Возле указателя на Ольховку путеводный огонёк погас – его дело было сделано.
– Спасибо, Тай… – Надюха шмыгнула носом. – А ты здорово поёшь, оказывается.
– Ты тоже, – вернула похвалу Тайка, ничуть не покривив душой. – И песен столько знаешь!
– Ты как-нибудь в гости заходи, – предложила Надюха. – У меня папка алгебру щёлкает как орешки. Или… Хочешь, я тебе свои сказки почитаю?
– Конечно, хочу! – просияла Тайка. По правде говоря, ей давно хотелось узнать, чем там дело кончилось и победили ли герои чудовищ в мире-за-туманами.
Они попрощались, обнявшись, как старые добрые друзья. Надюха зашагала направо, а Тайка собиралась было свернуть налево – к дому, – но случайно поскользнулась на листьях. Ей пришлось ухватиться за ветку дерева, чтобы не упасть. И вдруг – фуп! – ей прямо в руки свалился Пушок. В его когтистых лапах был зажат выключенный фонарик. Вид у коловерши был… О да, Тайка очень хорошо знала этот взгляд: Пушок всегда смотрел именно так, если нашкодил.
Она не успела ничего спросить, он затараторил сам:
– Тая, ты не подумай – это всё Никифор. Я не хотел! Он меня заставил. Говорит, мол, лети, помоги нашей хозяюшке. А ты ж знаешь, у меня сердце доброе, да и уговорить меня легко. Вот взял фонарь – и полетел вам путь указывать.
– Выходит, это ты – дорожный?! – ахнула Тайка.
Ну во‐о-от… А она-то думала, что заклятие сработало. Обидно-то как.
– Угу, – по-совиному ухнул Пушок, опустив взгляд. – Понимаешь, Никифор понял, что страхи эти… Они все выдуманные. Надюха твоя – та ещё фантазёрка. Помнишь, ты сама рассказывала, что она на уроках в облаках витает и сочиняет всякое? Вот и насочиняла жутиков, потому что не хотела контрольную писать. Ей нужен был повод, чтобы в школу не ходить. А потом сама поверила и уже не могла от страхов избавиться. Поэтому наш Никифор взял да и сочинил этого дорожного – так, чтобы она в него тоже поверила. Вот страхи – вжух! – и испарились.
– Но я ведь тоже всё чувствовала, – нахмурилась Тайка. – И шаги слышала, и дыхание…
– Такова сила богатой фантазии. – Коловерша наставительно поднял коготь. – Настоящий мечтатель и себя, и других запросто убедить может. Только таких людей в мире мало очень осталось. Оно и к лучшему, наверное. А то представляешь, какой кавардак бы начался, если бы все могли навоображать что душе угодно?
– Да, пожалуй…
Тайка поёжилась и вытерла с носа капли дождя. Пушок привычно устроился у неё на плече, она накрыла их обоих зонтиком и медленно побрела по улице вдоль заборов. Ей было немного грустно, что всё вышло вот так. Как будто сказка оказалась ненастоящей…
Она шагала, погрузившись в невесёлые мысли, поэтому не сразу заметила, как вдруг впереди зажёгся маленький мерцающий огонёк, а струи осеннего дождя сплелись в маленького полупрозрачного котёнка, который нёс в зубах свечной фонарь. А вот зоркий Пушок, когда проморгался, ахнул:
– Тая, смотри! Это же он! Дорожный! Настоящий!
– Тише! – шикнула на него Тайка. – А то спугнёшь.
Маленький дорожный дух, важно ступая по листьям мягкими лапами, проводил их до калитки и там пропал, мяукнув на прощание. А тут как раз и дождь кончился, тучи разошлись, на небо вышел тоненький лунный серп.
– Мы же расскажем Никифору, что видели? – шёпотом спросил коловерша, прижимаясь к её щеке тёплым пушистым боком. – Это ведь он дорожного духа придумал. Ишь ты, настоящий мечтатель! А по нему и не скажешь.
– Обязательно, – кивнула Тайка.
Она улыбалась до ушей. Всю грусть вмиг как рукой сняло. Теперь она понимала, что ненастоящих сказок не бывает.
Надо будет потом подруге рассказать!
* * *
После этой истории с дорожным они с Надюхой очень сдружились. Уже не по воле учительницы, а сами садились за одну парту, помогали друг дружке в учёбе, а на переменах делились домашними пирожками (и их рецептами, конечно, тоже). После уроков шли гулять на речку, а в плохую погоду – к Тайке, потому что Надюхина бабушка не очень-то любила гостей. Мол, изба у нас маленькая, живём бедно, стыдно людей звать…
Жаль только, о волшебстве они больше не говорили. Ну, о том, которое настоящее дивнозёрское, а не выдуманное. Как будто и не было той истории с путеводным огоньком. Тайка не настаивала: знала, что люди порой нарочно отгораживаются от чудес и даже если видели что-то необычное, пытаются объяснить это как-нибудь по-научному или вообще забыть, словно не было ничего. Почему так? Быть может, это тоже своего рода страх. Люди любят привычную размеренную жизнь, чтобы каждый новый день походил на предыдущий, – никаких тебе потрясений. А чудеса – это такая штука, которую нельзя контролировать. Но чтобы быть друзьями, вовсе не обязательно разделять все интересы. У неё был свой волшебный мир, у подруги – свои, пусть выдуманные, но такие захватывающие…
А потом, незадолго до выпускного, у Надюхи появился парень. Тайка сперва удивилась, потому что её подруга была настолько тихой, что её порой учителя в журнале отмечать забывали. Но есть такие люди, которых сначала не замечаешь, а потом ка-а-ак разглядишь. Подумаешь, выглядит как мышка: русоволосая, сероглазая, тоненькая – непонятно, в чём душа держится. Зато какие истории пишет! И много всего знает, потому что книжки читает постоянно. Если разговорить – очень интересный собеседник.
Так что Тайка за подругу очень радовалась – вон она какая счастливая ходит. И ещё немного завидовала, потому что у неё самой всё было сложно. А иногда так хотелось простого и незамысловатого человеческого счастья – как у всех. Только когда ты ведьма и к тому же хранительница всего волшебного Дивнозёрья, о себе приучаешься думать в последнюю очередь.
Бывало, что Тайка обижалась, потому что Надюха проводила всё меньше времени с ней, а после уроков бежала с сияющими глазами на свиданку. Она в последнее время ни о чём другом говорить не могла, только о своём ненаглядном Валерчике. Мол, и умный, и вежливый, и симпатичный, и вообще во всех отношениях замечательный. А ещё – такой же мечтатель, как сама Надюха. Встретились два одиночества!
Конечно, Тайка хотела познакомиться с этим Валерчиком, да всё никак не получалось. Он ведь не в деревне жил, а в райцентре. А у них подготовка к экзаменам, то да сё… Несколько уже назначенных встреч обломалось, потому что Валерчик в последний момент говорил, что планы изменились. Поэтому приходилось пока довольствоваться Надюхиными рассказами.
Влюблённые ходили в кино (оба обожали фэнтези), объедались попкорном и мороженым, однажды спасли котёнка, застрявшего на дереве, а недавно сочинили вместе повесть – про оборотней. Тайка стала первой – и пока единственной – читательницей, но ей очень понравилось.
– Вы бы послали это в какой-нибудь журнал или на конкурс, – предложила она. – Круто же получилось!
Но подруга отмахнулась: мол, баловство. Это всё из-за той же бабки, что гостей не любила. Та пусть беззлобно, но всё же смеялась над вечно витающей в облаках Надюхой и повторяла: «Опять свои писульки строчишь? Когда же ты уже наконец вырастешь и делом займёшься? Вот есть уважаемые профессии: бухгалтер, например. Всегда себя прокормишь. А рассказики да стишки – да кому они нужны? Все сейчас пишут – время такое».
Но Тайке, например, были очень даже нужны.
– Ты хоть группу творческую заведи. Если стесняешься, можно под псевдонимом.
Надюха ломалась-ломалась, да и завела. Придумала себе звучное имя: Эсперанца Хоуп. Тоже вроде как «надежда», но на иностранном. Даже на двух сразу.
Вопреки Тайкиным ожиданиям, подписались на неё немногие. Сама Надюха, Тайка и этот её Валерчик Волков – разумеется, на аватарке у него был волк.
Забавное совпадение: ведь тот единственный раз, когда в Дивнозёрье появился оборотень, его сына тоже звали Валерой. Но та семья уехала жить куда-то в тёплые страны, так что вряд ли они были как-то связаны.
До популярности юным соавторам было ещё далеко, но они не сдавались и продолжали писать продолжение повести под названием «След оборотня». Сюжет на первый взгляд казался незатейливым, но Тайке нравилось. Главная героиня истории, очень похожая на саму Надюху, приехала в столицу поступать в универ и встретила парня, который оказался оборотнем. Дальше они вместе расследовали всякие таинственные городские происшествия, частенько успевали даже быстрее полиции. Магический детектив, в общем.
