– Нечто между. – Тайка, присев на корточки, подняла пушистого воришку на руки. Ух и тяжёлый! Не коловерша, а мейн-кун какой-то… – Больше он вас не побеспокоит. Ведь правда?
– Угу, – ухнул Жорка.
– Ты один?
– Угу.
– Стае своей скажи, чтобы не смели сюда соваться.
– Угу.
– Тая, он тебе сейчас на всё «угу» скажет, как попугай, – поморщился Пушок. – Только стая его слушать не станет. Ох, чую, придётся самому разбираться…
– Они не знают про клад! – фыркнул Жорка. – Я ж не дурак: сам нашёл – другим не выдавай.
– Не клад, а склад, – поправил Пушок, но дикий коловерша непонимающе растопырил уши:
– Я и говорю – клад.
– Как он вообще сюда попал? – недоумевала Тайка. – Ты же говорил, дикие коловерши людей боятся, в деревню не летают, сладкое не едят…
– Я на той неделе прилетел, к братану Дымку. Сначал всё было хорошо, а потом братан и говорит: ты мой гость, канешн, и я тебя, обалдуя, уважаю, но жрёшь ты столько, что тебя легче убить, чем прокормить. А тут этот рыжик объявился, – Жорка кивнул на Пушка, – перед нашими понты кидать начал, мол, чё хошь достать могу. А Дымок ему: притащи этот сне… сни… сниперс, которого Ночка испугалась. Охота, мол, попробовать кушанье заморское. Ну я за ним и проследил. Прилетаю: а тут этих сниперсов… И так мне понравилось, так понравилось… больше, чем валерьянка, во!
– То есть ты один слопал целых четыре килограмма конфет?
– Пф! Разве это много?
– Кажется, у меня устаревшие сведения о том, сколько едят коловерши. А сосиски зачем стырил?
Жорка расплылся в улыбке, достойной Чеширского кота:
– Сосиски – это же святое. Очень уж они хороши после сладенького. Эй, может, развяжете меня уже?
– Не вижу препятствий. Подозреваемый сотрудничает со следствием, – согласился Пушок.
– Ой, да тут ещё и верёвка от торта на лапах. И сетка какая-то… От яблок, что ли? М-да, без ножниц не обойтись. Терпи теперь до дома, Жорка-шоколадожорка!
– О, опять к вам тусить пойдём. Отличненько!
– Что значит «опять»? – нахмурилась Тайка. – Разве ты у нас уже был?
– Отож! Пушище на вечерину всех зазвал. Ух мы там оторвались!
– У вас что, был сейшн?
– Тая, я могу всё объяснить… – Пушок захлопал крыльями. – Понимаешь, мы сначала с Ночкой сидели вдвоём, а потом ребята зашли. Ну не выгонять же их было?
– Теперь мне хотя бы понятно, куда делась вся еда… – Тайка нахмурилась. – Почему ты мне ничего не сказал?
– Ну-у… Я думал, ты будешь ругаться.
– Когда это я была против гостей? Это же нормально, что к тебе заходят друзья.
– Правда? То есть ты не злишься?
– С чего бы мне злиться? Я ещё понимаю, если бы вы после себя свинарник оставили…
– Коловершник! – хихикнул Пушок, танцуя на месте. Очень уж ему понравилось это Жоркино словечко. – Значит, нам можно изредка собираться?
– Конечно, можно. Главное, предупреди нас с Никифором, чтобы мы тоже могли построить свои планы.
Пушок обнял её крыльями:
– Урур, Тая, ты самая лучшая ведьма на свете!
Он чуть не расплакался от чувств, правда.
* * *
Остаток дня Тайка занималась сперва освобождением, а после – просвещением коловершей. Она прочитала Жорке целую лекцию: что такое магазин, как туда попадают продукты, для кого они предназначены и почему воровать нехорошо, а можно только покупать. Она немного увлеклась, поэтому Пушок, невзначай потёршись о её плечо, заметил:
– Тай, он же котик неразумный. Откуда у котиков деньги?
Жорка тут же возмутился:
– У меня были! Помнишь? Я однажды пятак съел…
И тут Пушок заткнул ему лапой пасть.
Тайке это всё показалось крайне подозрительным, но допытываться она не стала: слишком уж невинный взгляд был у обоих. Значит, точно виноваты. И точно не сознаются.
Сочтя, что Жорка достаточно уяснил недопустимость магазинных краж, она взяла с него честное слово больше так не делать, накормила ужином и отпустила восвояси.
– Надеюсь, он всё понял…
Она затворила за гостем окно.
– Может, и понял, но краденые сосиски с собой уволок, – наябедничал Пушок. – А с другой стороны, что с ними ещё делать-то? Не выкидывать же добро?
– Ну, я же за них заплатила. Так что они вроде теперь не краденые. Пусть берёт, не беда.
Тайка улыбнулась, подумав, что некоторых вопросах котики всегда остаются котиками. Даже если они коловерши.
А вечером к ним заглянула – кто бы вы думали? – тётя Валя.
– Вот! – Она водрузила на стол пакет. – Хоть пельмешков тебе налепила, коли ты деньгами не берёшь.
– Ой, спасибо! А я как раз голову ломала, что бы приготовить! Будет у нас сегодня пир!
– У кого это – «у нас», – прищурилась тётя Валя, – ты же вроде одна живёшь?
И пока Тайка лихорадочно соображала, как выкрутиться, махнула рукой:
– Ладно, не моё это дело. Пойду я…
– Может, всё-таки чайку? – На сей раз девушка предложила не из вежливости. Вся неприязнь к этой суровой пожилой женщине испарилась, когда та, схватившись за швабру, встала на её защиту. И пусть это оказался не полтергейст, а всего лишь непутёвый коловерша, но тётя Валя-то этого не знала!
– Не откажусь. – Гостья скинула резиновые сапоги. – А то всё одна да одна. Так и одичать недолго.
– Разве у вас нет родных? – Тайка сперва ляпнула, а потом прикусила язык. – Простите, это не моё дело, да?
– Ты за мной-то не повторяй, повторюшка! – Тётя Валя впервые улыбнулась по-настоящему. Оказывается, она умеет! – Бывает, что и старому у малого есть чему поучиться. К примеру, искренности. Теряем мы её с возрастом, а жаль… Впрочем, никогда не поздно исправиться, доверившись хорошему человеку. Там, глядишь, и на душе легче станет. Эх, наливай чаю, Таюшка!
* * *
Спустя ещё пару недель Тайка заметила кое-что странное. Пушок не отходил от неё ни на шаг, даже спал, свернувшись калачиком на её одеяле. Сперва она думала, что это из благодарности – она ведь не стала его ругать ни за внеплановую вечеринку, ни за съеденную еду, ни за историю с Жоркой. Даже посмеялась: коловерша всё-таки рассказал ей про пятак.
Но теперь она всё-таки решила уточнить:
– Пушок, ну чего ты за мной хвостиком ходишь?
– Ась? Да я просто тут лежу.
Этот лжец даже зевнул.
– А когда я в курятник ходила, ты там тоже просто лежал? И когда воду набирала, да? И когда к Алёнке бегала? Думаешь, я не видела, кто шуршал за мной по кустам? Опять детективом себя вообразил? Что-то расследуешь?
– Ой, не шуми!
Коловерша свернулся калачиком и сделал вид, что спит. Но Тайка слишком хорошо его знала: обычно Пушка не дозовёшься, только если на обед.
– Взял бы, что ли, тряпку и смахнул крошки со стола.
Она поставила вымытую тарелку в сушилку.
– У меня лапки, – быстро сказал коловерша, заползая под диван.
– У всех сейчас лапки. Жизнь такая. Пушок, ну что происходит, а?
Под диваном воцарилась тишина, коловерша даже прекратил возиться и шуршать. Только два жёлтых глаза светилось из темноты.
Ну конечно, как по дому помогать – так его сразу нет. В другое время она бы махнула рукой и продолжила мыть посуду, но сейчас сердце отчего-то было не на месте. Точно ведь что-то случилось. И вообще обидно. Вроде раньше у них не было секретов друг от друга, а с той тайной вечеринки вдруг началось…
– Так! – Она звякнула тарелкой о раковину. – Ты мне друг или бесполезная зверушка?
– Конечно, друг.
– Тогда выкладывай.
– Ничего не случилось. – Коловерша соизволил-таки высунуть рыжую морду. – Просто мне скучно. Давай поиграем? Или киношку какую посмотрим? Мы давно не проводили время вместе.
– Ладно, давай посмотрим.
Она так и не добилась ничего от Пушка этим вечером. Даже в обмен на мятные пряники. Коловерша отнекивался и молчал как партизан.
А ближе к ночи, перед тем как лечь спать, Тайка подошла к окну, чтобы задёрнуть шторы, – и обомлела. На вишнях, что росли прямо у дома, сидели дикие коловерши. Пятерых она заметила сразу, но, cудя по шевелению в ветвях, их было больше. Погода стояла безветренная, а листья всё равно колыхались.
