Системный Друид (СИ) - Ло Оливер

— След рассказывает историю, — подал голос Хенрик. — Глубина отпечатка показывает вес и скорость. Расстояние между следами означает длину шага. Если зверь устаёт, шаг укорачивается, копыта начинают волочиться.

Он указал на землю, где виднелись едва различимые борозды.

— Видишь? Кабан прошёл здесь вчера, ближе к вечеру. Торопился, но уже не бежал. Значит, силы на исходе.

Я запомнил информацию, укладывая её в мысленную картотеку. Такие знания в книгах не найдёшь, их передают из рук в руки, от мастера к ученику.

— После добычи, как обрабатываете тушу, чтобы не привлечь мана-зверей? — задал я следующий вопрос.

Браун одобрительно хмыкнул.

— Правильно мыслишь. Кровь разносит запах на километры, хищники слетаются как мухи на падаль, — он перешагнул через корень, торчащий из земли. — Первым делом сливаем кровь в яму, присыпаем золой и землёй. Внутренности закапываем отдельно, поглубже. Шкуру натираем хвоей и полынью, это сбивает запах. Мясо режем на куски, заворачиваем в листья папоротника.

— И уходим как можно быстрее, — добавил Хенрик. — Место разделки всегда привлекает падальщиков рано или поздно. Лучше быть далеко, когда они явятся.

Разговор лился естественно, без напряжения. Охотники делились опытом охотно, видя во мне заинтересованного слушателя. Я впитывал каждое слово, понимая, что подобные знания расширяют моё понимание мира лучше любых книг.

Вскоре мы вышли к ельнику.

Деревья здесь росли плотно, их нижние ветви переплетались, образуя почти непроходимую стену. Солнечный свет едва пробивался сквозь густую хвою, окрашивая всё вокруг в сумеречные тона. Земля была устлана толстым слоем сухих иголок, заглушавших шаги.

Я поднял руку, останавливая отряд.

— Чувствуете?

Браун втянул носом воздух и кивнул.

— Зверь. И совсем близко.

Усиленные Чувства подсказывали мне больше. Тяжёлый мускусный запах, характерный для крупного кабана. Ритмичное дыхание, медленное и глубокое, как бывает во сне. Лёгкий хруст, когда массивное тело ворочается на подстилке из листьев.

— Там, — я указал на развесистую ель, чьи ветви касались земли, образуя естественный шатёр. — Отлёживается под деревом. Спит или дремлет.

Хенрик бесшумно натянул тетиву, накладывая стрелу. Браун положил руку на рукоять тесака.

Ярек стоял позади, сжимая копьё побелевшими пальцами. Его дыхание участилось, на лбу выступила испарина.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Браун и Хенрик одновременно сделали шаг назад, освобождая путь молодому охотнику. Ни слов, ни жестов, просто молчаливое признание: это его бой.

Ярек сглотнул, кадык дёрнулся на худой шее. Потом он выдохнул, расправил плечи и двинулся вперёд.

Я отступил к Брауну, наблюдая.

— Вы не поможете ему?

— Помогу, если будет умирать, — старший охотник ответил ровным голосом, не отрывая пристального взгляда от сына. — В остальном он должен справиться сам. Иначе какой смысл?

Ярек приближался к дереву медленно, выверяя каждый шаг. Копьё он держал правильно, острием вперёд, локоть прижат к телу. Его дыхание выровнялось, страх уступил место концентрации.

Ветви ели дрогнули.

Скальный Кабан вырвался наружу с рёвом, от которого зазвенело в ушах. Тварь оказалась огромной, размером с небольшую лошадь, покрытой бурой щетиной с каменными наростами на плечах и хребте. Клыки торчали из нижней челюсти, жёлтые и острые, каждый длиной с мою ладонь.

Тут все встало на свои места. Почему Борг тогда предупредил насчет кабана, почему охотники были уверены, что не справятся со взрослой особью. Если молодой выглядит вот так… То какой же махиной может оказаться зверь в полном расцвете сил?

Система мельком высветила данные: третий ранг, высокий уровень угрозы, атака направлена на Ярека.

Молодой охотник не отступил.

Он шагнул в сторону в последний момент, когда кабан уже нёсся на него, и ударил копьём в бок. Лезвие скрежетнуло по каменному наросту, соскользнуло, оставив глубокую борозду в шкуре.

Кабан взревел от боли, разворачиваясь. Его глаза, маленькие и налитые кровью, нашли Ярека. Тварь пригнулась, готовясь к новой атаке. Он видел лишь его, а потому решил сразиться, а не убегать.

Ярек перехватил копьё, отступая к стволу ближайшего дерева. Умно, подумал я. Ограничивает пространство для манёвра, лишает кабана возможности разогнаться.

Второй удар пришёлся в плечо зверя, глубже, чем первый. Кровь хлынула на сухие иголки, почти черная и очень густая. Кабан взвизгнул, мотая головой, и боднул воздух клыками.

Один из клыков задел Ярека по бедру, распоров штанину. Ткань окрасилась красным, но молодой охотник удержался на ногах.

Бой продолжался.

Ничего красивого в нём не было. Ярек отступал, уклонялся, бил снова и снова, каждый раз целясь в одно и то же место. Кабан терял кровь, его движения становились медленнее, но ярости не убавлялось. Земля под ногами превратилась в месиво из хвои, крови и грязи.

В какой-то момент Ярек оступился, нога подвернулась на скользком корне. Кабан бросился на него, и я уже готов был вмешаться.

Браун положил руку мне на плечо.

— Смотри.

Ярек упал на спину, но копьё не выпустил. Он направил остриё вверх, упирая древко в землю за своей головой. Кабан налетел на него всей массой, и лезвие вошло ему в грудь по самое древко.

Тварь содрогнулась, издавая булькающий хрип. Её ноги подкосились, и она рухнула рядом с Яреком, заливая его кровью.

Молодой охотник несколько секунд лежал неподвижно, тяжело дыша. Потом медленно выбрался из-под туши, опираясь на руки.

Браун подошёл к сыну и молча протянул руку. Ярек ухватился за неё, поднимаясь. Отец и сын смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё, что требовалось сказать. Парень справился. Сегодня родился новый охотник.

Хенрик уже доставал ножи для разделки.

— Работаем, пока кровь не застыла.

Следующие часы прошли в труде. Охотники разделывали тушу с профессиональной сноровкой, а я помогал там, где мог. Кровь сливали в яму, внутренности закапывали, мясо заворачивали в листья. Всё как Браун рассказывал.

К вечеру мы двинулись в сторону Вересковой Пади, нагруженные добычей.

Деревня встретила нас в сумерках. Огни в окнах, дым из труб, запах готовящейся еды. Мы вошли через западные ворота, и первым, кого я увидел, был Борг.

Охотник стоял у своего дома, смазывая жиром потрескавшуюся сбрую. Заметив нашу процессию, он отложил ветошь, прищурился, а затем его суровое лицо озарила широкая, искренняя улыбка.

— Браун! Старый бродяга! — Борг шагнул навстречу, вытирая ладони о штаны. — Какими судьбами в нашей глуши?

— Да вот, погнали зверя, а сами чуть лешему в зубы не угодили, — Браун с размаху хлопнул товарища по плечу, и они обменялись крепким рукопожатием, перешедшим в короткое братское объятие. — Заплутали мы, Борг. Тяжело тут у вас стало, тропы мхом позарастали, ориентиры поплыли. Кругами ходили, пока ноги не сбили.

— Тьфу ты, — беззлобно, но укоризненно покачал головой местный охотник. — Надо было сразу ко мне идти, а не геройствовать по оврагам. Чай, не чужие люди, всегда бы встретил и направил.

— Так мы бы и до тебя не дошли, если бы не он, — гость кивнул в мою сторону. — Наткнулись в чаще. Парень не просто вывел, а прямиком к лежке зверя доставил. Спас нам охоту, считай. Без него мы бы сейчас холодную ночевку в буреломе устраивали.

Борг перевел взгляд на волокуши, где чернела туша скального кабана, затем посмотрел на Ярека, чья одежда была пропитана бурой коркой.

— Скальный? Хорош чертяка. Твой младший взял?

— Он. Инициация пройдена, — в голосе Брауна звучала неприкрытая гордость. — Чистый удар, сердце навылет.

— Достойно, — Борг уважительно кивнул молодому охотнику. — Поздравляю. Теперь ты мужчина и кормилец.

Только после этого охотник посмотрел на меня. В его взгляде уже не было привычного пренебрежения, скорее, смесь удивления и задумчивости.

— Выходит, внук Торна, — хмыкнул он, почесывая подбородок. — Кто бы мог подумать. Полезным стал. Ты молодец, Вик, что за голову взялся. Хороший знак.