Архитектор Душ Х (СИ) - Вольт Александр

— С моей помощью им удалось накрыть подпольную организацию оккультистов, которую возглавлял Мастер, скрывавшийся тогда под личиной известного психоаналитика Арсения Вяземского. То есть, доппельгангер проводил серийные убийства при помощи своих подручных. Они вырывали души у эльфов для дальнейших манипуляций. Насколько мне известно, он делал это для того, чтобы затем их поглотить и увеличить свой собственный магический потенциал.

Я сделал короткую паузу, вспоминая сырость коллектора и каменный алтарь, на котором едва не оборвалась жизнь Шаи.

— Мы накрыли их группировку, — продолжил я, — перебили сектантов, однако самому Мастеру тогда удалось сбежать через резервный выход. Он потерял свою базу и людей, но души двух убитых эльфов успел уволочь. Затем он предпринял еще одну попытку покушения на меня, уже здесь, в Москве, в моем родовом имении. Он попытался проникнуть на прием, но тогда ему преградой стал слишком любознательный следователь…

Я не смог сдержаться и коротко, мрачно хмыкнул, вспоминая упертого Багрицкого, его внезапный инфаркт на веранде особняка и то, как мне пришлось в экстренном порядке латать его сердечный узел, пока настоящий барон Суходольский мерз привязанным к дереву в лесу.

— И вот теперь, — подытожил я, возвращаясь к событиям сегодняшнего вечера, — он решил довести начатое до конца. Он хотел не просто убить меня, а уничтожить меня как личность и дворянина. И ему почти это удалось. Если бы не стечение обстоятельств, завтра в утренних газетах вы бы читали о том, что граф Громов оказался спятившим террористом.

Император какое-то время молчал. Он переваривал услышанное, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах шла напряженная аналитическая работа. Он сопоставлял мои слова с отчетами своих служб, искал нестыковки, оценивал масштаб угрозы, которую представлял монстр.

Затем он снова кивнул, медленно, словно принимая окончательное решение.

— Ясно. Хорошо, что тебе удалось его остановить и все обошлось, — произнес он.

Федор II поднялся со своего кресла и неспешным шагом направился в сторону высокого панорамного окна, которое выходило на закрытый внутренний двор правительственного комплекса. Я проследил за ним взглядом. Небо над столицей было по-осеннему черным, на удивление чистым от городских выбросов и усыпано мириадами звезд. Бледный лунный свет пробивался сквозь стекло, искоса падая на широкий мраморный подоконник и очерчивая строгий профиль монарха.

— Мне очень многое интересно, Виктор, — заговорил Император, стоя спиной ко мне и глядя в ночное небо. Голос его звучал задумчиво, почти философски. — Например, каким образом тебе удалось получить магию управления душами в сознательном возрасте, а не при рождении. Как тебе удалось так долго и так искусно скрывать этот факт от Инквизиции, которая обязана выявлять подобных тебе. Ты ли был причиной странной смерти тех трех наемников на перекрестке…

Император плавно развернулся, заложив руки за спину. Он посмотрел на меня с немым вопросом, давая понять, что все мои тайны лежат перед ним как на ладони.

— Думаю, что все это мы еще можем обсудить в будущем, в более подходящей обстановке, — произнес он, делая шаг от окна обратно к столу. — Но сейчас я хочу услышать кое-что иное.

Я ощутил, как мышцы внутри меня невольно напряглись, как выпрямилась спина.

— Слушаю вас, — сказал я спокойно, глядя прямо в лицо Императору.

Федор II остановился напротив меня. На его лице я отчетливо видел, что в данный момент монарх внутри своей черепной коробки рассжудает как поступить с обоюдоострым клинком: сломать его от греха подальше или взять на вооружение.

— Скажи мне, Виктор… — произнес Император, чеканя каждое слово. — Как ты собираешься дальше распоряжаться со своей силой?

Глава 8

Хороший вопрос. Пожалуй, самый сложный из всех, что мне задавали с момента моего пробуждения в этом теле.

Я и сам толком не знал на него ответа. В моем прошлом мире существовала затертая до дыр фраза из комиксов о том, что с большой силой всегда приходит большая ответственность. Звучит пафосно, но на практике, если у человека в руках оказывается инструмент, способный ломать привычный порядок вещей, то неизбежно становишься фактором риска для окружающих.

А у меня, к сожалению, за всей этой чередой расследований, покушений, тренировок и попыток выжить как-то не было толком времени спокойно поразмышлять и пофилософствовать на тему собственных возможностей.

До сегодняшнего вечера я пользовался своим даром стихийно. Исключительно в целях либо самозащиты, когда меня пытались убить, либо в благих намерениях, когда нужно было вытащить человека с того света или узнать истинную причину смерти на секционном столе. У меня не было глобальной стратегии. Я просто решал проблемы по мере их поступления.

И, судя по тому, как внимательно, не моргая, смотрел на меня сейчас Федор II, Император знал о моем жизненном пути и моих спонтанных решениях куда больше, чем подавал вид. Его вопрос не был праздным любопытством. От того, что я сейчас скажу, зависела как минимум моя свобода.

Я выдержал его взгляд.

— Чтобы ею распоряжаться, Ваше Императорское Величество, я должен сперва с ней как следует разобраться, — ответил я прямо, без попыток увильнуть в демагогию.

Император медленно кивнул, принимая этот ответ как допустимый, но недостаточный.

— Думаешь, у тебя получится? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее сомнение. — Инквизиторы обучаются этому годами. Их отбирают с самого детства, перестраивают восприятие, заставляют зубрить древние трактаты и практиковаться десятилетиями. И даже при таком подходе лишь немногим удается достичь хотя бы уровня Мастера Инквизиции. Это сложнейшая наука, требующая абсолютной самоотдачи.

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Перед внутренним взором мгновенно возник Корней. Мой друг, Мастер Инквизиции, человек, посвятивший жизнь служению. Я прекрасно помнил, каким уровнем он обладал. Ему было подвластно лишь базовое магическое «зрение», с помощью которого он мог видеть психею, оценивать ее состояние, возможно, замечать следы проклятий или одержимости. Может, он обладал и немногим большим — мог поставить легкий блок или подавить волю слабого человека.

Но то, что делал я… Разрубание смертельных узлов энергии внутри чужого тела, перенаправление потоков, формирование боевых кинетических сфер, чтение остаточных воспоминаний в мертвых тканях. Это был совершенно иной порядок.

— Не сочтите за грубость, Ваше Императорское Величество… — начал я, тщательно подбирая слова, чтобы не прозвучать слишком заносчиво.

— Можешь говорить все, что у тебя на уме, — перебил меня Император. Его голос прозвучал ровно, но веско. Он откинулся на спинку кресла, демонстрируя готовность слушать. — Считай, что эта беседа происходит между нами и никуда дальше не пойдет. Оставь придворный этикет за дверью. Продолжай.

Я кивнул головой, принимая позволение. Разрешение на откровенность от монарха — редкая привилегия. Однако, это не значит, что я сейчас же начну вываливать все, что мне хочется. Нет, все равно буду аккуратно подбирать слова.

— Но я думаю, что если вы внимательно посмотрите на записи с камер из Актового зала, то поймете одну простую вещь, — произнес я спокойно. — Мой нынешний уровень уже значительно выше уровня Мастера Инквизиции. Это не бахвальство, Ваше Величество, а сухой факт. Те манипуляции, которые я провел сегодня, спасая девушку, и та концентрация, с которой я нейтрализовал самозванца, лежат за пределами их стандартной подготовки.

Император улыбнулся уголками губ, чуть сощурив глаза.

— Именно поэтому я и спрашиваю, что ты собираешься делать со своей силой.

— Познавать дальше. Разбираться в ее механизмах, — ответил я. — И пользоваться ею во благо.

— Во чье благо? — не унимался он, чуть подавшись вперед. — Понятие блага крайне субъективно. Для волка благо — это съесть овцу. Для овцы — чтобы волк сдох от голода.