Вечером она обнаружила на пороге дома гостинцы: полпачки печенья, две сосиски (одна надкусанная) и дохлую мышь. Тут можно было даже не гадать, кто принёс.
– Жорка, это ты?
Толстый коловерша, похожий на мейн-куна, кряхтя, выпростался из-под крыльца.
– Как ты поняла, что я здесь?
– По надкусанной сосиске.
– Да-да, Веник бы целиком донёс… – вздохнул Жорка, очень по-человечески присаживаясь на ступеньку. – Эта еда от него ващет. А я этот, как там было… во, вспомнил: пар-ла-мен-тёр. Лысый просил передать извинения. Грит, всё было без злого умысла, он сам в эти гороскопы верил. А с Пушком у них просто дружеское соперничество. И с Дымком тоже. Важно ему, понимаешь, хвост распушить. Хотя да, пушить там-то нечего. Просто выражение такое.
– А чего он сам не пришёл?
– Дык опасается. Ты ж на него бабе Капе жаловаться поехала. Он теперь в лесу сидит, домой идти боится. Грит: а вдруг меня новая ведьма тоже выгонит?
– Ох, бедняга! – Тайка захрустела печеньем. Потом, увидев голодный Жоркин взгляд, подвинула ему пачку. – Скажи ему, что всё в порядке, я не сержусь. И баба Капа тоже. Она хорошая. Да и как вообще можно сердиться на коловершей?
– Вот и я так думаю. Мы слишком милые. А что порой хулиганим, так с кем не бывает… – Жорка проглотил печенье целиком и, расплывшись в улыбке, потёрся лбом о Тайкину ладонь. – Вот что я тебе скажу, ведьма: ты это, приходи как-нибудь к нам на коловершник. Ты тоже очень милая. Будем тебя, сталбыть, в почётные коловерши принимать!
Настоящие мечтатели
Тайка вышла со школьного двора поздно – засиделась в читалке и сама не заметила, как за окном стемнело. Ох, небось Пушок с Никифором волнуются, куда она запропастилась! Она воткнула в уши наушники, включила плеер с любимым альбомом «Мельницы» и бодро зашагала по асфальтовой дороге, сплошь усыпанной пожелтевшими листьями. С неба моросил дождь – мелкий, осенний. Она накинула капюшон и втянула руки в рукава толстовки.
Когда один трек в плеере закончился, а следующий ещё не начался, Тайке вдруг почудились лёгкие шаги за спиной. Казалось бы, ну чего такого? Время ещё не позднее. Но сердце вдруг сжалось, пропустив удар. А своему чутью она привыкла доверять, поэтому осторожно опустила руку в карман, выключила музыку и прислушалась.
Нет, ей точно не показалось: позади и впрямь кто-то крался. Тайка замедлила шаг. Её преследователь тоже замедлился, а стоило пойти немного быстрее – вновь ускорился. На всякий случай Тайка сжала в пальцах оберег, мысленно пытаясь себя успокоить. Она ведь уже столько раз по этой дороге одна ходила, и ничего. К тому же местная нечисть на ведьму нападать не станет – побоится. А заезжая… Ну, тут всякое возможно. Но ведь ещё может быть не нечисть, а просто дурной человек. На спине выступил холодный липкий пот, дыхание участилось. Нет, Тайка больше не могла этого выносить: она резко развернулась, готовая дать отпор любому чудищу.
Тёмная тень, следующая за ней по дорожке, от неожиданности взвизгнула тонким девичьим голоском, и Тайка с облегчением выдохнула, узнав одноклассницу:
– Ой, Надюха! Это ты что ли? Фу, напугала!
– Прости, я не хотела…
Подруга подошла ближе. Даже в сумерках Тайке удалось разглядеть, что та и сама дрожит от страха, как заячий хвост.
Надюха была типичной серой мышкой, которая, наверное, есть в каждом классе. Сидела на задней парте и вечно витала в облаках. Училась средне: не очень-то старалась, но и не слишком бездельничала. Никогда не заговаривала первой. На переменках она в основном читала: то Стивена Кинга, то Лавкрафта. Другие ребята относились к ней ни хорошо ни плохо – никак. Чаще всего просто не замечали и забывали позвать, если куда-то шли вместе. Пару лет они с Тайкой просидели за одной партой, потому что учительница так решила. Тогда-то Тайка и заметила, что Надюха не просто так в облаках витает, а стихи пишет и рассказики какие-то строчит, только никому не показывает. Стесняется. Тайка пробовала почитать через плечо – там даже интересно было: про мир-за-туманами, где крылатые люди сражаются со всякими монстрами. Только Надюха заметила и захлопнула тетрадку. Мол, фигня это всё, не настоящие сказки, а так, пописульки дурацкие. Так и не довелось Тайке узнать, чем закончился рассказ. А жаль…
– Эй, ты чего это за мной крадёшься?
Она знала: у Надюхи лучше спрашивать прямо, врать одноклассница совсем не умеет.
Та, оглядевшись по сторонам, понизила голос до шёпота:
– Извини… Мне просто страшно было одной идти домой. Темно ведь уже. А навязываться как-то неловко. Вот я и подумала – дождусь, пока ты из библиотеки выйдешь, и пойду за тобой следом.
– Погоди, ты темноты боишься, что ли? – невольно улыбнулась Тайка.
В детстве она и сама, бывало, тряслась ночами от страха – особенно если перед этим начиталась каких-нибудь ужастиков. Когда бабушка гасила свет, всегда под одеяло с головой пряталась и следила ещё, чтобы ни пятка, ни коленка наружу не торчали. Но сейчас-то они взрослые, уже вон школу заканчивают…
– Ну, не то чтобы очень… – Надюха нервно дёрнула плечом. – Просто в последнее время мне кажется, что за мной кто-то следит из темноты. Будто топает за спиной или дышит в ухо. А в кустах огоньки светятся – словно чьи-то глаза. Вчера шла – под ногой ветка хрустнула. Так я от ужаса всю дорогу до дома бежала, не оглядываясь. Думала, сердце из груди выпрыгнет.
– Хм… И давно с тобой такое?
– Не очень. Помнишь, я в прошлом месяце пару по истории получила и на окне в гардеробе сидела, домой не хотела идти? Вот примерно с того дня и началось…
Тайка почесала в затылке. Вообще-то похоже на шутки кого-то из невидимых соседушек. Кто там умеет страхи на людей насылать? Точно не мары – те обычно во сне людей пугают. Может быть, ырки? Нет, тоже вряд ли. Этих тварей ещё далеко в полях можно встретить, а дальше пролеска их леший не пустит. В деревню же ыркам и подавно ходу нет. Значит, шишига вредит – больше некому.
– Хватайся за меня. – Тайка предложила подруге руку. – Пойдём вместе. Вот увидишь, сейчас все страхи развеются как миленькие.
С шишигами у неё разговор был короткий: всего-то нужно фигу в кармане сложить и сказать: «Ночь настала – ну и пусть. Ничего я не боюсь. Вслух считаю: раз, два, три – страх обратно забери». Она заставила Надюху повторить считалочку слово в слово. Та сперва не поверила, подумала, что это хохма какая-то, но всё-таки Тайка её уболтала. Хуже-то не будет, если скажешь.
– Вот видишь, – ободряюще улыбнулась она, когда Надюха закончила говорить, – это просто. Шишиги хоть и пугают людей, но сами – очень трусливые создания. Предпочитают побыстрее унести ноги, когда понимают, что их никто не боится.
Держась за руки, они прошли ещё немного вперёд по мокрой дорожке, усыпанной жёлтыми листьями.
– Что-то подозрительно тихо… – вздохнула Надюха. – Не к добру это.
И как в воду глядела: Тайка вдруг услышала чьё-то тяжёлое сопение прямо возле уха. Щёку обожгло ледяным дыханием. От неожиданности она шарахнулась в сторону и налетела на подругу. Та сдавленно пискнула, вырвала руку из Тайкиной ладони и бросилась бежать. Тайке ничего не оставалось делать, кроме как рвануть следом. Позади шелестели чьи-то невидимые крылья, слышались топот и возня, ветки клёнов угрожающе потрескивали, ветер тоненько свистел, будто поддразнивал испуганных девчонок, над головой хохотала сова, и сердце то и дело ухало в пятки.
Они бежали, не чуя ног, и не остановились, пока не оказались в деревне, в пределах защитного круга. Только там Тайка смогла перевести дух. Уф… Нет, это определённо не шишига. Даже для неё это слишком. Но кто тогда?
– Вот, я же говорила! – Надюха натянула на уши сбившуюся шапку, глянула на Тайку с укоризной и шёпотом добавила: – Ты как хочешь, а я завтра в школу не пойду…
Тайка поджала губы:
– Но завтра же контрольная по истории.
