— Неправильно ты загадки загадываешь, птица, — фыркнул богатырь. — А подсказки где?
— Ладно: мы с тобой виделись летом, но тогда я был в человеческом облике.
— Тебя заколдовали? — ахнул Ванюша, привстав. — Выручать надо?
— Да сиди, сиди, — Лис махнул крылом. — Сам я заколдовался. Так надо было. Это не навсегда.
— Ага, значит, ты чародей. Третью подсказку давай!
— Знаю, что не ты Кощея убил.
Приятно было посмотреть, как округляются глаза богатыря. Сюрпри-из!
— Весьмир? Или нет. С чего Весьмиру-то в ворону превращаться? Лис, неужели ты⁈
— Он самый.
— Да как ты посмел-то заявиться в самое сердце Дивьего царства?
— С детства наглый был.
— Это уж точно. По уму должен я тебя царю выдать…
Лис, заслышав это, аж подавился:
— Что-о⁈ Вот этому негодяю, котор-рый тебя при всех унизил?
— Ты всё видел? — Ванюша повесил нос. — Веришь, чуть не вдарил ему!
— Так надо было вдар-рить!
— Ты каркал бы потише, дурилка. Поймают тебя — живым не выпустят, — богатырь заозирался по сторонам.
Лис не стал ему говорить, что не только разгадал секрет бессмертия отца, но уже и на себя примерил. Знал, что Ванюша этого не одобрит. Хотя… может, ему донесли уже. Слухами земля полнится. А Лис, бывало, во время войны красовался. Поймает стрелу грудью — и идёт себе дальше. Не для форсу какого, а чтобы навьих воинов воодушевить. Дескать, всё нам нипочём. А дивьи пусть боятся!
— Не поймают, кишка тонка! Ты лучше скажи, чего нюни р-распустил? Пошёл бы да сам взял это яблоко.
Похоже, такая мысль богатырю в голову не приходила. Ну до чего же бесхитростный, а? Ванька-дурачок.
— Вот просто самому пойти и взять? Энто ж воровство получается!
— Да какое к огнепёскам вор-ровство, если яблоко давно тебе пр-ринадлежит? Али ты царю службу не сослужил?
— Сослужил, — Ванюша стиснул зубы. — А нюни распустил не из-за Ратибора, не думай. Хотел уже, понимаешь, уйти из Дивьего края. Обрыдло мне всё. К дуплу, вишь, пришёл, ногу занёс. И не могу — так накрыло. Как я Даринке с пустыми руками на глаза покажусь? Я-то молодой, а она — старая. Мне, понимаешь, стыдно. А царю — не стыдно. С него всё как с гуся вода!
Ага, играет обида в сердце, словно молодое вино. Это очень хорошо.
— Во-от. Он тебя использует, Вань. Ты для него словно кайло или лопата, понимаешь? Хор-рошее ор-рудие, послушное, главное. А яблоком он тебя др-разнит, словно осла — морковкой. Чтобы шевелился шибче.
— Сам знаю. А толку? Яблоки энти за высоким забором растут. Кругом лучники понаставлены — не пробраться, короче.
— Вот только не говор-ри, что не мог бы этих лучников в бар-раний р-рог свер-рнуть и вор-рота плечом вышибить! — Лис, осмелев, спустился богатырю на плечо. Ближе к собеседнику — проще уговоры. Даже без всякого колдовства.
Он Ваньке не до конца всё ж доверял, поэтому оставался начеку, готовый в любой момент сорваться и улететь. А то кто знает этих богатырей? Может, захочет недруга сцапать да царю принести, обменять на яблочко?
— Мог бы, — кивнул Ванюша, — да не стану. Лучники энти мне не вороги. Сколько лет я тут уж подвизаюсь, всех знаю. С одними хлеб делил, с другими в бой ходил, с третьими — под одним плащом ночевал.
— Понимаю. Своих тр-рогать нельзя… Ладно, а мог бы ты их, скажем, пр-росто отвлечь?
— Зачем?
Лис тюкнул богатыря клювом в ухо и проворчал:
— Затем… Чего ты такой непонятливый? У меня кр-рылья есть. Могу пер-релететь любой забор-р и принести тебе молодильное яблоко.
— Ой, правда? — В Ванюшиных ясных глазах загорелась надежда.
Его чувства читались так легко, словно были большими буквами на лице написаны. Немудрено, что царь-хитрец его за нос столько лет водил. Только это ж как ребёнка малого обманывать!
Сам Лис, конечно, тоже не бескорыстную помощь пришёл предлагать. Но всё-таки услуга за услугу — это честно. А столько лет обещаниями кормить, чтобы в конце шиш показать, — фу, противно, спасу нет.
— Только я им врать не стану, — предупредил богатырь. — Не в смысле, что я такой правильный, а в смысле, что не умею. Раскусят меня тут же.
— Так не вр-ри. Чар-рочку поднеси, р-ребят пор-радуй. Ты же уходить собр-рался? Вот, типа отступную пр-роставь. Главное, чтобы они в стор-рону сада не смотр-рели.
Ванюша явно колебался. Он то улыбался, то сурово хмурился, силясь отыскать подвох.
— Нет. Нельзя. А вдруг не получится?
— С чего бы? Жар-р-птицы для Кощея знаешь сколько яблок перетаскали? Ему же Штор-рм-коня надо было кор-рмить, а ты же помнишь эту звер-рюгу? Ничего другого не жр-рёт, только молодильные яблоки ему подавай.
— Как же, помню! Хороша коняшка. Представляешь, он у нас на царских конюшнях одному конюху чуть руку не оттяпал. Зубищи — во!
— Так р-руки жрать — то не для еды, а для души, — Лис хотел усмехнуться, но всё равно каркнул и оттого малость смутился. — Ты мне, Вань, голову не мор-рочь. Честно скажи: хочешь яблоко для Дар-ринки али нет?
— Хочу. Но не так.
— А как?
— Я ещё не решил.
— Тогда думай до темноты. А если решишься — дуй за выпивкой. Помни — главное, болтай с ними не переставая. О былых битвах, о бабах, о чём угодно. Умеешь же быть душой компании? Эй, ну чего ты опять сопли на кулак мотаешь? Ещё богатыр-рь, называется!
Ванюша и правда утирал глаза рукавом, а слёзы катились градом, оставляя мокрые дорожки на румяных щеках.
— Спасибо, Лис. Пойдём мы за яблоком иль нет, а всё равно век твоё добро помнить буду. Никто за меня не вступился, один ты помощь предложил. Такое не забывается. Мне ещё когда дядька Весьмир говорил, мол, не смотри ты таким волком на Кощеевича, Ванёк. Он хороший парень, из наших. Сердце у него доброе. А сын за отца не в ответе. Но я не верил. Мол, какой там из наших, когда вражина лютый? И воевали мы по разные стороны. Столько ты ребят хороших загубил, а?..
— Хорошие р-ребята с обеих сторон полегли, — буркнул Лис. — Такова война. Да ты ж знаешь — не за себя я воевал и не за отца, а за матушку р-родную. Сказал Кощей: не будешь делать как я велю — умр-рёт Василиса. Так что мы с тобой в одной лодке, пр-риятель. Оба творили не то, что хотели, а что нам велели.
— Дык вот и я говорю: ждал от тебя подлости, да так и не дождался. Ты уж прости меня, дурака!
— Пер-рестань, я не обидчивый.
— Если бы я только мог отплатить тебе добром за добро, — Ванюша шмыгнул носом.
И Лис решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы намекнуть:
— Вообще-то, ты очень даже можешь.
— Да? А как? — богатырь заулыбался.
Заинтересовался! Отлично. Если бы у Лиса были руки, он их сейчас, наверное, потёр бы.
— Поведай мне, где цар-рь Р-ратибор пер-рстень Вечного Лета пр-рячет?
— Его, сталбыть, тоже украсть хочешь? — Ванюша сперва вскинулся, но тут же сник. — А и ладно, не моё энто дело. Перстень знамо где — в сокровищнице. Но не в обычной, а потайной. Прямо под царскими покоями есть стена, а на ней жар-птица намалёвана. Вдвинешь ей в клюв наливное яблочко, пружина щёлкнет — и войдёшь. Только учти — чары там.
— Какие?
— А мне почём знать? — богатырь пожал могучими плечами так, что Лис по рукаву его рубахи чуть не скатился. — Я ж не чародей.
— Может, Весьмир-р знает? Где он, кстати?
— И энтого не ведаю. Ты ж помнишь, он с царём не в ладах. Как война закончилась, они вдвоём с Отрадой Гордеевной из дворца прочь ушли. Сказали, мол, будет нужда — зовите.
— Оставили тебя, значит, Р-ратибору на р-растерзание, — не удержался Лис.
— Нешто я маленький и сам за себя постоять не сумею? — богатырь выпятил нижнюю губу. — Ты, лисья морда, на них не гони. Они мне славу свою отдали не для того, чтобы я с ними по лесам отшельничал. Кто ж знал, что царь яблоко зажмёт?
Тут Лис не нашёлся, что возразить.
Тёплый летний ветерок налетел, взъерошил перья, сорвал несколько листьев с вяза… Странно было думать, что в Нави уже вовсю чувствовалось дыхание осени и деревья переодевались в царские цвета: багрянец с золотом.
