Системный Кузнец VI (СИ) - Мечников Ярослав

Внутренний Горн пульсировал теплом — чувствовал, как Ци расходуется с каждым ударом. После урока, когда чуть не отключился после расхода всей энергии, научился следить за этим, как опытный водитель следит за уровнем топлива.

[Резерв Ци: 71%]

[Рекомендация: поддерживать уровень не ниже 40–50% для стабильной работы.]

Не опущусь ниже — правило, которое установил для себя, больше никаких полётов на пустом баке.

Когда заготовка начала терять цвет — из оранжевого уходила в тёмно-вишнёвый, отложил молот и схватил клещи.

— К горну, — бросил Ульфу.

Гигант уже раздувал меха, мощные руки двигались с ритмичностью. Пламя взревело, выбросив язык жара, который опалил лицо с расстояния в полтора метра.

Поднёс заготовку к огню, и одновременно открыл каналы. Огненная Ци хлынула в меня потоком расплавленного золота. Жар разлился по меридианам, наполняя Внутренний Горн, как вода наполняет пересохший колодец.

Параллельно металл нагревался, видел, как цвет ползёт вверх по шкале — тёмно-вишнёвый, вишнёвый, ярко-красный, оранжевый. Когда заготовка достигла нужного тона — почти белого с лёгким желтоватым оттенком — выдернул из пламени и вернулся к наковальне.

Снова удары и отлаженный ритм.

За стеной, в нише Гюнтера, раздавался такой же перестук, но более тяжёлый и яростный. Мастер работал быстро, как и обещал, и звуки ковки напоминали грозу, бушующую в соседней комнате.

— Ах ты ж!.. — донёсся приглушённый рык.

Я усмехнулся, не прерывая работы. Гюнтер разговаривал с металлом, как с упрямой скотиной.

— Куда лезешь, зараза⁈

Ещё удар, ещё один.

— Кай!

Имя прозвучало как боевой клич.

— Влей-ка чуток!

Отложил заготовку на край горна, где та могла остывать медленно, и вышел из ниши.

В моей нише жар был контролируемым и направленным, а здесь бил в лицо, как из открытой печи. Гюнтер стоял над наковальней, обожжённое лицо блестело от пота. Перед ним лежал почти готовый наконечник, судя по форме, но упрямо отказывающийся принимать финальную геометрию.

— Тварь не слушается, — проворчал мастер, не отрывая взгляда от металла. — Бью, а она пружинит обратно.

Подошёл ближе, глядя на заготовку через призму Системы.

[Анализ объекта: Наконечник «Звёздная Кровь» (незавершённый)]

[Проблема: локальное истощение энергетического потенциала.]

[Причина: избыточная деформация без подпитки Магмой.]

[Рекомендация: вливание смешанной Ци (Огонь+Земля) в точку сопротивления.]

— Вижу, — сказал тихо. — Отойди.

Гюнтер отступил на шаг, не споря — мужик уже понял: когда я говорю «вижу», значит, действительно вижу.

Положил ладонь над наконечником, не касаясь — закрыл глаза, концентрируясь. Внутренний Горн вспыхнул, и я направил Магму тонкой струйкой в металл. Магма не была ни горячей, ни холодной — скорее плотной, как расплавленный свинец, текущий сквозь пальцы. Металл впитал Ци жадно, как пересохшая земля впитывает дождь.

[Вливание Магмы: успешно.]

[Энергетический потенциал заготовки: восстановлен на 78%.]

— Теперь бей, — сказал, отступая.

Гюнтер не стал ждать, молот обрушился на наконечник, и тот поддался, как масло под ножом. Один удар, другой, третий — форма стала идеальной.

Мастер выпрямился, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— Не понимаю, как ты это делаешь, — пробормотал, глядя на готовый наконечник. — Но, чёрт возьми, рад, что ты на нашей стороне.

Я кивнул и вернулся в свою нишу.

[Резерв Ци: 89% → 76%]

[Предупреждение: частое использование Магмы ускоряет истощение.]

Сам уже заметил такую тенденцию, но выбора не было. Вернулся к своей заготовке — та уже остыла до тёмно-вишнёвого, ещё немного, и придётся снова греть. Схватил клещи, перенёс на наковальню, взял ручник.

Удар, поворот, удар. Трёхгранное остриё начало проступать — формовал расширение к основанию, ту самую геометрию, которая позволит наконечнику глубоко войти в плоть и не выскользнуть обратно.

[Прогресс формовки: 67%]

[Качество: 81%]

Ещё удар, ещё один.

Время растворялось в ритме работы — не было ни метели за окном, ни надвигающейся тьмы, ни мыслей о том, что может случиться к вечеру.

Первый наконечник был готов через двадцать минут — положил его на верстак и замер, глядя — маленький трёхгранный шип переливался тем же золотисто-серебристым свечением, что и клинок, словно те были родственниками, осколками одной души.

Что-то тёплое шевельнулось в груди — надежда, ведь каждый такой наконечник — ещё один шанс, стрела, которая может достичь цели.

— Красиво, — сказал Ульф, заглядывая через плечо.

Я кивнул.

— Давай следующий.

Второй наконечник.

[Резерв Ци: 76% → 62%]

Снова к горну поглощать Огненную Ци.

[Резерв Ци: 62% → 84%]

Третий наконечник дался легче, будто металл начал привыкать к моим рукам.

— Ах ты, скотина! — донеслось из ниши Гюнтера.

Я улыбнулся.

— Кай! Влей!

Пошёл, влил и вернулся.

Четвёртый, пятый. Держим ритм, не сбиваемся, не останавливаемся.

Время от времени бросал взгляд на растущую коллекцию готовых наконечников. К концу третьего или четвёртого часа было уже двенадцать — семь у Гюнтера и пять у меня. Разница объяснялась просто: мне приходилось постоянно прерываться, чтобы подпитать резерв у горна или сбегать к соседу с вливанием Магмы, но ощущение было правильным — мы справлялись, гонка продолжалась, и мы не отставали.

Каждый готовый наконечник, переливающийся внутренним светом, приносил новую порцию надежды, как угольки, которые бросаешь в почти погасший костёр.

— Кай.

Женский Голос раздался от входа в нишу. Я обернулся, не выпуская молота из руки.

Серафина стояла на пороге. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, под глазами залегли тени.

— Барон согласился, — произнесла девушка без предисловий. — На «Жертвенный Пульс».

В этот момент створка окна за моей спиной распахнулась с резким стуком, впустив в нишу порыв снежной бури. Ледяной ветер ударил в спину, принеся с хлопья снега и вой метели.

Ульф вскрикнул по-детски испуганно, и бросился к окну, огромные руки захлопнули створку с такой силой, будто задрожала стена.

— Холодно! — выдохнул гигант, прижимая ладони к раме. — Холодно и страшно!

Я машинально кивнул, но мысли уже были далеко от окна. Барон согласился — это означало, что клинок станет ещё сильнее — «Жертвенный Пульс» добавит к его и без того впечатляющим свойствам способность отравить Мать Глубин жизненной силой. Треть эффективности, так говорил Ориан — разница между «возможно» и «почти наверняка».

Но это также означало, что в момент удара Барон потеряет половину резерва Ци — в разгар боя, против существа, которое воплощало тьму.

Если первый удар не убьёт тварь…

— Понял, — сказал вслух, оборвав мысль. — Спасибо, Серафина.

Отложил молот и вышел следом за ней в Ротонду.

Ориан уже стоял у центрального стола, склонившись над клинком «Кирин». В мерцающем свете ламп алхимик выглядел ещё более изможденным, чем раньше — кожа обтягивала скулы, но руки двигались с уверенностью хирурга, скользя над клинком, не касаясь.

— Интересная работа, — пробормотал Ориан, не оборачиваясь. — Руна Кеназ. Огонь и надежда — хорошее сочетание.

Мужчина выпрямился и повернулся к стеллажам с реагентами.

— Но это создаёт определённые… сложности.

Я подошёл ближе.

— Какие?

Ориан снял со стеллажа склянку с чёрной жидкостью, поднёс к глазам, посмотрел на свет — жидкость не пропускала его, поглощая полностью.

— Демоническая Ци, которую буду использовать для «Жертвенного Пульса», — начал алхимик, — по своей природе противоположна Огню. Холод к жару, тень к свету.

Алхимик поставил склянку на стол рядом с клинком.

— Если нанести моё зачарование слишком близко к руне Кеназ, они вступят в беседу со временем. Энергии начнут бороться, ослабляя друг друга.

— И что делать? — спросила Серафина.