Но Алек все равно меня найдет!
Я опустила голову и пошла прочь по заснеженной улице.
Снег скрипел под тонкой подошвой рабочих туфель, ветер щипал кожу, а в голове билось одно:
Если он ищет меня — значит, все кончено.
* * *
И о чем я только думала, когда сбежала из кафе в одном платье?
Прохожие косились на меня и старались обойти по дуге. Мало кто в здравом уме будет гулять в снегопад без верхней одежды!
Надежды на то, что, не найдя меня в кафе, Алек Вальдран уйдет, было мало. Он не из тех, кого могут остановить такие незначительные препятствия.
Снегопад усиливался, засыпая улицы, пряча следы. Я шла быстро, почти вслепую, не глядя по сторонам. Сердце все еще колотилось, но пальцы уже немели от холода.
Проклятый Вальдран!
Что ему вообще нужно? И почему именно сейчас?
Я свернула в переулок, потом еще в один, пытаясь запутать собственные следы, будто за мной гнались голодные волки, а не человек, которого обожают миллионы. Ступни скользили по насту, ветер бил в лицо.
— Отлично, — пробормотала я, — просто замечательно! Заблудиться в родном городе, в двух кварталах от дома. Гениально, Лия, браво!
Я опустила голову и спрятала подбородок в кофту. Снег просачивался под воротник, холод пробирался под кожу.
— И все из-за тебя, проклятый гонщик, — бубнила я сквозь зубы. — Мало того что разрушил мою жизнь, так еще теперь из-за тебя я заболею!
Я остановилась и огляделась.
Похоже, позади был целый лабиринт из улиц и переулков.
Не слышно ни шагов, ни голосов, ни визгов поклонниц.
Я шагнула вперед и тут же врезалась во что-то твердое, теплое, большое.
Я отшатнулась и встретилась глазами с ним.
Алек стоял прямо передо мной, дыхание вырывалось облаками пара, лицо раскраснелось от пробежки. Волосы блестели от снега, воротник пальто был расстегнут.
— Почему вы сбежали? — выдохнул он.
— А что мне оставалось? — неожиданно для самой себя огрызнулась я. — Вы ворвались в кафе, начали спрашивать обо мне, а я… просто испугалась. И вообще, я не обязана перед вами отчитываться!
Он сделал шаг ближе.
— Я хотел только поговорить, — начал он.
— Вы получили свой кофе! — перебила его я. — И это максимум, что вы от меня получите!
Он нахмурился.
— Послушайте. Мне действительно нужно поговорить с вами. У меня просьба. Очень важная.
Я прищурилась.
— Просьба? Ко мне? Что, Вальдраны уже разучились сами решать свои проблемы?
Алек отшатнулся. Он моргнул, будто не расслышал.
— Мне нужна ваша помощь. Вы должны…
— Я вам ничего не должна, — резко перебила я. — Абсолютно!
Он замолчал.
На его лице впервые появилось нечто похожее на растерянность.
Будто это слово «нет» было для него чем-то новым.
— Вы даже не знаете, о чем речь!
— И знать не хочу, — отрезала я. — Я не могу помочь Вальдранам. Даже если бы могла, то не стала бы!
Алек смотрел на меня так, будто пытался понять: кто я такая и почему говорю с ним таким тоном, словно считаю его своим личным врагом, хотя встречаться до этого дня нам не приходилось.
* * *
Я развернулась и поспешила прочь.
Но сделала это слишком поспешно. Неосмотрительно шагнула на скользкую тропинку, припорошенную снегом. Нелепо взмахнув руками, я поехала вперед. Запнулась, правую лодыжку прострелила боль.
— О-ууу! — воскликнула я и окончательно потеряла равновесие.
Заледенелая мостовая стремительно приближалась. Я только зажмурилась, ожидая новый удар.
Что-то большое и темное метнулось вперед меня.
А в следующее мгновение я упала, но не на землю, нет! Меня крепко держали сильные руки Алека Вальдрана.
Он рванул меня вверх, на себя, впечатав носом в свою стальную грудь.
Меня обдало запахом его парфюма, наполненного нотками роскоши, ароматами незабываемых приключений и запредельной стоимостью ингредиентов.
Если бы не боль в лодыжке, я бы смогла вырваться из этих внезапных объятий. Но Алек держал крепко, а убегать на одной ноге по гололеду было небезопасно.
— Может, хоть теперь поговорим? — процедил он сквозь зубы.
Я упрямо мотнула головой, хотя стоило признать, что сейчас преимущество было на его стороне.
— Назад в кафе? — спросил Алек.
Одна умелая подсечка, и я упала прямо ему на руки. Больную ногу обдало жаром.
— У меня с собой есть аптечка, — серьезно произнес гонщик. — Но располагаться на снегу — не самое лучшее решение.
Алек поднял меня и огляделся, решая, куда же идти.
Я подняла голову и встретилась с удивленным взглядом старушки, что жила в соседней квартире. Та смотрела на меня со смесью брезгливости и удивления.
Присмотревшись получше, я поняла, что ноги неосознанно принесли меня за несколько кварталов от «Черной ложки». И упала я прямо перед входом в дом, на глазах у всех соседей.
Соседка осуждающе сжала губы, отчего они стали похожи на недовольную куриную попку.
Ниже моей репутации падать уже было некуда, а нога ныла все сильнее. Опухоль расползлась выше.
— Я живу в этом доме, на третьем этаже, — сказала я, махнув на дверь.
И с каким-то особым злорадством добавила:
— Лифта нет!
Алек коротко кивнул и направился к крыльцу.
Он нес меня так, будто я совершенно ничего не весила, лицо расслабленное и спокойное.
Когда мы проходили мимо соседки, я бросила:
— Здрасьте!
Та только сильнее губы поджала. Пусть, меня посчитают падшей женщиной, но это не повод быть невежливой!
Алек взбежал по ступеням и даже не запыхался. Я мрачно отметила его отличную физическую форму. Не зря его считают самым быстрым драконьим наездником. Я со своей травмой сама бы подняться не смогла.
— Ключ? — коротко спросил Алек, когда мы поднялись на верхний этаж.
Я приложила ладонь к двери и дождалась тихого щелчка.
Алек уважительно присвистнул.
— Меньше всего ожидаешь такой тип замка в каморке под самой крышей, — произнес он.
Я тут же вспомнила, за что ненавижу всех Вальдранов и этого напыщенного индюка в первую очередь: за высокомерие!
Мои попытки освободиться он проигнорировал. Донес до старого продавленного дивана и усадил.
— Сейчас нанесу мазь и приготовлю болеутоляющий отвар, — распорядился он.
Он не спрашивал разрешения, просто подошел к кухонному уголку, набрал воды в ковшик и поставил его на огонь.
Обычно я не привожу к себе гостей: мне стыдно показывать, до чего мог скатиться древний аристократический род.
Но сейчас я с некоторым злорадством наблюдала, как Алек Вальдран распоряжается на моей чистой, но слишком бедной кухне.
К такому он явно не привык!
Но он даже бровью не повел. Действовал четко и аккуратно. Точно отмерил пропорции, приготовил лечебный отвар и налил его в единственную кружку.
В его кожаном рюкзаке нашлась и мазь, которая, должно быть, стоила целое состояние!
— Сможете снять обувь? — спросил он через плечо.
Я поняла, что все это время пялилась на него. Встряхнула головой и потянулась, чтобы распустить шнуровку рабочих туфель, но она не поддавалась. Любое касание ноги вызывало приступ боли, от которой темнело в глазах.
— Я сейчас! — Алек какой-то танцующей походкой прошел через лабиринт мебели, что нас разделял.
Кружка с теплым питьем согревала мои озябшие ладони.
Алек же опустился на пол у моих ног и ловко освободил мою распухшую ногу из плена. А после зачерпнул двумя пальцами мазь, немного согрел ее дыханием и аккуратно нанес на место опухоли, аккуратно втирая круговыми движениями.
Смесь боли и наслаждения взорвалась в моем мозгу ярким фейерверком. Я прикусила губу, чтобы не застонать, и прикрыла глаза.
Наверняка любая другая девушка в Филлероне все бы отдала, чтобы оказаться на моем месте.
Я же едва сдерживалась, чтобы не задушить самого знаменитого гонщика и любимца драконов и женщин.
Алек подождал немного и, убедившись, что опухоль стала спадать, поднялся. Сложив руки на груди, он оперся о стол с ворохом чертежей.
