Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

— Типа, пивоварня? — решил я уточнить у Гвоздя прямо на ходу.

— Бери выше, нах, — горделиво ответил тот. — Пивной ресторан! Снага, правда, вход воспрещен… Правильно, нах.

— А ты как же? — я ведь обратил внимание на то, с какой приязнью мой чичероне обменялся кивками с вооруженным до зубов сторожем заведения.

— Троллям можно, — удивительно тихо засмеялся снага. — А я, типа, с тобой!

Прошли внутрь: официантка (человечка!) провела нас куда-то в угол, где, отгорожен от зала легкими стенками, обнаружился отдельный кабинет.

— Если серьезно, — начал снага, забыв добавить привычный речевой мусор, — то у меня к тебе, Индеец, серьезный разговор. Прямо очень серьезный.

— Излагай, — предложил я. — Только сначала… Проясни за ресторан, а то я ж от любопытства помру прямо тут!

— Э, не надо тут «помру»! — протест снага вышел даже несколько комичным. — Я это, типа, заведение, вот неделю как… В кромелн… Комарен…

— Кормление? — поддержал я лингвистические изыскания.

— Да! Дед сказал, присмотреть. Я и вот. Все серьезно!

Снага вдруг бросил эмоционировать и сделался несколько мрачен.

— Мне от тебя, Индеец, нужно слово, — сообщил он. — Слово пацана, расшибиться об асфальт! Не как обычно, дал-взял, а вот прям натурально.

— На крови? — нет, не шучу. Снага заговорил как нормальный человек… Какие уж тут шутки!

— На ней, — согласился Гвоздь.

— Давай, — вздыхаю, — текст своей клятвы.

Жаровню нам принесли через три минуты: и саму ее, и все, что полагается в таких случаях. Скрежетнуло колесико поджигалки, загудел в потолочной вышине вытяжной вентилятор.

— … ни словом, ни делом, — завершил я стандартную — для этого мира — формулу полной клятвы.

Огонек, до того едва теплившийся в ворохе ароматических палочек — нарочно наваленных на жаровню — вдруг вспыхнул в мощь небывалую, но так же быстро и погас. Кто бы ни принимал мою клятву… Принял.

— Теперь рассказывай, — я дождался, пока очередной официант вынес все, что осталось от обещательного обряда. — Что за дела?

— Ищем… Этих. Все ищут, — несколько расслабился снага. — Тех, которые… Ну, ты в курсе.

— Еще как в курсе, — отвечаю мрачно. — Лучше всех в этом, мать его город Каз’ань и окрестности, сервитуте! Прям в лицо помню каждый синий мешок…

Если снага чего и не понял, то виду — не подал.

— Вот именно, — согласился Гвоздь. — А то получается неправильно. Прямо беспредел!

— А земля — ваша, — соглашаюсь задумчиво. — А вам за охрану платят… Нехорошо.

— Марик, вон, вообще думает, что это ты мутишь тему, — вдруг признается Гвоздь.

Хотя как — вдруг… Стальной трос личной привязки натянулся бы и вибрировал, будь он чем-то осязаемым и физическим. Связь с ментальной сферой Наиля из снага я попробовал первым делом — как только услышал в динамике телефона знакомый голос.

Связь оказалась на месте, и только упрочнилась со временем. Значит, получить от прикрепленного информацию любого толка… Ему можно было даже не говорить, а нам — не встречаться.

— Это почему? — удивляюсь. — Мне с того какой понт?

— Ну, ты же этот… Некромант! — отвечает снага.

Вот дела… Нет, надо прояснить.

Я полез в ментальную сферу Гвоздя. Время — снаружи — послушно остановилось.

Рылся недолго: было бы, в чем.

Этот снага, кстати, своих сородичей превосходил мало не на голову: в плане общего интеллекта, объема знаний, умения теми пользоваться. Однако, при всем этом, Гвоздь — вернее, Наиль Шамилевич Бадриев, одна тысяча девятьсот… Стоп, об этом — не сейчас.

Так вот, Гвоздь был снага, и объем его ментальной сферы оставался удручающе мал для разумного существа.

Получилось и успокоиться, и выдохнуть. Помните, как Зая Зая просвещал меня, беспамятного, об отношении к прозекторам? О том, что население не видит разницы между упокойщиками и некромантами, даже с учетом того, что упокойщик — вообще ни разу не маг?

Так вот, это оказалось именно оно. Или он, в смысле, стереотип.

— Передай, — говорю, — Марику… Эй! Прием! Земля вызывает Челюскин! — пришлось даже прищелкнуть пальцами. Простейший фокус…

— А? Чего? — почти стеклянные глаза Гвоздя прояснились. — Передать?

— Индеец — не некромант! — говорю. — Индеец — шаман!

Легкое, почти неосязаемое воздействие — ни один менталист не увидит, а увидит — так не поймет. Что, зачем? Да просто.

В итоге, и у самого Гвоздя, и у всякого, с кем тот пообщается в ближайшую пару дней, сформируется устойчивая связка: «шаман — не некромант» и даже, в отдельных случаях, «шаман не может быть некромантом!».

Зачем мне это? Да так. Пригодится.

Вот мы беседовали, вот нас прервали.

Двое официантов (снова — люди), внесли — по очереди — два огромных, заставленных всякой снедью, подноса.

Кажется, Гвоздь решил не скупиться… Или просто, как свойственно всякому вновь обретшему силу и власть, проявить те самым доступным способом: через угощение.

— Приятного аппетита, — хором произнесли официанты, хором же — одновременно — и ретировались, чудом протиснувшись вдвоем через неширокую дверь кабинета.

Некоторое время насыщались. Лично я — со всем моим удовольствием!

«Пристойно кормят», подумалось. «И пиво ничего… Надо будет привести сюда Таню. Кхазадская воспитанница должна ценить пенные напитки!»

Наконец, наелись — на подносах, к слову, не осталось ничего, кроме пустой посуды, смятых салфеток да обглоданных костей.

— Знаешь, что, — я решил, что называется, «перевести стрелки». — Злодея надо искать… И найти, а то не дело вот это вот все.

— Надо, без базару, — закончил сыто отдуваться снага. — Только вот где? Весь сервитут перерыли, в натуре. По шесть раз!

— Стопудово знаю, где не искали! — прямо утверждаю. — И я не про опричнину. Дураков-то нет!

— Дураки-то есть! — Гвоздь заржал. — Но нет.

— Среди кхазадов, — акцентирую внимание, — пробовал?

— Ну так-то можно, — согласился снага. Себе на уме, живут общиной — обабс… Не помню слово, нах.

— Обособленно, — подсказываю, не дав Гвоздю сбиться с полезной мысли.

— Жертвы, типа, пошли на второй круг, — углубляется в мысли смотрящий над рестораном. — Уже опять гобёл! Я по телеку видел. Гоблы, снага, орки, — Наиль сделал паузу. — Эльфы и люди. И ни одного гнома, в натуре!

— Могли тело спрятать лучше, чем обычно, — как бы сомневаюсь я.

— Не, это вряд ли, нах, — отказывается снага. — Не за этим… Террор!

«Вот это да», думаю. «Ты, Гвоздь, точно снага? Не согрешила ли бабка с морским эльфом?»

— Им… Или ему. Короче, — не сбился с мысли Наиль, — надо, чтобы боялись! Чтобы прям страшно! Не, не стали бы прятать… Топором, опять же, или молотом… Только как?

— Не подступись, да? — сочувствую.

— Ну, — понуро соглашается Гвоздь. — Марик ради такого дела… Не, не пойдет. Гномы — пацаны серьезные, даже слишком, нах. Вот если бы узнать, не пропадал ли у них кто — а то вдруг жертва есть, а мы, типа, не в курсе?

— По случаю, — улыбаюсь во все сорок зубов, — мне есть, кого спросить. Кхазадизм — это учет. Убыль в населении гномы заметят сразу… Могут никому не рассказать, но заметят — точно!

— Бабу свою, что ли, напряжешь? — положительно, в этом сервитуте все знают всё и обо всех! С другой стороны… — Она ж у тебя из этих, как их, — слово «кхазад» Гвоздь, видимо, только что забыл.

Надо быть поаккуратнее с высшей менталистикой — или тем, что называют ментальной магией в этих непуганых краях. Конкретно этому снага, например, точно хватит!

— Ну да, пусть будет «бабу», — зачем-то соглашаюсь вслух.

На том и расстались, страшно довольные друг другом.

Еще одна, надеюсь, последняя, встреча — в месте другом, куда менее приятном, но полезном — безусловно.

В кабинете нас оказалось трое: ждавший меня Дамир Тагирович Кацман, я сам да присоединившийся последним лаэгрим — тот самый, выкупивший юного тролля, мастера по части греть уши.

— Вань, мы сегодня ненадолго, — предупредил капитан. — Зайди, кстати, потом в кассу. Тебе там положено кое-что.