Я вывесила его в коридоре, рядом с питьевым фонтанчиком на другом конце крыла. И с упоением слушала теперь чистейшее журчание воды, сидя в лаборатории. Зеленая лампочка показывала, что сигнал идеален. Да я и сама это понимала.
Никаких щелчков, шумов и потрескиваний или выпадений фрагментов звуков.
У меня получилось!
Я уже была готова пустить слезу восторга и гордости, когда раздались шаркающие шаги и покашливание.
Не сразу я поняла, что из коридора, так четко все слышалось. Я начала оглядываться, думая, что кто-то рядом со мной.
— Любопытно, — произнес надтреснутый голос. А потом чья-то рука схватила модуль так, что жалобно заскрипел собранный из старых запчастей модуль.
— Давненько я ждал этого случая, — слушала я бормотание Флеменса, завхоза лаборатории.
Что он делает здесь в такое позднее время? Я ведь специально задержалась уже под конец рабочего дня, когда подобные Флеменсу крючкотворы и младшие служащие расходятся по домам.
Но завхоз задержался. Случайно или намеренно?
Я прислушивалась к его торопливым шагам, а сердце стыло от неприятного предчувствия.
Флеменс — скользкий тип. Всегда на меня смотрел с приторной улыбочкой и многозначительно поигрывал редкими бровями, похожими на пожухлый кустарник.
Дверь в лабораторию открылась.
Сияющий от радостного предвкушения завхоз торжественно провозгласил:
— Барышня Кайвен! И почему это в столь позднее время вы занимаетесь кражей чужих изобретений?
— Чужих? — возмутилась я. — Это ложь!
— Рассказывайте кому-нибудь другому, милочка, — осклабился Флеменс, — кому, как не мне, почетному пенсионеру главного бюро патентов не знать, что я держу в руке модуль, единоличный патент на который есть только лишь у торговой марки «Вальдран и сын»? И пока вы не начали оправдываться, сразу скажу: я видел у вас на столе схемы устройства, хорошо мне знакомые, ведь именно я оформлял патент. Так что обмануть меня не получится!
* * *
Слова Флеменса путались в моей голове, ударялись друг о друга, разбивались со звоном и осколки больно царапали и без того израненную душу.
О чем он говорит? Какая кража? При чем тут снова эти грешные Вальдраны?
Отовсюду лезет на меня эта мерзкая семейка.
— Этот модуль начал разрабатывать мой отец, — с достоинством ответила я, хоть внутри все рушилось, рассыпалось, хаотично прыгало клубком, сплошь состоящим из обрывков нервов и мыслей.
— А я довела его изобретение до логичного финала.
— Не спорю, кое-какие изменения есть, но, дражайшая моя барышня Кайвен, — продолжал гаденько ухмыляться Флеменс, — в целом очень узнаваемые контуры. Да, ваш папенька, кажется, имеет некоторое отношение к данной работе. Он выступал агентом, передающим все права, с полным отчуждением, с возможностью использования только лишь Вальдранами модуля связи, основанного на волновом принципе действия.
Я об этом не знала. Совершенно. Да, папа как раз работал над модулем, когда у него вырисовывался тот загадочный «проект», который так и не осуществился. Но папочка даже не говорил тогда, что сотрудничество с влиятельными партнерами связано именно с этим! Зная отца, могу предположить, что он хотел сделать мне сюрприз.
И он удался, пап. Правда, три года спустя, когда меня поймали за руку «на краденом».
— И что же мы будем с вами делать, дорогая? — голос Флеменса зазвучал на тон ниже, сделался мечтательным и немного игривым, что пугало меня больше откровенных угроз.
— Вы же понимаете, чем грозит этот наш с вами инцидент? Вашего отца, некогда известного изобретателя, господина Кайвена, привлекут к суду за несоблюдение обязательств по передаче прав. Коль скоро его чертежами смог воспользоваться кто-то другой в обход законных владельцев. Наверняка у него набралось уже к зрелому возрасту несколько хронических заболеваний, по себе знаю…
Флеменс выразительно потер поясницу.
— Суставы, колени… тяжело с таким багажом отправляться в ссылку или тюремную камеру.
Язык примерз к гортани, ноги стали каменными, я бы сейчас и шаг сделать не смогла.
— Уже не говорю о том, что и ваше положение в академии изменится, — вкрадчиво продолжал Флеменс, — кто будет ставить в пример остальным воровку? Отправлять на олимпиады? А ваше будущее в мире науки, которое вы, возможно, себе уже успели придумать…
— Что вам нужно? — резко спросила я, с трудом разлепив губы и заставив язык двигаться. — Деньги?
— Деньги? Пф! Да, я уже в тех годах, когда работать становится все тяжелее.
Флеменс притворно вздохнул.
— Но не то чтобы совсем дряхлая развалина. В некоторых отношениях моя мужественность проявляется довольно-таки резво.
Он горделиво усмехнулся и подмигнул мне.
— Особенно при виде таких чаровниц как вы, Лия. Я знаю, что деньгами вы, мягко говоря, не богаты. Но, разумеется, от скромного вознаграждения за свое молчание не откажусь. Однако это будет лишь приятным дополнением к основной плате… возможностью наслаждаться в полной мере вашей молодостью и красотой.
Я отшатнулась, еле сдерживая накатывающую тошноту. Как он может! Это настолько омерзительно, настолько неприлично!
Флеменс провел пальцем по моей щеке, я дернулась.
— Ну-ну, не надо быть такой гордой, — рассмеялся завхоз, — вы сейчас не можете себе этого позволить, дорогая. Вы стали заложницей обстоятельств, по глупости, незнанию или из корысти, мне неинтересно в этом разбираться. И я дам вам время подумать до завтрашнего вечера, Лия. А в восемь буду ждать вас, вот по этому адресу…
Он достал из кармана какой-то клочок бумаги, быстро накидал на нем название улицы и отеля, вложил мне в руку. А я стояла как вкопанная, соображая, что мне делать.
— И если вы не придете, ректор получит занимательный доклад о том, чем занимается вечерами одна из его любимых студенток. А уж как будет интересно это Вальдранам!
— Вы не можете, не должны! — вырвалось у меня.
— Я оказываю вам услугу, — сказал мерзавец ласково, — и даже даю вам время подумать. Это вполне милосердно. Итак, до завтра, Лия. И не сидите долго в лаборатории, не то потом плохо выспитесь, и ваше прелестное личико померкнет. А вы мне нравитесь свеженькой.
Мерзко хохотнув, Флеменс покинул лабораторию. А я смотрела ему вслед, сжимая и разжимая кулаки.
* * *
Из академии я отправилась в кафе.
Работу никто не отменял, да и думать лучше, когда руки заняты привычной рутиной.
К счастью, Эллы не было на месте.
Время между желающими выпить утренний латте и любителями вечернего имбирного чая было самым спокойным в «Черной ложке».
Я надраивала кофейный аппарат и прикидывала, какие у меня могут быть варианты: сбежать, первой пойти в полицию и сдаться… или искать покровителей более сильных, чем мерзкий Флеменс.
Первые два варианта ударят по моему отцу, которого я так подставила своими исследованиями. Завхоз прав: папа не переживет условий тюремного заключения.
Значит, мне нужен тот, кто заставит заткнуться Флеменса.
Может, сходить к ректору? Пообещать остаться после завершения обучения преподавать? Выступить на научной конференции?
Можно выдвинуть свою кандидатуру на королевскую научную премию, чтобы академии выделили дополнительное финансирование…
Все эти варианты были хорошими, но результат не был гарантирован, да и до завтрашнего вечера решить все это не получится. А значит, от завхоза так просто не избавиться.
— А чего ты передатчик не включила? — спросила Майра, ввалившись в кафе с корзиной свежего хлеба, который мы обычно использовали для приготовления тостов.
Я посмотрела на черный экран.
— Совсем про него забыла, — пробормотала я.
Майра с укоризной на меня посмотрела.
— Элла требует всегда держать его включенным для привлечения посетителей! — недовольно буркнула она и полезла на стойку, чтобы переключить рычажок.
Такой акробатический трюк приходилось проворачивать каждый раз при включении и выключении чудо машины. Мы пытались использовать черенок метлы и даже половник, но надежнее было забраться под потолок.
