— Но, клянусь, тут нет ничего про разбитые окна.
Царевич скривился от досады:
— Эх, значит, придётся признаваться. Опять выпорют меня.
— Хочешь, скажу, что я виноват? Я же рядом стоял и тебя не остановил, — предложил Мир. — Гостя простят.
— А от мамки тебе потом не влетит?
Юный спаситель нарочито беспечно пожал плечами. Надо же, какое великодушие. Не ответил прямо, промолчал — а ведь дивьи очень гордятся тем, что никогда не врут, и детей своих так воспитывают. Тут и дураку ясно, что влетит, ещё как. Но Радосвет ничего не заподозрил. А может, просто не желал замечать очевидное?
— Вот спасибо, дружище! Эх, когда уже лето опять вернётся? Твои не говорили?
— «Постараемся поскорее», — фыркнул Мир, передразнивая кого-то из взрослых. — Ничего они не скажут. Будто ты их не знаешь.
— Как думаешь, а всё-таки будет война?
— Непременно будет.
— Почему ты так уверен? — царевич хмурился, а его друг пожал плечами.
— Вьюжка сказал. Говорит, люди всегда воюют. Эх, скорей бы вырасти. Мы с тобой тогда вместе пойдём сражаться, подвиги ратные совершать и побеждать навьих чудищ! А Радмилу не возьмём, она вредная.
— Старшие сёстры — сущее зло, — согласился Радосвет. — Кто их только придумал⁈
— Угу…
— Скажи, Мир, — взгляд царевича вдруг стал мечтательным. — А ты не хотел бы хоть одним глазком взглянуть на Дивнозёрье — чудесный край, где живут смертные? Мне Ванюша рассказывал, что там молоко не из реки берут, представляешь. Есть такие животные — коровы, и вот их доят. И вкус у этого молока другой совсем, не такой, как у нашего. Я бы хотел попробовать…
— Попробуешь теперь, как же! Вязовые дупла по всему царству закрылись.
— Мой отец и твоя мать непременно найдут способ, как их открыть.
Мир покачал белобрысой головой:
— Мама говорит, это надолго. Возможно — навсегда. Кто-то очень не хотел, чтобы твоего Ванюшу-предателя споймали.
— Он богатырь. Разве богатырь может быть предателем?
— А кто яблоко украл? Ворону-вещунью подослал ещё. Говорю тебе, это навий след.
— Ты просто за папкой своим повторяешь, ему везде навьи следы мерещатся. А вещуньи по всему миру летают.
— Да, но гнездуются-то в Нави.
Тут скрипнула дверь. Мальчишки вздрогнули. Царевич попытался заслонить книгу заклинаний собой, но Мир ловко спихнул её под стол.
— Что это вы здесь делаете, малышня? — Зеркало показало старого знакомца, чародея Весьмира. Тот по-прежнему выглядел бродяга бродягой, только осунулся и оброс щетиной. Среди богатого убранства царских палат он смотрелся неуместно: словно воришка какой.
«Весьмир теперь — враг, — напомнил себе Лис. — Он помогает царю Ратибору». И всё-таки он был рад видеть, что чародей жив-здоров.
— Мы не малышня, — обиделся Мир. Радосвет дёрнул его за рукав, мол, не спорь.
— Когда перестанете чужие книжки без спросу брать, тогда, может, и заслужите звание отроков. А пока — малышня. Ещё скажите, что больше не будете.
Судя по тому, как царевич открыл и тут же закрыл рот, именно это он и собирался сказать. Его приятель насупился:
— Вообще-то будем. Потому что правду знать хотим. А вы, взрослые, всё скрываете.
Весьмира, похоже, восхитил этот ответ:
— Ого! Ну ты даёшь, парень. Дивьи люди, конечно, не лгут, но кто ж тебя вот так в лоб говорить учил?
— Отец. А что?
— Нелегко тебе будет в жизни, — вздохнул чародей. — Но, знаешь, не растеряй с годами это умение… как тебя звать?
— Яромир, — мальчишка всё ещё хмурился, ожидая подвоха.
— А, сынок Лады и Истимира? Тогда всё понятно. А теперь проваливайте оба. С минуты на минуту царь вернётся.
— А книга?
— Я положу на место. Бегом!
Когда мальчишки скрылись из виду, Весьмир понял фолиант и зашелестел страницами.
— Так-так-так…
Но досмотреть ему не дали. Снаружи послышались шаги, и чародей, вместо того чтобы поставить книгу на полку, беззастенчиво сложил её в перемётную суму, с которой никогда не расставался. А ещё мгновение спустя в кабинет вошли царь, Лада и старая знакомая Лиса — Отрада Гордеевна, статная широкоплечая воительница с копной вьющихся непослушных волос и новым шрамом на лице (который, кстати, её совсем не портил). Последним вошёл какой-то воин с мечом. Лис сперва подумал — охранник. Но тот сел за стол рядом с Ладой и накрыл её ладонь своей.
— Это Истимир-р, — пояснил Вертопляс.
— Да я уж понял. Кто он у них там по должности, не слыхал?
— Был какой-то вояка ср-редней р-руки, даже не воевода. А теперь — начальник охраны. Не двор-рцовой, а личной цар-рской. Сам таскается за женой, как собачий хвост. Его за глаза «защитник защитницы» пр-розывают. Это если бр-рать пр-риличный вар-риант.
— Ха! Могу себе представить, какие там неприличные… Но, выходит, право голоса у него всё же есть? Вон, на царский совет зовут, за стол сажают.
— Есть-то оно есть, но Истимир-р всегда Ладу поддер-рживает. Она вер-рховодит, всеми кр-рутит. Пр-ри этом Защитницу нар-род любит, а над её мужем-подкаблучником — подшучивает.
— А о царской чете что говорят?
— Голубу жалеют, мол, болезная. Р-ратибора — боятся, но уважают. Многие за него готовы в огонь и в воду.
— Неужто нет недовольных? — не поверил Лис.
— Почему же нет? Темницы ими полны.
— Молодец, Вертопляс. От тебя пользы больше, чем от Энхэ, — улыбнулся княжич. — И держать выгоднее. Вот что ты хочешь в оплату за услугу?
— Твор-рожок, — тут же выдал воронёнок. Потом, подумав, добавил: — И ор-решков.
— Вот-вот, я об этом.
Пока они с вещуном болтали, царь и его гости уже расселись по местам. Слуги принесли каждому по порции какого-то тёплого напитка, но никто не стал пить. Все грели руки о чашки, кутались в шерстяные плащи с меховой оторочкой и ругали злодейку зиму. Разговоры про расчистку дорог наперегонки со снегопадом, увязшие телеги и перебои с поставками Лис пропустил мимо ушей. Новость, что молочная река замёрзла вместе с кисельными берегами, его развеселила: пусть теперь грызут!
Но потом веселье кончилось, царь перешёл к делу:
— Я просил всех вас подумать, что делать с собакой Лютогором. Срок ответа подходит, Марина ночь на носу. Хочу услышать ваши предложения.
— О, я уже собака, а не щенок! Смотри-ка, подрос, — хмыкнул Лис.
— У Истимира есть предложение, — Лада ободряюще кивнула мужу, и тот, покопавшись в поясной сумке, выложил на стол перстень Вечного Лета.
— Ну кто так хр-ранит сокр-ровища? — изумился Вертопляс. — Ещё бы в пор-ртки запихнул.
— Тут что-то не так, — покачал головой Лис.
Ратибор тем временем прищурился, покрутил перстень так и сяк, после чего молвил:
— Добрая работа, не отличишь. Но это даст небольшую отсрочку. Лютогор быстро поймёт, что ему подсунули подделку.
— А мы добавим заклятие, — улыбнулся Истимир.
— Забыли? Этот подонок сильный чародей, как и его папаша, — царь со вздохом отложил перстень.
— Как ты догадался, что это подделка? — воронёнок склонил набок голову, озадаченно глядя на Лиса. — Еще и через зер-ркало!
— Я же сильный чародей, — княжич принял загадочный вид, но долго не выдержал — рассмеялся. — Всё просто. Этот якобы перстень Вечного Лета был у Истимира. А царь, как мы с тобой помним, безответно влюблён в его жену. Если бы перстень оказался у Лады, я бы ещё понял. Но отдать такую важную вещь на хранение более удачливому сопернику… да Ратибор бы удавился.
— Нам и не надо его убивать. Есть другие способы. Главное — вывести гада из строя всерьёз и надолго. Пусть заснёт мёртвым сном, как его мать, например? — Истимир был явно горд идеей, а Лис аж сплюнул в сердцах:
— Тьфу! Да что ж у вас у всех мысли сходятся? Опоздали, ребята. Дважды на одну и ту же удочку меня не поймать!
— Лада, ты и такое можешь? — восхитился царь.
Но та покачала головой:
— Нет, я же защитница. Мне нельзя. Эти заклятия слишком темны для меня. Но Весьмир наверняка может что-то предложить.
