Пекарня маленьких чудес (СИ) - Дениз Виктория

Лина закрыла глаза, представляя боль молодой Марты.

— Она ждала его неделю на причале, — продолжала Ева тихо. — Каждый день приходила, стояла и смотрела на море. Надеялась, что он все-таки выплывет, вернется. Но тело нашли только через десять дней. Марта... она почти сломалась. Перестала есть, говорить. Близкие боялись, что она не выживет.

— Что ее спасло?

— Старая Эстер. Пекарша, у которой Марта работала. Эстер знала о магии, передала ее Марте. Сказала: "Хочешь пережить боль — помогай другим переживать ее". И Марта начала печь. Сначала для себя — чтобы не сойти с ума. Потом для других. И постепенно боль притупилась. Не ушла — никогда не уходила полностью. Но стала терпимой.

Ева посмотрела на Лину:

— Марта посвятила жизнь пекарне. Помогала людям столько лет. Но сама так и не позволила себе любить снова. Говорила, что не может, что Дэниэл был единственным. Я думаю... я думаю, она боялась. Боялась снова потерять.

Лина кивнула, понимая:

— Поэтому она написала мне в записке — дать этому месту шанс, но не забывать жить.

— Она не хотела, чтобы ты повторила ее ошибку. — Ева взяла Лину за руку. — Пекарня — это дар. Но не клетка. Помогай людям, но не забывай о себе. Не отказывайся от счастья из-за страха.

Слова эхом отозвались в груди. Лина думала об Эйдане, о том, как боялась довериться снова. О Себастьяне, который бросил ее. О страхе быть недостаточно хорошей, недостаточно важной.

— Спасибо, — прошептала девушка. — За то, что рассказали.

Ева встала, обняла ее:

— Марта любила тебя. Говорила, что ты похожа на нее в молодости — сильная, но боящаяся своей силы. Она хотела, чтобы ты была счастливее, чем она.

Когда Ева ушла, оставив книги ("Марта просила передать тебе — это ее любимые"), Лина стояла у окна, думая. О судьбе Марты, о том, как легко отдать всю себя боли и забыть жить.

Она не хотела такой жизни. Не хотела через годы оглянуться назад и увидеть только работу, только помощь другим, но не свою собственную жизнь.

Она хотела большего.

Эйдан пришел ближе к обеду, с доской и рубанком.

— Решил сделать новую полку для специй, — объяснил он. — Старая шатается.

Лина усмехнулась:

— У вас всегда находится что-то, что нужно починить.

— Старый дом. Всегда есть работа. — Он начал снимать мерки, но поймал ее взгляд. — Что?

— Спасибо за яблоки. Они прекрасные.

— У меня старый сад за домом. Яблони еще отец сажал. Урожай хороший в этом году. — Он замолчал, потом добавил: — Я подумал... может, вы хотели бы увидеть? Сад, я имею в виду. Там красиво осенью.

Лина почувствовала, как учащается пульс:

— Это приглашение?

— Приглашение, — подтвердил он, глядя прямо в глаза. — Сегодня вечером, если вы свободны. Прогуляемся, я покажу сад. Потом, может, поужинаем. Ничего особенного, просто... время вместе.

Первое свидание. Настоящее первое свидание.

Лина улыбнулась:

— Я свободна. Во сколько?

— В шесть? Закат будет красивым.

— Договорились.

Остаток дня Лина провела в странном возбуждении. Пекла пирог из яблок Эйдана — обычный, без магии, просто вкусный. Обслуживала покупателей, улыбалась больше обычного. Несколько раз ловила себя на том, что смотрит в зеркало, поправляя волосы.

В половине шестого она закрыла пекарню, поднялась наверх, переоделась. Ничего вычурного — простое платье, кардиган, удобные ботинки для прогулки. Распустила волосы. Немного румян.

Эйдан пришел ровно в шесть. Постучал, и когда Лина открыла, замер на пороге, глядя на нее.

— Вы... вы прекрасно выглядите, — сказал он.

— Спасибо. Вы тоже.

Он действительно выглядел хорошо — чистая выглаженная рубашка, темные брюки, волосы аккуратно зачесаны. Приятный аромат парфюма — древесный и свежий.

Они пошли вдоль берега. Вечер был теплым для октября, море спокойным. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевое и розовое.

— Расскажите мне о вашем саде, — попросила Лина.

— Отец посадил его, когда я был маленьким. Двадцать яблонь, несколько груш, сливы. Говорил, что мужчина должен что-то вырастить в жизни — дом, дерево, сына. Дом он построил сам, деревья посадил. С сыном... — Эйдан усмехнулся. — Уж как сложилось.

— А вы хотели детей?

— Да. Очень. Но бывшая жена не хотела. Говорила, что карьера важнее. Я надеялся, что она передумает, но... — Он пожал плечами. — Не передумала. Это была одна из причин развода.

— Мне жаль.

— Не надо. Лучше узнать правду до того, как появятся дети, чем после. — Он посмотрел на нее. — А вы? Хотите детей?

Лина задумалась:

— Не знаю. Раньше не думала об этом. Работа, карьера — казалось, времени нет. А теперь... теперь я не знаю, что хочу. Кроме того, что хочу остаться здесь.

— Это уже много. Знать, где твой дом.

Они свернули к дому Эйдана — небольшому деревянному, с широким крыльцом и резными ставнями. Позади дома начинался сад — яблони, груши, с пожелтевшими листьями, с плодами, еще висящими на ветках. Пахло яблоками, опавшими листьями, осенью.

— Красиво, — выдохнула Лина.

— Отец любил это место. После его смерти я думал продать дом, уехать. Но не смог. Слишком много воспоминаний. Хороших, несмотря на все. — Эйдан сорвал яблоко, протянул ей. — Попробуйте.

Лина откусила. Яблоко было сладким, с легкой кислинкой, сочным. Сок потек по подбородку, она засмеялась, вытирая его.

— Вкусно. Лучшее яблоко, что я пробовала.

Эйдан смотрел на нее, улыбаясь, и в глазах его было что-то теплое, мягкое. Он шагнул ближе, убрал прядь волос с ее лица. Прикосновение было легким, но у Лины перехватило дыхание.

— Лина, — тихо сказал он. — Я хочу быть честным с вами. Эти несколько недель, что мы общались, проводили вместе... для меня они значили больше, чем просто дружба.

— Для меня тоже, — прошептала она.

— Я не хочу торопить события. Знаю, что вы пережили разрыв, что доверять снова тяжело. Но я... я хотел бы попробовать. Если вы тоже хотите.

Лина смотрела на него — на честное лицо, на серые глаза, полные надежды и уязвимости. Этот мужчина открывал ей свое сердце. Не давил, не требовал, просто предлагал шанс.

Страх был. Конечно, был. Страх снова ошибиться, снова быть отвергнутой, недостаточно хорошей. Но было и другое — желание рискнуть. Желание довериться.

— Я тоже хочу, — сказала она. — Я боюсь, но хочу.

Эйдан выдохнул с облегчением, улыбнулся:

— Я тоже боюсь. Так что будем бояться вместе.

Он взял ее за руку — просто, естественно. Его ладонь была теплой, шершавой от работы, надежной. Они стояли в саду под осенним небом, держась за руки, и Лина ощущала, как будто лед в ее сердце стал оттаивать. Ледяная корка страха, которую она носила после разрыва с Себастьяном, потихоньку трескалась.

— Пойдемте, я приготовлю ужин, — сказал Эйдан. — Ничего особенного, но обещаю — съедобно.

Они вошли в дом. Внутри было тепло, уютно — деревянные стены, которые Эйдан явно делал сам, простая мебель, книжные полки, камин.

Эйдан готовил, она помогала — резала овощи, накрывала на стол. Они работали в комфортной тишине, изредка переглядываясь и улыбаясь. Когда их руки случайно соприкасались, Лина чувствовала приятную дрожь.

Ужин был простым — запеченная рыба, овощи, хлеб. Но в компании друг друга им было вкуснее, чем в любом ресторане.

— Ева приходила сегодня, — сказала Лина. — Рассказывала о Марте и Дэниэле.

— Ева — хороший человек. Она была преданной подругой.

— Она сказала, что Марта так и не позволила себе снова полюбить. Боялась потерять.

Эйдан кивнул:

— Знаю. Марта однажды говорила мне — сказала, что если бы могла вернуться в прошлое, выбрала бы жить по-другому. Не стала бы закрывать сердце. Потому что годы без любви оказались тяжелее, чем риск снова потерять.

Лина посмотрела на него:

— Вы боитесь? Снова начинать отношения?

— Очень. После развода я думал — все, больше никогда. Не хочу снова через это проходить. Но потом... — Он улыбнулся. — Потом я встретил упрямую городскую девушку, которая приехала продавать пекарню, а вместо этого осталась печь волшебный хлеб.