Вокзал Порти был легче и светлее, чем наш: много стекла, металлические стойки, убегающие в небо. И огромный плакат на всю стену, с которого со спокойным торжеством смотрит он, кумир толпы, одетый в гоночную форму, облокотившийся на драконий бок. Подпись золотыми буквами гласила: «Алек Вальдран. Трехкратный чемпион Филлерона. Гость большого кубка Порти».
У меня неприятно кольнуло под ребрами. Я отвернулась и сделала вид, что рассматриваю расписание обратных поездов, хотя никто на меня и не обращал внимания.
Толпа быстро рассеивалась: одни спешили к трамваям, другие к порту, третьи тут же на вокзале покупали сувенирные флажки с эмблемами участников драконьих гонок. Я стояла посреди всего этого и впервые за долгое время ясно поняла: у меня нет плана. Только билет в один конец и упрямое желание поговорить с Вальдраном и выяснить про воровство изобретения и его загадочное предложение.
Я заметила своих ночных соседок почти у самого выхода. Они сгрудились вокруг лотка с горячими булочками, спорили, какую начинку взять, и громко смеялись так, что продавщица только качала головой.
Я внутренне сжалась, но все же подошла к ним.
— Простите, — я чуть повысила голос, чтобы перекричать вокзальный шум. — Вы вчера говорили про гонки… Не подскажете, где здесь покупают билеты?
Ближайшая ко мне, рыжая с веснушками, обернулась, оглядела меня с головы до ног и радостно расплылась в улыбке.
— О, еще одна наша! — заявила она. — Тоже из-за Вальдрана примчалась, да?
— Можно сказать и так, — вырвалось у меня само собой.
— Ну конечно, а ради кого еще? — вмешалась темноволосая в аккуратной шляпке. — Лансер Лорна хорош, спору нет, но Вальдран… Эх!
Они загудели, перебивая друг друга, вспоминая вчерашние статьи, прошлогодние заезды, споря о лучших поворотах и рискованных маневрах. Меня не слушали, но так было даже легче. Я просто стояла и ждала, пока поток слов немного иссякнет.
— Насчет билетов… — напомнила я робко.
— А, билеты! — Рыжая махнула рукой. — Зачем тебе билеты, если есть мы?
— У нас самих их нет, — призналась та, что в шляпке, ничуть не смущаясь. — Мы в фанатскую зону идем. Нас там уже знают. Билет на трибуны только у Эндры.
— Прорвемся, как всегда, — поддержала третья, самая миниатюрная, с двумя тугими косами. — Мы уже три сезона ездим за ним по королевствам. Нас охрана в лицо помнит. Если будешь с нами — не выгонят. Максимум покричат.
— Или попросят не висеть на ограждении, — фыркнула рыжая.
— Так что, идешь? — Шляпка впилась в меня взглядом. — Нам как раз четвертой в фанатскую зону не хватало. Ты же за Алека, да? По глазам вижу!
Я чуть не рассмеялась. Если по моим глазам что-то и было видно, то точно не фанатизм.
— Иду, — сказала я. Потому что другого варианта у меня не было.
Мы выбрались из здания вокзала и почти бегом пересекли широкую улицу к ближайшему кафе. Порти уже проснулся окончательно: трамваи звенели, гудки самоходок перекликались с криками газетчиков.
Со стены дома напротив на нас смотрел еще один Вальдран, на этот раз в повседневной одежде, с небрежно расстегнутым воротом.
Кафе оказалось тесным, с запотевшими окнами и запахом свежего хлеба. Девушки, не стесняясь, заняли столик у окна, чтобы виден был проход и улица.
— Нам четыре завтрака гонщицы, — уверенно заявилa рыжая, даже не заглянув в меню. — А, нет, пять!
Она посмотрела на меня.
— Мне только чай, — поспешно сказала я. — И, если можно, булочку без всего.
Они едва не возмутились хором.
— Ты чего, падать там собралась? — фыркнула шляпка. — На гонках два часа орать минимум, а ты на одной булке. Возьми хотя бы кашу.
Я сжала под столом кошелек. Монеты внутри звякнули жалко.
— По утрам у меня аппетита нет, — отрезала я и с тоской вспомнила тосты, которые закончились еще в поезде.
В конце концов, они отстали, занявшись обсуждением последних новостей. Я экономно растянула булочку, запивая горячим, чуть терпким чаем. Слушать их было странно: мир, в котором они жили, крутился вокруг расписаний гонок, турнирных таблиц и цвета формы любимого гонщика.
После завтрака мы отправились в хозяйственную лавку напротив. Там рыжая выторговала у хозяина холст и краски.
— Нарисуем огромный плакат, чтобы Алек его увидел сверху! — мечтательно заявила она. — Он, конечно, не спустится к нам, но, может быть, помашет или даже пошлет воздушный поцелуй… Он внимателен к своим поклонницам. Легенда, а не человек.
Я промолчала. Легенда очень хорошо умела считать чужие деньги и выгоду.
Мы устроились прямо на бочках у забора, расстелили холст. Девушки с азартом взялись выводить огромные буквы. У них получалось криво, буквы сползали вниз.
— Подожди, — не выдержала я и взяла кисть. — Давайте хотя бы выровняем.
Рука сама легла ровно и уверенно, как когда-то на школьных плакатах. Я аккуратно вывела: «АЛЕК, МЫ С ТОБОЙ ». Добавила стилизованные крылья по краям, пару простых, но эффектных завитков, знала, где утолщать линию, а где нет.
— Ого, — присвистнула шляпка. — Ты что, у нас тайный художник?
— Просто приходилось рисовать, — ответила я, не поднимая глаз.
Получилось, надо признать, красиво. Плакат сох, колыхаясь на ветру, а в груди у меня разливалось странное, почти забытое чувство будто я делала что-то знакомое, из другой жизни, беззаботной и счастливой.
К стадиону мы добирались пешком. Чем ближе подходили, тем плотнее становилась толпа. В воздухе стоял гул голосов, запах жареных орешков, магических фейерверков и драконьей чешуи, прогретой солнцем. Над гигантской ареной возвышались башни с гербами всех участвующих гонщиков, по кругу переливались щиты-иллюзии, воспроизводя портреты любимчиков толпы.
— Смотри, смотри, это же его дракон! — визжала счастливица Эндра, тыкая пальцем в голографическое изображение огромного темно-стального дракона с изумрудными глазами.
— Шторм Ночи, — пояснила шляпка. — Порода Вальдран-Классик, специально под него выращенный.
У входа нас встретила охрана. Двое мужчин в форме уже раскрывали рты, чтобы потребовать билеты, но рыжая первой кинулась к ним, размахивая плакатом.
— О, господа! Ну вы же нас помните! Мы в прошлом сезоне тут голоса сорвали!
— Еще и дракона вашим криком спугнули, — буркнул один, но глаза у него улыбались. — Проходите уже, пока начальство не видит. Если что — мы вас не знаем.
— Мы вас тоже, — радостно заверила его рыжая и протащила меня за собой в фанатскую зону. Эндра же помахала нам и убежала в сектор, где запускали на платные трибуны.
Мы оказались на узкой платформе почти у самого ограждения, отделявшего зрителей от стартовой линии. Внизу, на уровне арены, стояли драконы: огромные, разных оттенков — от песочного до почти черного, с металлическими наплечниками и закрепленными на груди магическими модуляторами. Утреннее солнце вырывалось из-за облаков, отражалось в броне и чешуе.
Я невольно подалась вперед. Сердце забилось чаще. Как бы я ни притворялась равнодушной, это зрелище стоило того, чтобы его увидеть.
Гонщики готовились к старту. На шлемах у них поблескивали коробочки с кристаллами, от которых тянулись невидимые нити к металлическим кольцам на драконьих воротниках.
Тот самый магический прибор связи: кровь гонщика, запечатанная в кристалле, соединялась с кровью дракона, впаянной в амулет. Мгновенная передача импульсов, ощущений, команд. Ни крика, ни поводьев не требовалось, достаточно мысли. Но ареал действия только по прямой, и на небольшом расстоянии. А если между модулями возникало препятствие, то сигнал рассыпался. Этого недостатка не было в приборе моего отца, который я дорабатывала на свою беду.
— Смотри, смотри, он идет! — почти завизжали мои спутницы.
И я увидела Вальдрана.
Он шел вдоль строя драконов к своему Шторму Ночи. Высокий. Плечистый. В облегающей форме цвета темной стали с изумрудными вставками, подчеркивающими линию талии и рельеф развитых плеч и торса. Шлем он пока нес в руке, и ветер трепал его светлые волосы.
