«Я НЕ КОЗ Л».
– Грамотность немного хромает, – цокнул языком коловерша. – Подправить бы.
– Пушок, дело не в грамотности. У него не было буквы «Ё» в наборе. И это не дрессировка, он правда не козёл.
– А кто? – Желтые глазищи коловерши округлились и стали похожи на чайные блюдца.
– Хотела бы я знать. Эй, парень, признавайся, кто ты, как тебя зовут, и – самое главное – что случилось? У нас, конечно, тут места дикие, заповедные, всякое может произойти, но чтобы среди бела дня людей в козликов превращали – прежде такого не было. И не бойся, я ведьма-хранительница, так что мы с твоей бедой справимся.
– Тай, я думаю, он в курсе. – Пушок поскрёб лапой за ухом. – Он ведь к тебе и примчался о помощи просить.
Козлёнок грустно кивнул.
– То есть это кто-то из наших, деревенских?! – ахнула Тайка. – Ну, дела!
Козлёнок очень по-человечески вздохнул, а Пушок добавил шёпотом:
– Знаешь, что я только что понял, Тай? Он меня слышит и видит. Но это ещё полбеды: если наш козлик заколдован, то, наверное, может и незримое видеть и понимать, что я говорю. Но знаешь, что важнее: он не удивился!
– И что это, по-твоему, значит? – тоже шёпотом поинтересовалась Тайка.
– А то, что он знает о существовании нечисти!
– Ну, теперь-то точно знает, если его в козла превратили.
– Нет, Тай. Думаю, это кто-то совсем-совсем знакомый… Из тех, для кого чудеса не в новинку.
Тайка с подозрением глянула на козлёнка, и тот, зашуршав бумажными карточками, выложил на траве:
«СТЫДНО».
– Стыдно признаться? Ой, да ладно. Со всяким может случиться.
Она осеклась, поняв, что утешение вышло не очень. Во-первых, не со всяким – иначе бы тут уже по Дивнозёрью стада козлят бегали, а во‐вторых, если вспомнить, как оно в сказке было про козлёночка и копытце… Наверняка их маленький друг лопухнулся и сделал что-то такое, чего делать не стоило.
А Пушок вдруг расфырчался:
– Ишь ты, стыдно ему! Давай уж, сознавайся как на духу, если помощи хочешь. Не будь козлом! Кого из нечисти обидел?
Козлёнок уже наловчился перекладывать карточки зубами, помогая себе копытом, поэтому ответ не заставил себя ждать:
«ВОДЯН Й».
Тайка закатила глаза:
– Ого! Дело-то серьёзное. Водяной у нас обычно незлобивый. Это что же надо было сделать, чтобы он разгневался? Ты что, воду портил?
Козлёнок покачал головой.
– Значит, на берегу мусорил?
И снова нет.
Тайка, вздохнув, взялась за ножницы, чтобы нарезать ещё карточек с буквами и знаками препинания (ну, вдруг и они пригодятся?). Похоже, придётся запастись терпением, чтобы узнать правду…
* * *
К обеду все стало более или менее ясно.
Козлёнка Тайка с Пушком промеж собой договорились называть Борькой, потому что у бабки Таисьи когда-то был телёнок Борька. Да, не одно и то же, но как-то же надо к нему обращаться?
За несколько часов не возражающий против нового имени Борька поведал им, что он и в самом деле заколдованный человек и что Водяной озлился на него из-за девушки, с которой они расположились на берегу на пикник…
– Городская небось. Правил не знает, – предположил Пушок и не ошибся.
Ну да, из местных-то деревенских никто бы Водяному перечить не стал. Тот порой прикидывался дедушкой-рыбаком и подходил к молодежи «погутарить за жисть». И даже те, кто не верил в нечисть, всё равно дедка не гнали, а предлагали ему угощение. Считалось, что встреча со старым рыбаком приносит удачу. Да так оно и было: местный Водяной слыл суровым, но щедрым: всякий раз то улов богатый ребятам посылал, то денежку на дороге оставлял: мол, подбери, купи себе гостинцев. Тайкина подружка Алёнка его тоже однажды встретила да так дедку приглянулась, что на обратном пути от Жуть-реки к дому нашла золотой браслет-цепочку.
О шуточках Водяного в Дивнозёрье тоже слыхали. Коли не понравишься хозяину речному и озёрному, пошлёт он тебе горькую воду. И хоть кипяти ее, хоть чай заваривай и сахар сыпь, а всё равно весь день будешь отплевываться.
Но в этот раз дело вышло нешуточное: Водяной так разозлился, что превратил Борьку в козлёнка. На время или навсегда – кто ж его знает? А девушку так и вообще в омут утащил. С концами!
И пока Тайка, хлопая глазами, приходила в себя от такой новости, Борька выложил из карточек мучивший его вопрос:
«ОНА ЖЕ ЖИВА?»
– Наверное… Ну то есть, конечно, жива! Наш Водяной ни за что не стал бы!.. – Тайка вскочила так резво, что старый садовый столик, скрипнув, покачнулся. – И вообще, пойдёмте скорее к реке!
Козлёнок в ужасе попятился, мотая головой. Его жалобное «м-ме» прозвучало почти как человеческое «нет», и Тайка поспешила пояснить:
– Не к Водяному, дурачок. Говорят, наш хозяин вод если уж разгневался, то долго может злобу таить. Но, на твое счастье, я с его внучкой знакома. Она мавка, из речных. Только тс-с, не вздумай никому сболтнуть об этом родстве. Это вроде как тайна.
– Такая тайна, что даже я ничего не знал?! – Пушок надулся, отворачиваясь. – Так-то ты мне доверяешь!
– Прости, я сама случайно узнала. И обещала, что никому не скажу. Потому что Майя не хочет, чтобы другие мавки ее какой-то особенной считали.
– Ага, значит, Майя. – Коловерша потер лапкой усы. – Ну, я так и подумал. Осанка у нее уж больно царственная.
– Ты тоже смотри не раззвони новость на всю деревню.
– Обижаешь, Тая! Я ж нем, как рыба под маринадом! Кстати, мы ж ещё не обедали. Может, сперва того, перекусим?
Но Тайка уже решительно шагала к калитке, маленький белый козлёнок семенил за ней, и Пушку ничего не оставалось, кроме как, расправив крылья, полететь следом.
* * *
Чтобы выманить Майю, Тайка встала на бережку и пустила по воде нитяной браслетик. Конечно, можно было бы и просто покричать, и та все равно вынырнула бы – они же друзья! Но, во‐первых, обращаться к нечисти с просьбой да без подарка невежливо, а во‐вторых, мавки просто обожают простенькие украшения: фенечки, бусины, бисер. А сделать другу приятное и самому в радость.
Плюх! – из реки высунулась рука с длинными узкими пальцами, цапнула браслетик и утянула под воду. Потом послышался новый всплеск, и на корягу выбралась Майя – ещё более лохматая и уставшая, чем обычно.
– Привет, ведьма! Ну чего тебе надо?
М-да, обычно мавка намного дружелюбнее. Ей что, браслет не понравился?
– Ты чего ворчишь? Смотри, какая погода: солнышко светит! – улыбнулась Тайка.
Она помнила, что Майя ненавидит холод и слякоть и в дождь всегда бухтит, но сегодня-то небо было чистым.
– Угу… – с кислым видом отозвалась мавка.
– Что-то случилось, Майя? Ты сама на себя не похожа.
Тайкино беспокойство передалось козлёнку, и тот сочувственно мемекнул.
– А это ещё кто? – фыркнула мавка. – Твой новый питомец?
– Не совсем. И вообще мы о тебе говорили.
– Да что обо мне говорить? Я скучная…
– Это кто тебе такое сказал?! – ахнула Тайка, а Пушок, по обыкновению устроившийся на её плече, захлопал крыльями и зашептал на ухо:
– Тай, мне кажется, у нее депрессия.
– А я думаю, просто плохое настроение.
Как они ни старались говорить потише, мавка их все равно услышала и буркнула:
– Отстаньте, у меня голова болит с недосыпа. Всю ночь пришлось старичьё уговаривать не барагозить. А они знаете какие? Седина в бороду – бес в ребро. Устроили в тихом омуте гулянку, вся река ходуном. Ух, никакого сладу с ними нет!
– С кем – «с ними»? – уточнила Тайка, а коловерша запричитал:
– Ага-а-а, тут вечеринка была, оказывается! А меня не позва-а-али! Никто меня не любит!
Майя поморщилась, сорвала лист кувшинки и приложила его ко лбу.
– Да дед мой и Мокша, царь болот, вместе гуляли. Они старые приятели. В прошлом враждовали, потом помирились и теперь у них этакая дружба пополам с соперничеством. Встречаются раз в год, хвастаются друг перед другом своими успехами, угодьями да сокровищами. Иногда пари заключают. А мне приходится следить, чтобы лишку не выпили и глупости какой не сболтнули или – хуже того – кулаками махать не начали. А то бывало, что и до драк доходило. Однажды деду пришлось новый плавник отращивать, а ему такие потрясения вредны: чешуя от этого блекнет. Мокша вообще на него дурно влияет. Втемяшит в голову идею дурацкую, а дед потом кричит, мол, почему это у царя болот есть, а у меня нет?! Хочу! Вынь да положь!
