Император Пограничья 19 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

Я не ответил. Винить Арсеньева было бессмысленно — он сделал всё, что мог. Они с Сазановым за одну ночь создали оружие, способное вывести из строя четыре сотни боевых машин. В иных обстоятельствах это было бы выдающимся достижением.

Сейчас этого оказалось недостаточно.

Я развернулся и пошёл прочь от командного холма, на ходу вытаскивая из кобуры на бедре магический жезл. Буйносов окликнул меня, однако я не обернулся. Времени на объяснения не осталось.

Пришла пора запасного плана.

Глава 6

Четверо гвардейцев — Михаил, Гаврила, Ярослав и Евсей — немедленно сомкнули строй вокруг меня, держа щиты наготове — не стоило забывать про возможную работу вражеских снайперов. Ребята знали своё дело, и сейчас от них требовалось только одно: не дать мне умереть в ближайшие несколько минут, пока моё внимание будет целиком сфокусировано на иной задаче.

Поле боя раскинулось передо мной во всём своём кровавом величии. Дым от разрывов стелился над изрытой воронками землёй, крики раненых смешивались с треском автоматных очередей, а в небе — в сером, затянутом облаками небе — кружили шестнадцать сотен машин, похожих на стаю хищных птиц, пытающихся урвать свой фунт плоти.

Я закрыл глаза и потянулся к ним металломантией.

Ощущение было подобно погружению в ледяную воду — резкое, всеобъемлющее, пронизывающее до костей. Мой дар развернулся над полем боя незримой сетью, и каждый дрон отозвался в моём сознании отдельной точкой. Алюминиевые каркасы пели на одной частоте — лёгкие, податливые, созданные для манёвренности, а не прочности. Стальные оси роторов вибрировали глубоким басом — закалённая сталь, способная выдержать тысячи оборотов в минуту. Железные крепления, медные контакты, серебристые проводники систем управления — всё это сливалось в единую симфонию металла, которой я в обычных условиях мог бы дирижировать одним усилием воли.

Шестнадцать сотен машин. Я чувствовал каждую из них так же отчётливо, как собственные пальцы.

Потянувшись к ближайшему дрону, я сжал незримый кулак, пытаясь нащупать слабое место в защите — щель, через которую можно было бы проникнуть внутрь системы.

Реакция оказалась мгновенной.

Автоматика дронов распознала магическое воздействие быстрее, чем я успел завершить движение. Внутри корпусов что-то щёлкнуло — магниты повернулись, аркалиевые оболочки прижались к контактным площадкам. Подавляющее поле распространилось по корпусам со скоростью электрического импульса, и моя связь с металлом оборвалась так резко, словно кто-то рубанул топором по натянутому канату.

Я открыл глаза, чувствуя, как по вискам стекают капли пота.

Арсеньев объяснял мне принцип работы этой системы, когда они с Сазановым разбирали захваченный образец. Однако одно дело — слышать описание, и совсем другое — ощутить на себе. Сенсоры засекли именно металломантию — не просто магическое воздействие вообще, а конкретную попытку манипулировать металлом корпуса. И среагировали за долю секунды, переведя сердечники в защитный режим быстрее, чем я успел завершить начатое. Тот, кто проектировал эту систему, заслуживал уважения даже будучи моим врагом. Гениальное инженерное решение, сочетающее магическую защиту с механической надёжностью.

Вражеские артефакторы знали своё дело. Система защиты работала безупречно — малейшая попытка магического воздействия переводила аркалиевые сердечники в защитный режим.

Возможно именно поэтому глушилка не сработала на всех, поймав часть устройств в тот момент, когда машины были окутаны коконом антимагического поля.

Пока сердечники прижаты к контактам, дроны оставались неуязвимы для моей металломантии. Это я знал и раньше. Вопрос был в другом: существует ли способ обойти эту защиту, не дожидаясь, пока машины сами выйдут из защитного режима?

Однако кое-что в моих ощущениях не сходилось.

Связь с большей частью машин оборвалась — это да. Тысяча дронов ускользнула из моей хватки, окутавшись антимагическим полем. Но остальные… Я нахмурился, вслушиваясь в отголоски своего дара. Те дроны, что по-прежнему оставались в моей власти, выделялись на общем фоне, словно яркие звёзды на ночном небе. Пятьсот восемьдесят семь. Почти шестьсот машин из шестнадцати сотен оставшихся не имели защиты от металломантии. Алюминиевые каркасы пели в моём восприятии так же отчётливо, как и секунду назад.

Защита должна была активироваться на всех. Сенсоры засекли металломантию, команда ушла ко всему рою одновременно. Почему же часть машин осталась беззащитной?

Если только аркалия внутри них не было вовсе!..

Бракованная партия? Экономия на материалах? Или просто аркалия не хватило на все две тысячи единиц, и кто-то решил, что «авось пронесёт»? Так или иначе теперь эти дроны висели в небе, уверенные в собственной неуязвимости, не подозревая, что внутри их корпусов не имелось драгоценного антимагического металла.

Я сосредоточился на этих шестистах машинах. Один жест, одно усилие воли — и алюминиевые каркасы начали сминаться, словно бумажные фонарики в кулаке великана. Шестьсот дронов одновременно скомкались в бесформенные шары искорёженного искрящего металла.

Они падали железным градом — сотни угловатых комков, свистящих в воздухе, врезающихся в землю с глухими ударами. Часть рухнула на позиции противника, и оттуда донеслись крики — новая волна паники накрыла вражеские ряды. Люди разбегались от падающих обломков, ломая строй. Офицеры орали приказы, которых никто не слышал.

Осталась тысяча.

Тысяча дронов с аркалиевой защитой, активно маневрирующих в воздухе в защитном режиме. Они не могли атаковать — аркалий блокировал их собственную магию так же, как и мою. Просто носились над траншеями, словно стая испуганных птиц, не решающихся ни напасть, ни улететь.

Патовая ситуация.

Князь стоял посреди поля боя — неподвижный, с закрытыми глазами, погружённый в себя. Вокруг него свистели пули, маги обеих сторон швыряли заклинания, земля содрогалась от разрывов, а он — просто стоял там, словно статуя посреди урагана.

— Прикрывайте князя! — голос Буйносова-Ростовского прорезал шум боя, транслированный амулетом связи. — Прикрывайте, мать вашу!

Четверо гвардейцев ещё до приказа сомкнули щиты вокруг неподвижной фигуры. Пули били в металл, высекая искры, — ростовые щиты из Сумеречной стали выдерживали, распределяя энергию ударов по всей поверхности. Гаврила принял на левое плечо, укрытое доспехом, особенно мощный удар — то ли калибр крупнее, то ли снайпер нашёл цель.

Князь не шелохнулся.

Михаил скрипнул зубами, удерживая строй. Ярослав что-то прорычал сквозь стиснутые зубы.

— Держать строй! — рявкнул Евсей.

Я чувствовал, как автоматика дронов уже пыталась перевести аркалиевые сердечники в боевое положение. Магниты внутри камер медленно поворачивались, готовясь оттолкнуть защитные оболочки от контактов и вернуть машинам способность стрелять.

Пройдёт полминуты, и тысяча дронов снова обрушится на мою армию.

Если только я не найду способ этому помешать.

Система зависит от магнитов. Эта мысль проскользнула на границе сознания и тут же расцвела пониманием. Магниты поворачиваются, притягивая или отталкивая аркалиевый сердечник. В защитном режиме — прижимают его к контактам. В боевом — отталкивают в центр камеры. Изящное инженерное решение, позволяющее переключаться между режимами без участия оператора.

Изящное — и уязвимое.

Железная воля мира. Древнее заклинание, которое я использовал под Булатниково, когда муромская арабеска пыталась обратить в ржавчину всё железо моей армии. Тогда я переписал законы реальности для целого участка поля боя — сделал так, что металл физически не мог ржаветь. Можно было сделать сталь хрупкой как стекло. Или мягкой как глина.

Или лишить ферромагнетики их силы.

Нужно дождаться момента.

Секунды тянулись, как годы. Я держал связь с дронами на пределе восприятия — не воздействуя, только наблюдая. Чувствовал, как магниты внутри тысячи камер медленно поворачиваются, как аркалиевые оболочки начинают отходить от контактных площадок, как подавляющее поле слабеет…