Пайдмент - Ромазанова Мария

В любом случае, когда близнецы застали её ругающейся со статуей, потому что той хватило глупости не отойти от проваливающейся крыши, повреждённой во время бури, они её почти силой выпинывали из реставрационной, пообещав, что не пустят обратно раньше, чем через два дня. И то, при условии, что она как следует выспится и избавится от тёмных кругов под глазами, перестав походить на вампира-гемофоба. А если она вдруг попробует по-тихому уйти работать на кладбище, то они быстро сообщат Асперу о том, что у неё переутомление и попросят и близко не подпускать к могилам, в которой она одной ногой уже стояла твёрже, чем на земле.

Эф ничего не оставалось, как пойти домой. Она и сама понимала, что одержимость забыться в работе немного вышла за рамки. Поэтому, на следующий день, когда как следует отоспавшись благодаря чаю, заваренному Глэчем и содержащим в себе всевозможные сонные травы, Эф решила, что ей было бы полезно немного заняться садом. Как, впрочем, и самому саду.

Эф как раз заканчивала наполнять сливами вторую корзину, когда краем глаза увидела ярко-алое пятно, уверенно плывущее вдоль её короткого забора. Пятном оказалась широкополая шляпа, гордо и одновременно забавно восседавшая на чьей-то голове. За шляпой тянулся сиреневый дымчатый шлейф, который выпускали из-под головного убора. Пятно дошло до колонки, свернуло в сад и направилось прямиком к девушке.

- Глазам не верю, она ковыряется в земле, а не кромсает камень направо и налево, - весело удивились за спиной Эф. - Решила стать ближе к природе, милая?

- Не по собственному выбору, меня временно выгнали с работы, - на автомате то ли призналась, то ли пожаловалась девушка. - Привет, Трисс, - улыбнулась Эф и отложила корзину, чтобы обнять гостью. - Ты когда вернулась?

- Вчера, сегодня, не помню уже. Время такая сложная вещь для меня, никогда его не понимала, - задумчиво выдохнула очередную порцию дыма яркая дама.

Трисс была соседкой Эф и жила на противоположной стороне улицы в одном доме левее от её. Однако она давно считалась членом семьи и проводила в Рэдшелторе куда больше времени, чем в своём доме, о чём свидетельствовал заполненный её вещами шкаф в гостевой комнате.

Представляла она собой личность необычную, даже по меркам Пайдмента. И в отличие от других жителей, которые обосновались в городе на постоянной основе и не сильно стремились пересекать его границы, она была натурой лёгкой на подъём и часто путешествовала. Но всё равно бо́льшую часть года проводила в Пайдменте, в «Мираже» – своём коттедже, объясняя это тем, что местный воздух очень полезен для её слабого здоровья. И хотя во всём её внешнем виде, да и в силе в целом, не было даже дражайшего намёка на слабость, ей нравилось иногда прикидываться уязвимой и беззащитной овечкой. Особенно, когда требовалось ударить противника исподтишка – неожиданно, сильно и навеки вечные.

- В каждой девушке должна быть загадка, так ведь мужчины любят говорить про нас? Ну, вот пусть и разгадывают ребус под названием «Трисс», лёжа в земле, - невозмутимо заявляла ведьма.

Выглядела Трисс всегда интересно. Это была тонкая, но крепкая женщина, с небрежно разбросанными волосами тёмно-оливкового цвета и чёрными глазами, и в чьём гардеробе преобладали строгие костюмы и туфли на высоких каблуках. Но даже не это бросалось в глаза. Всё её тело покрывали татуировки - руки, ноги, шея, даже уши не остались обделёнными от чернил. И чем дольше ты рассматривал открытые участки кожи, тем больше деталей находил в рисунках и символах. Эф могла поклясться, что иногда замечала одну и ту же татуировку на разных участках кожи, словно та перебегала с одного места на другое.

На руках она носила массивные перстни самых разных назначений – мощных, предназначенных для защиты, до простой платины, надетых по принципу «нравится, как камень красиво сверкает при луне, не находишь?». А гангстерский стиль одежды навевал мысли о причастности Трисс к какому-то мафиозному клану. И мысли эти были не беспочвенными. По слухам, в прошлом Трисс не раз помогала некоторым кровавым нарушителям закона в их борьбе за власть или территории и, конечно же, владела непревзойдённым искусством мести, что сделало её довольно популярной в данном окружении. Сама она ни подтверждала, ни отрицала данные слухи.

- Магия дело полезное, конечно, но наколдовать деньги из ничего без последствий она всё равно не позволит. А вот честно заработать пару золотых монет или в данном случае слитков вполне себе даст, - спокойно поясняла ведьма.

То, что понятия «честно» и «правильно» в данном контексте могут быть довольно противоречивыми, магию как-то не заботило. А Трисс тем более.

На вид по человеческим меркам ей было около тридцати пяти лет, а вот по ведьминским куда больше. Однажды не в меру любопытный Пион попытался выяснить точный возраст ведьмы, поспорив с Глэчем, кто из них старше, и с невинными глазами спросил, в какое время ведьмам жилось лучше: при Карле Великом или Ганди. Трисс лишь предостерегающе цокнула языком и лениво щёлкнула пальцами, после чего пернатый два часа извергал вместо огня мыльные пузыри.

Вот и сейчас Трисс предстала во всей своей неизменной красе: красной шляпе и туфлях под тон ей, чёрном костюме, с подвёрнутыми рукавами до локтей и мундштуком, из которого медленно втягивала цветной дым. Не обычные сигареты же ей курить, в самом деле.

- И как поездка, отдыхала или работала? – спросила Эф.

- И отдохнула, и поработала, и заручилась больше не работать, а потом снова передумала, точнее, поддалась на уговоры очень заманчивой оплаты и поругалась сама с собой из-за того, что никак не могу отойти от дел. И так по кругу, девочка моя, так по кругу. Ведь от себя не убежишь, правда? Куда бы нас ни забрасывала жизнь, она всё время подкидывает нам самих же себя. И иногда это такой тяжёлый груз, который хочется утопить в каком-нибудь океане, что уже сам готов броситься в пучину воды. Но увы, ты вынужден как-то уживаться с таким вредителем, иначе наш путь был бы таким пресным и скучным, не находишь? – спросила Трисс, скорее обращаясь к сливовому дереву, чем к Эф.

- Глэч по тебе скучал, - усмехнулась Эф. - Пиону пришлось заменять тебя на ваших философских вечерах по четвергам. И как итог: четыре разодранные кастрюли, сожжённый стул и много нецензурных слов, - вспоминала девушка прошедшие без Трисс месяцы. Сама же она в такие дни старалась приходить домой попозже, лишь надеясь, что сам дом ещё стоит на месте после, казалось бы, безобидных бесед и умных речей.

- О, как и я по нему, как и я. Не поверишь, какой на земле дефицит живого, с кем можно было бы обсудить возможный апокалипсис из-за чрезмерного употребления синих ми́пов или поспорить насчёт способов вызова духов, описываемых Соломоном в своём магическом трактате, - грустно покачала головой ведьма и тут же хитро улыбнулась. - Но сначала пара вопросов-пыток. Что за новенький в городе? Что ты о нём думаешь? И не из-за него ли ты сейчас изменяешь мрамору со сливами, прогуливая работу?

- Ну, вот когда ты успела столько разузнать, едва переступя границу города? – так и не привыкнув до конца к постоянной осведомлённости ведьмы всего обо всём, покачала головой Эф.

- Я могла бы сказать, что благодаря своему третьему глазу, невероятно мощной интуиции, ясновиденью и т.д. и т.п., но всё вышло довольно скучно - я просто зашла к тебе на работу пару часов назад, надеясь сделать сюрприз своим неожиданным возвращением, - пояснила ведьма. - И что ты думаешь? Наткнулась на одного голубоглазого молодого человека, который расспрашивал близнецов о тебе.

- И о чём конкретно он спрашивал? – нахмурилась девушка.

Снова какие-то вопросы. Она надеялась, что после их последнего разговора в её кабинете и совместной поездки на кладбище интерес Аспера к её персоне как минимум охладился, а как максимум пропал вовсе. Но, видно, легко от него ей не отделаться.

- Интересовался, куда ты пропала и всё ли с тобой в порядке, - ведьма внимательно посмотрела на неё. - Кажется, он хотел уточнить что-то насчёт склепа Фортунов.