Брови Пушка в удивлении поползли вверх:
– А он просился?
– Да. И Дымок его принял. Теперь он один из нас. Тоже дикий коловерша из Дивнозёрья.
Ну и дела! Эту новость следовало заесть и переварить. Чем дальше, тем меньше Пушку нравилась вся эта история. Выходило, что теперь за несносного Веника в случае чего вступится вся толпа. В этом плане у Дымка было строго: один за всех и все за одного.
– Но он же… лысый, – мявкнул Пушок, не подумав, и тут же прикусил язык.
Ох… Да за такие слова его самого следовало бы раскрутить за хвост и об стенку шмякнуть! Сколько раз Тайка говорила: не суди по одёжке. Ну, то есть в данном случае – по шкурке.
И прежде чем Ночка, Дымок или кто-то ещё успел возмутиться, Пушок затараторил:
– Простите, я не это имел в виду. Все мы коловерши, конечно. А коловерша – это звучит гордо!
– Так-то лучше! – Дымок похлопал его по плечу так, что аж заныло. – Однако жулика мы не нашли. А не мог этот твой пятак куда-нибудь просто закатиться?
Пушок покачал головой:
– Нет, я оборванный шнурок нашёл. Знаешь, такой, точно надкушенный…
– А ну открой пасть! – скомандовал Дымок Венику.
Лысый коловерша злобно зыркнул на Пушка, но рот всё-таки раскрыл и даже узкий шершавый язык высунул: мол, смотрите все, ничего не прячу, чист перед законом.
– Молодец, шо не брешешь. Брешут только псины позорные!
На этот раз Венику досталась сомнительная честь, охнув, присесть от дружеских похлопываний Дымка.
– Но кто же тогда украл пятак?!
От обиды у Пушка дрогнула нижняя челюсть и зубы дробно застучали друг о друга. Ещё не хватало тут захлюпать носом на глазах у диких коловершей, которые и так домашних считают неженками. Да ещё и в присутствии Ночки…
– Прошу прощения, – вдруг раздался сзади очень смущённый голос Жорки-обжорки. – Пятак – это ведь такая кругленькая плоская штучка золотистого цвета, да?
– Угу, – кивнул Пушок. – Ты его видел?
– Боюсь, что я его съел… – потупился Жорка, хлопая ресницами.
– Но… зачем?!
Тут уже глаза округлились не только у Пушка, но и у Дымка, и у Ночки, и даже у лысого Веника. Жорка поковырял когтем в земле и, вздохнув, признался:
– Я думал, что это медалька. Шоколадная. Я однажды такую прямо на дороге нашёл, ух и вкусная была… Не то что эта.
Вениамин, не удержавшись, прыснул. Ночка тоже хихикнула, прикрыв морду крылом, а Дымок, когда оторжался, рассудил так:
– Делать нечего, ребяты! Будем ждать.
И коловерши расселись в кружок.
– А бить не будете? – не веря своему счастью, с опаской уточнил толстяк.
– Ещё как будем, – Дымок показал ему внушительный кулак, – если продолжишь без разбору жрать всякую гадость…
– А в стае разрешите остаться? Я не хочу возвращаться в Михайловку, с вами веселее.
– Вот вернёшь пятак, тогда обсудим.
Пока они ждали, небо совсем стемнело и в чаще слабо засветились сучья-гнилушки. От соловьиных трелей звенело в ушах, а в воздухе витал тонкий аромат цветущих деревьев, какой бывает только в мае.
Примерно тогда Пушок догадался, что стоило бы попросить прощения за весь этот переполох и вдобавок извиниться перед ни в чём не повинным Веником за выбитый зуб.
Лысый коловерша оказался великодушен, и они пожали друг другу лапы под одобрительное курлыканье всей стаи.
Ещё позже на небо вышла луна, и тут случилось вообще неслыханное дело: серый бандит и задавака Дымок, надув щёки, невнятно пробурчал:
– Эй, Пушище, ты эт, зла не держи, что мы без спросу к тебе ввалились и погром устроили. Ну, не подумали чёт. Бывает.
И Пушку очень польстило это обращение. Потому что «Пушище» звучало солидно. Даже солиднее, чем «братан».
Где-то вдалеке – возможно, над Михайловкой – вспыхивали и гасли зарницы майских гроз. А он сидел на поваленном сосновом бревне, смотрел на звёзды и думал: как здорово, что им всё-всё удалось прояснить. Друзья помирились и не стали врагами, счастливый пятак скоро вернётся на своё место, и Тайка ничего не узнает, а Веник нашёл своё место в стае диких коловершей и больше не хочет напрашиваться в фамилиары к чужой ведьме. Ради этого, пожалуй, стоило лишиться пары перьев (тем более они всё равно были слипшимися от малинового варенья, так что не очень-то их и жалко).
Когда на востоке вновь начало светлеть, Ночка положила ему голову на плечо, и Пушок, улыбаясь до ушей, словно чеширский кот из его любимой книжки, обнял подругу мягким крылом и промурлыкал ей на ухо:
– Давай в следующий раз посмотрим мелодраму, как ты и хотела. Есть такой классный фильм «Титаник». Я уверен, тебе понравится!
* * *
Когда в понедельник Тайка и Никифор вернулись, изба сияла первозданной чистотой.
– Ух ты! Как котики вылизали, – хмыкнул домовой.
Пушок не стал уточнять, что примерно так оно и было. Ему даже никого упрашивать не пришлось: это Ночка всех организовала. Но в следующий момент улыбка сошла с его мордочки, потому что Тайка сунулась в холодильник и заахала:
– Ты что, вообще всё съел?!
– Ну-у-у…
– Понятно, завтрак отменяется. Пушок, пойми, мне не жалко, но… это же очень много. На семерых хватило бы!
Тут бы ему и признаться, что дома были гости, но Пушок отчего-то оробел и пробормотал своё дежурное про «растущий организм».
– Тебе точно не станет плохо?
– Нормально всё, я сказал! – огрызнулся он.
– Эй, ну что ты так разволновался? Я же не ругаюсь. Еду купим, не переживай. Сейчас только магазин откроется, и сходим вместе. Кстати, какой сегодня день? А то не хотелось бы на тётю Валю напороться… – поёжилась Тайка.
Продавщица тётя Валя из магазина возле автобусной остановки была вечно чем-то недовольна, могла даже прикрикнуть. Ещё и глядела таким тяжёлым взглядом исподлобья, что волей-неволей почувствуешь себя виноватым. То ли дело её сменщица Лика – приветливая и улыбчивая, всех знает, у всех спросит, как дела, как здоровье…
– Ой-ёй… – Пушок бросил взгляд за окно и на всякий случай перелетел на люстру. – А вот и она, легка на помине. Пойду-ка я от греха подальше.
Действительно, от калитки ко входу в дом с сердитым видом маршировала та самая тётя Валя. Тайка привычно втянула голову в плечи, и только потом сообразила, что вроде бы ругать её не за что. Она на полках ничего не разбивала, шоколадки не воровала, ноги перед входом всегда вытирала… Но на душе всё равно было как-то неспокойно.
А грозная тётя Валя уже стучалась в дверь. И даже не поздоровалась, сразу с порога к делу перешла:
– Слышь, а правду говорят, что ты экстрасенс, или брешут?
Тайка несколько опешила, а опомнившись, замотала головой:
– Э-э-э… Не совсем. Точнее, совсем нет. Я ведьма вроде как.
– Знахарка, что ль? – Грубый голос тёти Вали прозвучал разочарованно. – Типа хвори всякие лечишь травками да припарками? Ну нет, мне экстрасенс нужен.
Она начала спускаться с крыльца. Ошеломленная этим вторжением Тайка уже в спину спросила:
– А вам зачем?
Тётя Валя вздрогнула и развернулась так резко, что Тайка аж голову в плечи втянула – ей показалось, что пожилая грузная женщина сейчас ка-а-ак замахнётся…
Спустя мгновение стало ясно: это не враждебность, а страх. Настойчивые поиски «экстрасенса» наводили на мысли, что без нечисти тут не обошлось…
– Полтергейст у меня, – подтвердила тётя Валя её догадку.
– Где? Дома?
– В магазине. Лика велела к тебе обратиться. Поможешь?
– Может, чайку?
Она из вежливости спросила, потому что бабушка так учила. Мол, дела с наскоку не делаются, сперва надо гостя успокоить, потом расспросить. Даже если этот гость тебе не очень-то нравится.
Тётя Валя шагнула через порог, даже не подумав снять резиновые сапоги или расстегнуть сиреневую пуховую кофту:
– Я сюда не чаёвничать пришла. Спрашиваю, поможешь или нет? И почём, кстати, берёшь?
Девушка растерянно развела руками:
– Да я вроде как бесплатно…
Ну почему с некоторыми людьми так тяжело?
