарами, но с силой венца его песни обретали поистине великую мощь. И этой силой можно было наделить соратников, чтобы враги боялись.
Но было и другое свойство. К тому, кто носит венец, нельзя было ни незаметно подкрасться, ни оглушить. Сейчас это было ценнее всего.
— А ты собрался в нём спать? — советник вскинул брови.
— Я больше никому не позволю застать себя врасплох. Не думал, что я это когда-нибудь скажу, Май, но на войне и впрямь было лучше. Понятно, кто свой, кто чужой. А все эти заговоры за спиной… угнетают. Скажешь, я сам хитрый, как лис, и не должен принимать интриги близко к сердцу? Я и не принимаю. И поверь, ещё всех их перехитрю.
