Пекарня маленьких чудес (СИ) - Дениз Виктория

Она ведь тоже боялась. Боялась остаться в Солти Коасте навсегда. Боялась довериться магии. Боялась своих чувств к Эйдану — странных, новых, пугающих.

Утром Лина встала рано, растопила печь. Эйдан пришел чуть позже — сегодня последний день ремонта.

— Доброе утро, — сказал он. — Что печете?

— Булочки храбрости. Для одной женщины, которая боится признаться в любви.

Эйдан улыбнулся:

— Храбрость в булочке. Хорошая идея. Мне бы такую в свое время — может, не наделал бы столько ошибок.

— Каких ошибок?

Он замолчал, доставая инструменты. Потом, не глядя на нее:

— Женился не на той. Испугался одиночества после смерти отца, схватился за первую, кто проявила интерес. Она была яркой, амбициозной, знала, чего хочет. А я... я просто плыл по течению. Думал, любовь придет со временем. Не пришла. Пришло разочарование.

Лина месила тесто, слушая. Эйдан продолжал, глядя на кирпичи печи:

— Она хотела, чтобы я был другим. Успешным, богатым, чтобы жили в городе, строили карьеру. А я хотел просто... заниматься любимым ремеслом, жить у моря, вести размеренную семейную жизнь. Мы хотели разного. И развелись. Горько, но справедливо.

— Вы не жалеете?

— О разводе? Нет. О том, что женился по страху, а не по любви? Да. Если бы у меня была храбрость быть честным с собой, не причинил бы боль ни ей, ни себе.

Он наконец посмотрел на Лину:

— Поэтому булочки храбрости — хорошая вещь. Люди часто знают, что им нужно. Просто боятся взять это.

Лина думала об этом, добавляя в тесто кардамон. Аромат стоял умопомрачительный — пряный, теплый, бодрящий. Цедра апельсина, мед, масло. Все смешивалось в упругое, живое тесто.

Она формировала булочки — узелки, как в рецепте. Каждую завязывала, думая о страхе. О том, как страшно признаться в чувствах. Как страшно остаться здесь навсегда. Как страшно открыть сердце снова.

Но также думала о том, что ждет после шага. Облегчение. Свобода. Может быть, счастье.

Булочки поднялись, девушка отправила их в печь. Эйдан работал, она готовила. Параллельные процессы, ставшие привычными. Комфортными.

— Эйдан, — сказала она вдруг. — Вы... вы рады, что вернулись сюда? В Солти Коаст?

— Каждый день, — ответил он без колебаний. — Это мой дом. Настоящий дом.

— А как понять, где твой дом?

Он отложил инструмент, посмотрел на нее:

— По ощущению. Дом — это место, где ты дышишь полной грудью. Где не нужно притворяться. Где тебе хорошо просто быть собой.

Лина кивнула. Солти Коаст становился таким местом. С каждым днем все больше.

Булочки испеклись — румяные, ароматные, в форме узелков. Лина выложила их на решетку, любуясь. Красивые.

— Попробуете? — предложила она Эйдану.

— А они на меня подействуют?

— Не знаю. Рецепт говорит — только на тех, кто готов измениться.

Эйдан взял булочку, откусил. Жевал медленно, задумчиво.

— Вкусно, — сказал он. — Очень. Но... не думаю, что мне сейчас нужна храбрость. Я уже знаю, чего хочу.

— И что же?

Он посмотрел на нее — долго, внимательно. В глазах что-то теплое, глубокое.

— Быть здесь. Делать свою работу. Проводить время с людьми, которые важны.

Лина чувствовала, как горят щеки. Люди, которые важны. Она тоже входила в этот список?

Ивонна пришла ровно в девять. Выглядела бледной, взволнованной.

— Готовы? — спросила Лина.

— Да. То есть нет. То есть... не знаю.

Лина протянула ей корзинку с булочками:

— Съешьте одну сейчас. Медленно. Думая о том, что хотите сказать Алистеру. Представьте, как говорите это. Как он улыбается. Как все получается.

Ивонна взяла булочку дрожащими руками. Откусила. Глаза закрылись.

Жевала долго. Лицо постепенно менялось — напряжение уходило, плечи распрямлялись. Когда открыла глаза, в них было что-то новое. Решимость.

— Я могу это сделать, — прошептала она. — Правда?

— Можете. Вы сильнее, чем думаете.

Ивонна доела булочку, взяла корзинку:

— Пойду прямо сейчас. Пока не передумала. Он принимает до обеда. Скажу, что принесла булочки, хотела поговорить... и скажу все.

— Удачи.

Гостья обернулась у двери:

— Спасибо. Марта гордилась бы вами.

Она ушла, почти бежала. Лина смотрела ей вслед, улыбаясь.

— Еще одно маленькое чудо? — спросил Эйдан за спиной.

— Надеюсь.

Он встал рядом, тоже глядя в окно:

— Вы знаете, что делаете, Лина. Меняете жизни. По одной булочке за раз.

Лина посмотрела на него — на сильный профиль, на руки в древесной пыли, на глаза, полные чего-то невысказанного.

— Может, мне самой съесть булочку храбрости? — тихо сказала она.

— Для чего?

— Чтобы перестать бояться... многих вещей.

Эйдан повернулся к ней. Они стояли близко, очень близко. Лина чувствовала исходящий от него запах дерева и моря.

— Вы не кажетесь мне трусихой, — прошептал он.

— А вы плохо присматриваетесь.

Он улыбнулся — медленно, тепло. Поднял руку, убрал прядь волос с ее лица. Прикосновение было легким, но Лину будто ударило током.

— Буду присматриваться внимательнее, — пообещал он и вернулся к печи.

Глава 8

Глава 8. Беглец

Ивонна вернулась через два часа. Влетела в пекарню, раскрасневшаяся, с горящими глазами, и Лина сразу поняла — получилось.

— Он сказал "да"! — выдохнула Ивонна, хватая Лину за руки. — Он сказал, что ждал, когда я наконец решусь! Что боялся напугать меня, разрушить дружбу, поэтому молчал. Мы оба молчали, оба боялись. — Она засмеялась, всхлипнула одновременно. — Спасибо. Спасибо вам и вашим волшебным булочкам.

Лина обняла ее:

— Это не булочки. Это ваша храбрость. Булочки только напомнили, что она у вас есть.

Женщина ушла счастливая, почти летящая. Эйдан, наблюдавший сцену, усмехнулся:

— Еще одно чудо на счету.

Лина улыбнулась, радуясь за Ивонну. Хорошо, когда людям хватает смелости быть честными.

Следующие недели пролетели в вихре работы. Печь была полностью починена — Эйдан закончил ремонт, но продолжал приходить. То столик подправить, то полку починить, то просто кофе выпить. Лина не возражала. Наоборот.

Люди начали приходить. Сначала робко, по одному. Потом больше.

Старый садовник попросил "хлеб примирения" — поссорился с сыном двадцать лет назад, хотел наладить связь. Лина испекла, и через неделю садовник пришел со слезами благодарности — сын приехал, они обнялись впервые за два десятилетия.

Молодая мать попросила "печенье домашнего очага" — ребенок боялся спать один после переезда. Лина испекла, и девочка в ту же ночь спала спокойно, обнимая печенье, завернутое в платочек.

Рыбак попросил "пряники дружбы" — хотел помириться с товарищем после глупой ссоры. Лина испекла, и уже на следующий день за чашкой кофе оба смеялись в кафе "У Томаса", будто ничего не было.

Пекарня ожила. Каждое утро Лина просыпалась с ощущением цели. Изучала рецепты, пекла, помогала. И с каждым днем магия становилась все понятнее — это было не о манипуляции, не о силе. Это было о любви, вложенной в тесто. О намерении помочь. О вере в людей.

Эйдан был рядом. Часто. Они работали параллельно — он делал новую витрину для пекарни, она пекла. Разговаривали обо всем и ни о чем. Молчали комфортно. Иногда их руки случайно соприкасались, и Лина чувствовала, как по спине бежит электрический разряд.

Но ни один их них не делал следующий шаг.

В один из октябрьских дней, когда дождь барабанил по крыше, а в пекарне пахло свежим хлебом и корицей, в дверь постучали. Лина открыла — на пороге стоял мальчик лет четырнадцати, промокший насквозь, с рюкзаком на плечах и испуганными глазами.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Я... могу войти? Вы не подумайте, я не вор и не бродяга, просто... промок очень.

— Конечно, заходи. — Лина отступила, впуская его. — Как тебя зовут?