Император Пограничья 19 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

Сейчас.

Дроны вышли из защитного режима. Магниты завершили поворот, аркалиевые сердечники зависли в центре камер на магнитной подушке, отталкиваемые от стенок одноимёнными полюсами. Подавляющее поле исчезло, машины готовились возобновить атаку, и я видел, как первые стволы начинают разгонять свои смертоносные снаряды, выискивая цели среди моих солдат.

Я ударил.

Железная воля мира — это не просто заклинание. Это утверждение власти над самой тканью реальности, декларация того, что законы физики в данной области пространства подчиняются моей воле, а не слепым силам природы. Чтобы его применить, недостаточно магической энергии — нужна абсолютная уверенность в собственном праве менять мир.

У меня она имелась с лихвой.

Волна магии прокатилась над полем боя — не огонь, не лёд, не сталь, а нечто более фундаментальное. Я ощутил, как реальность прогибается под давлением моей воли, как физические законы перестраиваются, подчиняясь новому порядку. От моего тела расходились концентрические круги серебристого света, и там, где они проходили, мир менялся.

Сотни магнитов в сотнях дронов одновременно утратили свои фундаментальные свойства.

Это произошло мгновенно — словно кто-то щёлкнул выключателем. Те машины, что не успели среагировать, лишились магнитных полей, удерживавших аркалиевые сердечники в центре камер. Сердечники подчинились единственной оставшейся силе — гравитации. Они упали вниз, внутри своих камер, и коснулись контактных площадок. Подавляющее поле вспыхнуло в сотнях корпусов одновременно.

Остальные дроны среагировали быстрее — их автоматика успела перевести сердечники в защитный режим до того, как заклинание добралось до магнитов, но это уже ничего не меняло, потому что исход был одинаковым — все дроны оказались в режиме защиты. Либо принудительно, либо добровольно.

Летающие машины дёрнулись в воздухе, перестраиваясь. Автоматика тех устройств, что попали под заклинание, тут же среагировала — сенсоры зафиксировали нештатный переход в защитный режим и попытались вернуть сердечники в боевое положение. Магниты, ограждённые от моего заклинания аркалиевым полем, начали поворачиваться, готовясь оттолкнуть ядро от контактов…

И в этот момент ловушка захлопнулась.

Как только аркалиевые оболочки отошли от контактных площадок, подавляющее поле исчезло — и дроны снова оказались во власти моего заклинания. Магниты, едва начавшие работать, мгновенно утратили намагниченность. Сердечники, лишённые поддержки, упали обратно на контакты. Защитный режим активировался снова, возвращая магнитам их исконные свойства, но какой в этом толк, если любая попытка атаковать заканчивалась одинаково?

Те дроны, что успели укрыться за аркалиевой защитой в первые мгновения, теперь оказались в той же петле. Стоило им попытаться перейти в режим атаки — сердечник отходил от контактов, защита исчезала, и моё заклинание тут же отключало магниты. Сердечник падал обратно. Цикл повторялся. Снова и снова.

Через несколько секунд автоматика сдалась, прекратив бессмысленные попытки.

Тысяча дронов продолжала носиться в небе — маневрируя, перестраиваясь, сохраняя полную подвижность, однако полностью лишённых боевого потенциала. Они не могли стрелять — аркалий блокировал магию их оружейных систем. Они не могли ставить щиты — та же причина. Просто бесполезные куски металла, которые метались над полем боя, не представляя угрозы ни для кого.

Я открыл глаза.

Серое небо над головой, затянутое дымом и облаками. Вражеская армия, лишившаяся своего главного козыря.

А теперь — мой ход.

Я потянулся сознанием вверх — туда, где в толще облаков уже несколько часов ждало моё ожившее оружие. Призванная ещё до начала боя, когда армия только занимала позиции, она парила в сером небе, невидимая с земли, терпеливая, как сама смерть. Восемнадцать сотен капель Эссенции, вложенных в заклинание ранга Архимагистра. Страховка на случай, если всё пойдёт не так.

Всё пошло не так. И теперь пришло её время.

Я отдал мысленный приказ.

С неба упала крылатая тень.

Сначала — просто потемнение в облаках, словно грозовая туча решила спуститься ниже. Затем из серой пелены вынырнула голова — обсидиановый череп размером с грузовик, с пастью, из которой капала расплавленная порода. Зубы из чёрного алмаза блеснули в тусклом свете. Глаза — два озера расплавленной магмы — обвели поле боя взглядом древнего хищника.

Окаменевший дракон раскинул крылья, бросая огромную тень на вражеские позиции.

Тридцать метров от кончика до кончика — тончайшие слои обсидиана, сквозь которые просвечивали потоки магмы. Каждое движение сопровождалось треском раскалённого камня. Шея вытянулась следом, сегмент за сегментом — базальтовые пластины, соединённые жидким огнём вместо суставов. Тело — рёбра из вулканического стекла, брюхо, светящееся багровым светом. Хвост, усеянный шипами размером с копьё.

Сама смерть, принявшая форму из древних кошмаров.

Дракон пошёл в пике.

Вражеские маги среагировали мгновенно — и панически. Десятки заклинаний взмыли навстречу твари: огненные копья, ледяные глыбы, каменные снаряды, молнии. Фокусированный огонь выбивал из дракона целые куски — от левого крыла отлетела глыба размером с человека, закрутилась в воздухе и рухнула вниз, давя тех, кто не успел отбежать. В боку появилась дыра, способная вместить карету. Из груди сыпался гравий, оставляя за тварью шлейф каменной крошки.

Дракон даже не замедлился.

Магистр Заостровцев — ярославский криомант, седой мужчина лет шестидесяти, собрал всю оставшуюся силу в одно заклинание. Резерв опустел до последней капли, руки тряслись от напряжения, но он видел цель и знал, что делать.

Ледяное копьё размером с бревно сформировалось перед ним — кристально чистое, идеально ровное, расширяющееся от клиновидного острия. Магистр выдохнул сквозь стиснутые зубы и швырнул его в приближающуюся тварь.

Копьё попало точно в шею, пробив базальт насквозь. Осколки камня брызнули в стороны, в чёрной плоти образовалась сквозная дыра размером с тележное колесо.

— Есть! — выдохнул Заостровцев, чувствуя, как надежда вспыхивает в груди. — Мы его достали!

Дракон повернул голову.

Магма в глазницах твари полыхнула ярче. Пасть раскрылась — медленно, неотвратимо, обнажая ряды алмазных клыков. Между челюстями заклубилось оранжевое свечение, нарастая с каждым мгновением.

Заостровцев успел понять, что сейчас произойдёт. Успел даже попытаться поставить барьер — жалкую ледяную стенку, которая испарилась в первую же секунду.

Поток расплавленной магмы обрушился на позицию Магистра. На него самого, на двух десятков солдат вокруг, на окоп, в котором они укрывались. Крики оборвались мгновенно — жидкий камень не оставлял времени на агонию.

Я наблюдал за атакой глазами дракона и своими собственными одновременно. Тварь не нуждалась в детальном управлении — я задавал направление, а она сама выбирала цели. Звериный интеллект, вложенный в заклинание, работал безупречно.

Дракон сделал первый пролёт над вражескими порядками.

Пасть раскрылась снова, и магма хлынула широкой дугой — не сфокусированным потоком, а веером жидкого огня, накрывающим максимальную площадь. Расплавленный камень обрушился на дроны, всё ещё бесполезно кружащие в воздухе. Машины вспыхивали, плавились, падали горящими обломками.

Аркалий мог отсечь мою власть над металлом, не давая смять их корпуса усилием воли, но не мог отменить сами законы физики. Магма, потеряв свою магическую связь с создателем, переставала быть частью заклинания, и продолжала падать уже как обычный раскалённый камень. Масса, температура, инерция — всё это оставалось при ней. И против этого аркалий был бессилен. Здесь помогли бы магические щиты дронов, вот только машины зависли в навязанном им режиме защиты, лишённые возможности создавать барьеры.

Расплав накрыл окопы первой линии. Пулемётные гнёзда. Скопления пехоты, не успевшей разбежаться. Люди умирали, не успев закричать — жидкий камень с температурой в тысячу градусов не оставлял шансов. Земля плавилась под потоком, превращаясь в стекловидную корку, дымящуюся и потрескивающую.