Системный Друид (СИ) - Ло Оливер

Утро выдалось пасмурным, небо затянуло низкими облаками, сквозь которые едва пробивался тусклый свет. Я поднялся засветло, размял затёкшие мышцы и осмотрел поляну вокруг старого дерева.

Я двинулся на юго-восток, туда, где лес становился гуще, а деревья приобретали странный, искривлённый вид. Шёл медленно, внимательно осматривая каждый ствол, каждый клочок земли. Следопытство требует терпения, этому я научился ещё в первой жизни, когда неделями выживал в уссурийской тайге.

Первые два часа прошли впустую. Лес молчал, скрывая свои секреты под пологом вечнозелёных крон. Я находил следы других животных: отпечатки копыт кого-то похожего на оленя, царапины от когтей на коре, помёт мелких хищников. Ядозуба среди них не было.

А потом я увидел первую приметную борозду.

Она тянулась по стволу старой сосны, глубокая, широкая, содранная до белой древесины. Края раны уже начали затягиваться смолой, но свежей, янтарно-жёлтой, ещё не успевшей потемнеть.

Я присел, изучая повреждение. Пять параллельных борозд, каждая шириной в палец. Огромные когти, способные вспороть древесину, как бумагу. Зверь тёрся о дерево, метил территорию или просто чесался, оставив после себя недвусмысленное послание: «Здесь живу я».

Дальше следы пошли чаще. Вмятины на земле, глубокие, продавленные тяжёлым телом. Сломанные ветки на высоте человеческого роста. Содранная кора, обнажающая бледную плоть деревьев. И снова чешуйка. Значит, я был на верном пути.

Я двигался от метки к метке, постепенно выстраивая в голове карту. Зверь был крупным, очень крупным. Судя по глубине следов и ширине борозд, он весил как минимум втрое больше меня, скорее всего, ещё больше. Передвигался неторопливо, уверенно, как и положено хозяину территории, которому некого бояться.

К полудню картина стала яснее. Следы сходились к одной точке, словно лучи к центру круга. Там, среди каменистых осыпей, поросших чахлым кустарником, темнело отверстие в склоне холма.

Логово мана-зверя.

Я остановился метрах в пятидесяти, укрывшись за стволом поваленного дерева. Отверстие было широким, достаточным, чтобы в него прошёл крупный зверь, но изнутри не доносилось ни звука. Земля вокруг входа была утоптана до каменной твёрдости, испещрена глубокими царапинами.

Нападать вслепую было бы самоубийством. Я не знал размеров твари, её повадок, времени активности. Мне нужна была информация, и единственный способ её получить — наблюдение.

Я огляделся, выбирая позицию. В десятке метров от моего укрытия росло старое дерево с раскидистой кроной. Листва была густой, тёмно-зелёной, почти чёрной в тени.

Я подобрался к дереву, стараясь не шуметь, и полез вверх. Кора была шершавой, удобной для захвата, ветви росли часто, образуя подобие лестницы. Через минуту я устроился в развилке на высоте пяти метров, привалившись спиной к стволу. Отсюда логово просматривалось как на ладони.

Ждать пришлось долго. Солнце ползло по небу, скрытое пеленой облаков, тени удлинялись, воздух остывал. Я сидел неподвижно, контролируя дыхание, превратившись в часть дерева. Ноги затекли, спина ныла, но я терпел. Терпение — главное оружие охотника, это я усвоил давно.

Зверь появился, когда солнце начало клониться к закату.

Сначала я услышал звук: тяжёлое, шаркающее движение, будто кто-то волочил по камням мешок с песком. Потом из темноты логова показалась голова.

Она была плоской, треугольной, покрытой чешуёй цвета старой бронзы. Маленькие глазки, тусклые и неподвижные, смотрели в разные стороны, как у хамелеона. Раздвоенный язык, длинный и чёрный, выскользнул из пасти, ощупывая воздух.

Система отозвалась мгновенно, и я едва сдержал вздох облегчения.

Объект: Столетний Ядозуб.

Ранг: 3.

Возраст: ~120 лет.

Состояние: Здоров, голоден.

Особенности: Высокая устойчивость к ядам. Ядовитые железы (активны). Толстая чешуя (высокая защита).

Сто двадцать лет. Больше, чем требовалось для антидота. Я нашёл его.

Тварь выбралась из логова полностью, и я смог оценить её размеры. Ядозуб напоминал гигантского варана, только массивнее, тяжелее, покрытого бронёй из перекрывающихся чешуй. Длина от носа до кончика толстого хвоста составляла метра четыре, в высоту чуть больше меня, может, на пару голов. Лапы короткие, мощные, с когтями, оставлявшими глубокие борозды на камнях.

Зверь двигался неторопливо, с ленивой грацией существа, которому некуда спешить. Он обошёл поляну перед логовом, принюхиваясь, проверяя свою территорию после дневного сна. Потом направился в лес, скрываясь между деревьями.

Я засёк время. Тварь ушла на охоту.

Ждать пришлось около получаса. Я сидел на ветке, прислушиваясь к звукам леса и стараясь лишний раз не двигаться, пока не услышал знакомое шарканье. Ядозуб возвращался, и в его пасти что-то болталось, серое, безвольное, с длинными ушами.

Рогатый заяц. Точно такой же, как тот, которого я убил ранее.

Зверь притащил добычу к логову, бросил на землю и начал есть. Работал челюстями, неторопливо отрывая куски мяса и заглатывая их целиком, без жевания.

Я смотрел, и план складывался в голове сам собой.

Рогатый заяц. Я знал, где они водятся, знал, как они атакуют. Если поймать такого же и напитать его ядами, ослабляющими составами, сонной крапивой и огневкой, а потом подбросить твари… Ядозуб явно принимал зайцев как привычную добычу. Он не станет подозревать отраву в знакомой пище.

Это был шанс. Тонкий, рискованный, но реальный.

Я дождался, пока Ядозуб закончит трапезу и скроется в логове, после чего осторожно спустился с дерева. Ноги подкашивались от долгого сидения, но я заставил себя двигаться быстро. До темноты оставалось несколько часов, и мне нужно было многое успеть.

Рогатого зайца я нашёл через час поисков.

Тварь сидела в зарослях папоротника, настороженно поводя ушами. Я обошёл её по широкой дуге, отрезая пути к отступлению, и принялся за работу.

Ловушка была классикой егерского дела: гибкий ствол молодой берёзки, согнутый в дугу и удерживаемый сторожком — тонкой палочкой, упирающейся в колышек. К сторожку крепилась петля из верёвки, разложенная на земле и присыпанная листвой. Любое давление на сторожок, и берёзка распрямится, утащив добычу в воздух.

Приманкой послужили ягоды лунники, сладкие и ароматные. Я рассыпал их по земле, ведя дорожку прямо к петле, и отступил в укрытие.

Ждать пришлось недолго. Заяц оказался пусть и осторожным поначалу, но жадным. Он выскочил из папоротника, принюхиваясь, и начал пожирать ягоды одну за другой, постепенно приближаясь к ловушке. Его передняя лапа опустилась точно на сторожок — палочка соскользнула с колышка, берёзка распрямилась с сухим треском, и петля затянулась на задней ноге зверя, дёрнув его вверх.

Заяц забился, пронзительно визжа от ярости и страха. Его рог рассекал воздух, пытаясь достать невидимого врага. Я подождал, пока тварь выбьется из сил, и подошёл ближе.

Один удар каменным кулаком в основание черепа. Заяц обмяк мгновенно, оглушённый, но живой. Мне нужна была свежая добыча, не труп. Иначе, боюсь, моя цель не купится на приманку.

Я работал быстро. Достал из рюкзака банку со «Слезой егеря», раздражающей пастой из огневки и сонной крапивы. Обмазал ею шерсть зайца, втирая состав в шкуру, особенно густо в области живота и горла, там, где Ядозуб начнёт рвать плоть. Потом добавил сок сонной крапивы, вливая его в пасть оглушённого зверя.

Система молчала, она не давала подсказок по ядам и ловушкам. Это была моя собственная работа, основанная на знаниях из прошлой жизни и здравом смысле.

Когда заяц был готов, я понёс его к логову Ядозуба. Двигался осторожно, обходя поляну по краю, стараясь не оставлять следов. Положил тушку метрах в двадцати от входа в нору, на открытом месте, где зверь легко её заметит.

Потом отступил и забрался на своё дерево.