— Я вам что, Кощей? Людей в вечный сон отправлять — ишь чего удумали! — нахмурился чародей.
Лис очень хорошо понимал его негодование. Хорошо устроились: чужими руками злые чары творить, чтобы самим, значит, чистенькими остаться.
— Во-первых, не людей, а одного негодяя, Кощеева сына, — фыркнул царь. — Он на нас зимнюю погибель наслал, если ты вдруг забыл. А во-вторых, других предложений всё равно нет. Так что отвечай: можешь найти на него управу или способен только штаны просиживать и нос воротить?
— А Отрада могла бы доставить подложный перстень в Навь, — как ни в чём не бывало продолжила Лада. — Она там уже бывала. И Лютогор ей доверяет. Так ведь, Отрадушка?
— Мне это не нравится, — воительница стукнула чашкой по столу.
— Никому не нравится, — вздохнула Лада.
В искренность её сожалений Лис не верил ни капли, а уж когда вздохнул и царь — вообще расхохотался.
— Сперва мы думали, что Живорад проследит. Это наш соглядатай в Нави. Но в последнее время от него нет вестей. Боюсь, как бы не споймали его.
— Так вот как нашего узника зовут! Вертопляс, запомни, — княжич потёр ладони.
Отрада в задумчивости продолжала постукивать чашкой о стол. Звук получался весьма раздражающим. Вот так всегда с дивьими — даже самые лучшие и честные из них имеют отталкивающие черты.
— Я вот чего не понимаю, — наконец выдала воительница. — С чего вы взяли, что, если Кощеевич лишится сознания, зима закончится?
— Я говорила с ветрами. Они признались, что дуют не по своей воле, а по приказу Лютогора. Если некому станет приказывать, то им и дуть ни к чему, — Лада поплотнее закуталась в плащ. Истимир притянул её к себе, желая согреть. Царь закатил глаза:
— Эй, голубки! Миловаться в другом месте будете. Тут вообще-то судьба страны решается!
Дивий воин, смутившись, отпрянул и, молча сняв свой плащ, укрыл им жену.
— Так что скажете? — Ратибор повернулся к Весьмиру и Отраде. — План прост: сперва оглушить заклятием, что будет спрятано в перстне. Потом обезвредить. Если ему сонному голову отрезать, чай новую не отрастит.
— Кощеевич, конечно, тот ещё негодяй… — молвила воительница.
— Это я-то? Сами вы! — возмутился Лис. Но Отрада, к счастью, не могла его слышать, поэтому просто продолжила свою мысль:
— Но мы не должны ему уподобляться. То, что вы предлагаете, — подло.
— Лучше признайся честно, что не хочешь возвращаться в Навь, Отрадушка, — сладким голосом сказала Лада. — Никто тебя не осудит.
— Я не боюсь, если ты об этом, — вспыхнула Отрада.
Ох уж эти яростные взгляды! Лис аж залюбовался. Правду говорят, чародейкам да воительницам палец в рот не клади, а ежели те меж собой схлестнулись — поперёк не становись, не то от обеих получишь на орехи.
— Я не это имела в виду, — ещё более медово-тягуче сказала Лада. — Наоборот, хотела сказать, что мы беспокоимся. Никто из нас не пережил того, что досталось на твою долю. Страшно подумать: провести столько лет в плену у Кощея. Быть одной из его жён, делить с ним ложе… я просто подумала, что ты хочешь отомстить, чтобы навсегда закрыть эту ужасную страницу жизни.
— Я уже отомсти… отомщена, — процедила Отрада сквозь зубы.
Когда воительница чуть не выдала свою тайну, Лис ахнул. С другой стороны — теперь-то уж чего? Ну узнает Ратибор, кто на самом деле Кощея порешил. Ванюшу всё равно уже не догнать. С вязовыми дуплами вон как хорошо получилось. А так хоть царь с бо́льшим уважением начнёт к героям относиться…
— Я сам пойду, — вдруг сказал Весьмир.
Не успел Лис опомниться от потрясения, как чародей добавил:
— Как посол. Дайте мне поговорить с Лютогором. Может, ещё всё образуется. А подложный перстень пока себе оставьте.
Воцарилось продолжительное молчание, которое показалось Лису вечностью. Он забыл как дышать, подался вперёд, чуть не придавив локтем Вертопляса. Тот возмущённо каркнул, и в этот момент царь покачал головой:
— А ну как заколдует тебя Кощеевич? Говорят, он любого может заставить плясать под свои гусли. Сильна его магия слова.
— Меня не заколдует.
— Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но обещай мне: если уговоры не помогут, ты сделаешь то, о чём мы договаривались. Помни: зима каждый день уносит жизни ни в чём не повинных людей.
И Весьмир ответил:
— Обещаю.
Глава восемнадцатая
Второе предсказание вещуньи
— Надеюсь, ты не собир-раешься с ним встр-речаться? — Вертопляс от возмущения захлопал крыльями.
— Напротив. Очень даже собираюсь. Хочу взглянуть в его глаза бесстыжие, спросить, не забыл ли он о матушке и о клятвах своих, — фыркнул Лис, сплетая руки на груди.
Нет, вы только подумайте! Каков Весьмир оказался, а? Обещает он… Обидно, ведь они когда-то были добрыми союзниками. Лис даже предлагал Весьмиру стать советником. Всё-таки дивий — это всегда дивий: говорит, а сам кукиш в кармане держит. С ними надо держать ухо востро.
— Но тогда Весьмир-р узнает, что мы за ним пр-рисматр-риваем!
— Ну и что? Он ни за что не догадается, как мы это сделали, — возразил Лис и сам себе не поверил. А то чародей не знает про навьи зеркала!
— Хоть ты и упр-рямишься, но в душе знаешь, что я пр-рав, — не отставал воронёнок.
Княжич знал и потому разозлился ещё больше:
— Ну чего ты заладил! Это предчувствие или просто языком почесать охота?
— Нет никакого пр-редчувствия, — нехотя признал Вертопляс. — Я ничего не пр-редсказывал с той пор-ры, когда увидел твою встр-речу со смер-ртью.
— Вот и молчи тогда. После праздника поеду в степь, найду дядьку Ешэ и попрошу его мне погадать, если это тебя утешит.
— И как же ты его р-разыщешь? Степь-то большая.
— Уж как-нибудь. Чародей чародея чует. Говорят, в последний раз его видели неподалёку от злыдневых овражков…
— Но Весьмир-р навер-рняка пр-риедет до пр-раздника. Ты сам опр-ределил ср-рок, когда цар-рь должен дать ответ, — не унимался воронёнок.
— Ты не вещун, а репей! Сам подумай, ну как он успеет? Осталось несколько дней, а до нас от Светелграда путь неблизкий. А сейчас ещё и дороги снегом завалило.
— Весьмир-р въедливый. Выпр-росит у Р-ратибор-ра Штор-рм-коня.
А вот это было вполне возможно. Царь хоть и жадоба, но дело-то решалось нешуточное!
— Вот и прекрасно, — Лис потёр руки. — Значит, кто-то обратно потопает пешком, а чудесный конь вернётся в родную конюшню. Второй раз я его не отдам.
— Это ты пр-равильно пр-ридумал, — Вертопляс одобрительно закивал. — Своё добр-ро — к себе гр-реби, это вор-ронья нар-родная мудр-рость. Добр-рый конь нам пр-ригодится. Но погоди… а Весьмир-ра ты что же, добр-ром отпустишь?
— Посмотрим, как себя вести будет, — хохотнул Лис. — Эх, жаль, Шторм-конь скоро летать не сможет. Яблони молодильные, небось, помёрзли?
— Листья сбр-росили, не плодоносят. Но настанет весна — оживут.
А вот это была приятная новость. Лису не хотелось бы лишить мир чудесных яблок. С одолень-травой и так уже неловко вышло.
Тем временем Ратибор объявил совет законченным и покинул залу. Весьмир с Отрадой тоже удалились. Остались только Лада с мужем.
— Тебе не кажется, что этот чародей слишком много на себя берёт? — Истимир нервно постукивал по столу пальцами.
— И пусть. Зато нам не придётся делать грязную работу, — Лада ласково накрыла его ладонь своей, успокаивая. Стук прекратился.
— Ты ему веришь?
— Он предан. Не Ратибору, а родному краю, но искренне предан.
— Похоже, царь совсем в отчаянии, если приказал послать за этими двумя, — вздохнул дивий воин. — Ещё недавно, помнится, он и слышать не хотел о Весьмире и Отраде.
— А кто сейчас не в отчаянии? Трудные времена настают. Порой я жалею, что мы согласились переехать в Светелград, — Лада прильнула виском к плечу мужа. — Я очень устала, Истимир. Заботы — словно камень на сердце.
— Знаю, душа моя, знаю. Будь моя воля, я бы тоже предпочёл маленький деревенский дом шумному городу. Да и детям было бы лучше жить вдали от двора.
