Пайдмент - Ромазанова Мария

При долгом служении фамильяру передаются черты и характер своего хозяина. Последней каплей в море сомнений Глэча стало то, что он чуть не применил свой дар, как применял его предок – усыпил одного фейри, который украл у его хозяйки от безысходности какое-то снадобье, чтобы спасти своего сына от лесной лихорадки, потому что не мог заплатить ей.

И когда Глэч осознал, что стоит у кровати младенца, которого только что зачаровал вместе с его отцом, и хочет разорвать его, почувствовать, как острые когти входят в плоть, словно нож в масло, попробовать на вкус кровь, - и самое ужасное, что он даже не думал, что это плохо, - он понял, что дошёл до ключевого решения в своей жизни: стать чудовищем, разрывающим и поедающим детей, либо разорвать связь со своей ведьмой, хотя и рискуя всем своим существом.

И вот он стоит в зелёном фартуке (Глэч считал, что этот цвет ему очень идёт, сразу после красного, конечно же) на кухне дома на окраине неприметного на первый взгляд городка, чистит сливы и варит домашние настойки, ругается с Пионом, говорит о вечном с Трисс, беспокоится и заботится об Эф. И чувствует, что он на своём месте.

- Да леший его знает, - покачал головой четырёхухий. - Но с твоими кошмарами и припадками пора что-то сделать. Моё зельеварение уже мало помогает, - нехотя признавал он свою беспомощность. – Да и не похоже, что некромаг хочет тебе навредить, - осторожно добавил Глэч.

- Да, всё что он говорил - правда, но это не значит, что он сказал всё и у него нет скрытых мотивов, - Эф как обычно ставила всё под сомнение.

- Согласен, нельзя доверять тому, кто постоянно обманывает смерть, - недовольно пробурчал Пион. Он с тоской смотрел на порезанные сливы и от скуки щёлкал косточки. Одна раскололась и отлетела прямо в кастрюлю. Глэч с укоризной посмотрел на него и полез её вылавливать. – А что думает Трисс?

Эф вздохнула, решив максимально честно описать отношение ведьмы к некромагу.

- Кажется, она хочет внести его в свой список «поматрошенных-брошенных-и-красиво-на-полку-сложенных».

- Что ж, ему можно только посочувствовать, - вынес свой вердикт Глэч. – Так что же ты всё-таки будешь делать?

- Я отказалась, само собой. Не тяну его ценник.

- А что запросил?

- Доверие. А что нового у Трисс? - Эф решила сменить тему, они ведь так и не успели нормально поболтать с ведьмой, не считая недолгую беседу в саду.

- О, всё как обычно. О работе и слова клещами не вытащишь, а об ухажёрах могла бы и поменьше рассказывать, - неодобрительно пробубнил Глэч.

Эф с Пионом переглянулись. Оба знали, что Глэч неравнодушен к Трисс и не раз предлагал стать её фамильяром, но та напрочь отказывалась, заявляя, что он в разы выше любого фамильяра по всем параметрам и пусть лучше будет ей другом, чем слугой. Глэчу эти слова, конечно, льстили, но ревность к любому, кто общался с Трисс более десяти минут, он проявлял уже из принципа.

- Кстати, сегодня в парке в западной стороне от сиреневого сада ещё одно дерево упало, небесный дуб. Трисс рассказала, - поведал Глэч грустно. - Кажется, это уже вторая такая гибель дерева. Помните, после бури нашли горы пепла вместо горной ели? И непонятно от чего, одни из самых мощных деревьев в городе ведь. Молнией не било, ничем не болели...

Эф нахмурилась.

- Упало? – переспросила Эф, решив, что ослышалась. Растения Пайдмента, а особенно деревья, всегда отличались завидной мощью и необычным цветением, которое не прекращалось круглый год. Менялись разве что некоторые сезонные цветы и травы. - Думаешь, кто-то специально руку приложил?

- А вот это непонятно. Когда оно упало, а случилось это сегодня днём, то бо́льшая часть его веток и ствола раскрошились в белую пыль ещё в процессе, не успев даже коснуться земли. А та часть, что успела долететь до неё, рассыпалась на траве. Такой магии, способной сотворить подобное с почти живым организмом, я не знаю, - Глэч выключил плиту и начал раскладывать банки на столе, чтобы разлить готовый джем. – На точечное проклятие не похоже, они обычно запускают процесс гниения на растениях, это занимает какое-то время и сразу же бросается в глаза. Такое можно предотвратить и успеть подлечить заражённого, если не терять времени. А дуб, - замер он на секунду, подбирая правильные слова, - в нём словно вся жизнь испарилась в миг, будто бы её и не было никогда. Такого я ещё не встречал на своих веках. И мне это не нравится.

- Может, прокляли весь город? А деревья – это лишь начало, - выдвинул Пион теорию заговора.

- Нельзя проклясть всех проклятых разом, да и зачем? Обычных людей здесь нет, остальные живут вполне себе мирно.

- Я схожу завтра на то место, посмотрю, - задумчиво пообещала Эф. В её памяти что-то колыхнулось и сразу же спряталось. – Но вы правы, что-то здесь не чисто. Если кто-то начал вредить городу, надо поскорее выяснить это. Только непонятно, кому и зачем это понадобилось. - Эф зевнула. - Пойду спать, не засиживайтесь, - кивнула девушка пернатым и усатым обитателям дома.

- Подожди, - поспешил остановить её Глэч, - ты даже не поужинала нормально, я сейчас разогрею тефтели, - бросился он к холодильнику. – С этими закрутками совсем закрутился.

- Спасибо, не хочу, - вяло отказалась девушка. - Потом съем, может быть.

- Потом может и не быть. Хотя что я тебя буду держать в подвешенном состоянии? – забеспокоился заботливый Пион, не сводивший хищного взгляда с высокой горки мясных шариков. - Потом точно не будет. Гарантирую.

Уснуть у Эф не получалось. Нервозность после припадка только укрепила организм в решимости противиться сну. Проворочавшись без толку пару часов, девушка накинула кофту и вышла на заднее крыльцо.

В воздухе витал аромат ромашек. Весь задний двор застилало море из серебристых лепестков с золотыми сердцевинами. Цветы, как и всё в этом городе, тоже отличались своей непохожестью на своих собратьев из обычного мира. Цвели они по настроению, а не по времени года, за день могли то уменьшиться в высоте, то наоборот, взмыть на добрых полметра. Сейчас же они неподвижно застыли и отливали белым светом, источая душистый аромат уходящего лета.

Эф спокойно выдохнула: «Ну, хоть здесь всё в порядке», и направилась в большой сарай в конце двора. Там находилась её личная мастерская. Зайдя внутрь, она не стала зажигать свет, прекрасно ориентируясь в потёмках. Последний раз она была здесь после бури, когда кошмары тоже не давали ей покоя и всячески гнали от неё сон.

Вдоль одной стены стоял стол со множеством разных инструментов для работы по камню и мрамору – скарпели, рашпили, пару станков. На полках были расставлены различные полироли и очистители для камня, клей, кристаллизаторы, крючки, кисти и много чего ещё, чем приходилось работать.

В противоположной стороне стояло несколько скульптур. Девять. И все скрыты под тентовой тканью. Эф медленно подошла и, поставив стул напротив них, тихо села. Брезенты она снимать не стала, как и всегда. Не могла. Не смела смотреть им в глаза. Последний доверенный ей отряд, который она не смогла защитить.

Спустя прожитые годы на этой земле, когда город зарождался и рос, Эф решилась кое-что сделать. Она захотела вернуть их в свою жизнь. Высекая из камня одно лицо за другим, их тела в полный рост, снаряжение и оружие – старалась не упустить ни одной детали, всё в точности, как в последний раз. Она ожидала, что это поможет немного успокоить собственные терзания. Пусть навечно застывшие в камне, но они будут рядом. Может, хотя бы так она почтит их память. И, может, даже расставит их по городу – никто никогда не узнает, кто они такие. Но их величественные фигуры, под которыми скрывались отвага, смелость и доброта, будут охранять этот город, станут его негласными защитниками, как когда-то были для своего командира.

Эф резала их несколько лет, не давая себе поблажек ни в одной из деталей, точно и скрупулезно передавая их образ, не щадя ни своих рук, ни сам камень, доводя их до идеала, и до конца не осознавая, действительно ли им ещё чего-то не хватает, или всё дело в том, что она просто боится завершения работы?