– Что я слышу? – Змиулан обернулся через плечо. Выражение его точёного, словно выбитого в металле, лица стало по-настоящему удивлённым. – Неужели Мара с Мареной помирились?
– Да. И, кажется, мы этому слегка поспособствовали.
– Что ж, возможно, я вас недооценил. Если вы сумели остановить эту многовековую вражду, значит, вам и Птица-война по зубам.
– То есть раньше ты в это не верил? – нахмурился Яромир.
Змей пожал плечами:
– Мы договорились, что я помогу вам достичь цели и найти желаемое. Верить вам я не подписывался. Как, впрочем, и вы мне. Так долго мне ещё ждать?
Размашистой походкой он устремился в один из тёмных коридоров, и друзьям ничего не оставалось, как последовать за ним.
– Мне он не нравится, – пробормотал Яромир.
– Да тебе никто не нравится, – отмахнулась Тайка. – Ты повторяешься. А этот горыныч, между прочим, только что спас нас всех, подарив нам время.
– Твоя правда… – вздохнул дивий воин. – Слушай, а ты не обижаешься, что Кладенец теперь у меня?
– Меня это задело. Но я злюсь не на тебя, а на этот дурацкий меч с его дурацким характером.
– Эй, я вообще-то ещё тут! – буркнул клинок, и Яромир погладил его по рукояти:
– Ну-ну, не ссорьтесь. Сейчас не время.
– Тая, смотри! – вдруг ахнул Пушок, указывая вперёд лапкой.
Путеводный огонёк Радмилы остановился у низкого входа в грот, словно не решаясь лететь дальше, а потом и вовсе потух. Но темнота не наступила, потому что сам вход сиял и переливался зеленоватым светом.
– Почему он зелёный? – удивилась Тайка.
– А почему бы и нет? – хмыкнул Змиулан.
– Я хотела сказать, что раньше видела только золотой или синеватый. Золотой обычно вёл в Дивье царство или в Дивнозёрье. В общем, в хорошие места. А синий связан с Навью.
– Есть и другие силы в этом мире. Так вы идёте?
Змиулан первым скрылся в зелёном сиянии. Вертопляс, не раздумывая, полетел следом. Пушок вцепился когтями в Тайкино плечо и зажмурился. Яромир взял её за руку, и они шагнули вместе, несмотря на вялые протесты Кладенца.
Каменные своды исчезли как не бывало. Теперь над их головами простиралось бескрайнее ночное небо – тоже слегка зеленоватое. Звёзд видно не было. В прорехах туч то и дело проглядывал острый серп месяца. Кругом был сухой и безжизненный лес: поваленные стволы деревьев поросли пышным мхом, кое-где среди сплетённых корней выглядывали бледные шляпки поганок, кривые сучья, затянутые паутиной, походили на воздетые к небу руки.
– Какое неприятное место… – раздался слабый голос Огнеславы за спиной, и Тайка обернулась.
Уф-ф, она так спешила за Змиуланом, что чуть не забыла про неё и Радмилу. Но, к счастью, обе были здесь. Воительница поддерживала Огнеславу за плечи, однако та уже могла идти сама, хотя и спотыкалась.
– Но всё же менее неприятное, чем Кощеевы подземелья. Простите меня за ту слабость, – закончила целительница.
Даже в приглушённом свете было заметно, что на её щёки вернулась краска.
– Тебе не нужно оправдываться, – сказал Яромир.
– Я оправдываюсь перед ведьмой. Она тут главная. Обещаю, что больше не стану вам обузой. – Огнеслава отстранилась от Радмилы: даже самая малая помощь сейчас была ей в тягость.
– Передо мной тоже не надо. Я всё понимаю. – Тайка огляделась, пытаясь найти хоть какую-нибудь тропку посреди бурелома, как вдруг на лес опустился густой туман, скрывая все пути.
– Странно… Этого тут быть не должно. – Змиулан неодобрительно поджал губы. – Впрочем, не важно. Змеи не очень хорошо видят. У нас есть другие способы отыскать дорогу. Идите за мной след в след и не отставайте. Иначе туман поглотит вас, даже воспоминаний не останется.
Они шли медленно, выверяя каждый шаг. Казалось, что время замкнулось в петлю и в целом мире не осталось ничего, кроме влажного туманного воздуха, тяжёлого дыхания и мокрой глинистой почвы под ногами. «А вдруг это и есть конец?» – подумалось Тайке. Что, если они обречены вечность слоняться в промозглом безжизненном лесу? Наверное, именно так мог бы выглядеть настоящий ад – ни чертей, ни огня, только бесконечная промозглая дорога…
Когда она уже почти отчаялась, Змиулан резко остановился – Тайка едва не впечаталась лицом в чешуйчатую кожаную броню на его спине. А может, это была и не броня, а собственная кожа горыныча – кто знает?
– Мы пришли?
Приподнявшись на цыпочки, она выглянула из-за плеча змея. И тут над головой раздалось встревоженное карканье Вертопляса:
– Остор-рожно! Я знаю это место!
– Уже бывал здесь, вещун? – прищурился Змиулан. – Впрочем, можешь не отвечать. Вижу, что бывал. Одно тело – две души. Такое могло произойти только в чертогах Смерти.
– Но р-раньше здесь всё было по-др-ругому. Вот почему я и не узнал ср-разу. В пр-роклятом тумане всё выглядит иначе. Но это Нитяной лес, я увер-рен.
– Тот самый, где сплетаются людские судьбы? Не может быть! – ахнула Тайка. – Я тоже была в этом лесу, и не раз. Он совсем другой. Живой. Хотите сказать, что он умер? А эта паутина на ветках – это что, судьбы людей?
– Судьбы погибших. Их здесь немало – с самого сотворения мира копятся, – кивнул Змиулан. – Но Нитяной лес не умер. Их всегда было два: владения Жизни, наполненные светом, и владения Смерти – с сухими деревьями. Сами посмотрите: они уже начинают постепенно прорастать один в другой. На стволах уже появились мох и грибы. А вон там под камнем – видите? – пробиваются завитки папоротника.
– Значит, это не злой лес? – обрадовалась Тайка.
– Ну, добрым я бы его тоже не назвал. Потребуется время, чтобы зелень заполонила безжизненную пустошь. Но это непременно произойдёт. Потому что жизнь сильнее смерти. – Змиулан посторонился и указал рукой на огромный валун, стоящий в кругу деревьев прямо посреди поляны. – Вот то, что вы ищете. Лук и стрела. Идите и возьмите их.
– Но я ничего не вижу. – Тайка протёрла глаза. Тщетно. Поверхность валуна была пуста.
– Ну как же, Тая? Вон они! – Пушок устремился вперёд, неловко чиркнул когтями по камню, высекая искры, едва не кувыркнулся в воздухе, но в последнее мгновение выровнял полёт. Усевшись на ближайшую ветку, коловерша разразился обиженным мявом. – Что это за шутки, а? Видит око, да зуб неймёт. Они прозрачные, Тая. Я не могу их взять. Думаю, этот негодяйский горыныч всех нас обманул.
– Возможно, вы сами себя обманули. – Змиулан в задумчивости поскрёб подбородок. – Вы не знали? Забрать лук и стрелу сумеет лишь тот, кто сердцем чист. Если же вы нарушили какие-нибудь волшебные законы или обеты – оружие вам не дастся.
– Я тоже ничего не вижу, – вздохнула Радмила. – Впрочем, оно и понятно почему. Моё предательство всегда будет со мной. Не важно, что я пошла на него из-за любви. Что бы я ни делала, этого не искупить.
– Понимаю тебя, как никто другой, – кивнула ей Огнеслава. – Я служила Доброгневе. Пусть не по своей воле, но…
Яромир тем временем подошёл к валуну и произнёс какое-то заклинание. Полыхнуло пламя, в свете которого Тайка на мгновение увидела очертания лука, но потом всё исчезло.
– Ты что-нибудь видишь? – спросила она у дивьего воина.
– Вижу. Да тоже не могу взять.
Услышав это, Пушок ещё громче захлюпал носом:
– Вы-то ладно, но меня-то за что?! Я же милый! Даже Смерть любит котиков. А Тая? Она-то кого предала? Может, эта штука просто сломалась?
– Я тоже виновата, Пушок. – Тайка опустила голову. – Сколько лет я сидела в Дивнозёрье сложа руки и делала вид, что ничего не происходит? Чуть не променяла волшебный мир на обыденность. Можно сказать, саму магию предала.
– Это не так работает, – покачал головой Змиулан. – В тебе есть дивья кровь, но ты также и смертная. Значит, ты имеешь право выбирать.
– Но Мара Моревна говорила…
– Ох уж эта Мара… Она просто хотела, чтобы ты за неё всю работу исполнила, сделав тот выбор, который она считает правильным. К тому же ты сейчас здесь, пытаешься избыть беды волшебного мира. Нет, должно быть что-то ещё… Дай-ка взгляну.
