— Двое ранены, — ответил азиат спокойно. — Но встать на ноги смогут. Остальные в порядке. Что у тебя случилось?
— Подожди, — оборвал я его и развернулся к Сергею Александровичу.
Демидов смотрел на меня, ожидая приказа.
— Все силы кланов в полную боевую готовность. Как только скажем точное местоположение, все выдвигаются туда. Без промедлений и без споров. Всё, что может рубить или взрывать — в бой.
Он кивнул, его челюсть напряглась.
— Понял. Сколько времени на подготовку?
— Да какое время! — я развернулся к выходу. — Мы атакуем немедленно, пока враг не оправился. Пока эта тварь не стянула резервы к главной цели.
Толкнул дверь плечом, она с треском распахнулась. Рация всё ещё была в руке.
— Эй, вы тут? — спросил я, быстро шагая к ближайшему джипу.
— Да, — ответил азиат после короткой паузы.
— Страж Кошмаров. Встречали такого?
— Нет. Что за тварь?
Прыгнул за руль ближайшего джипа, дверь захлопнулась с глухим металлическим звуком. Ключи всё ещё торчали в замке зажигания. Двигатель взревел, когда я повернул ключ, приборная панель вспыхнула тусклым светом.
— Еду по зову. Связь позже, — бросил я в рацию, переключая передачу. — Все выдвигаемся туда. Сейчас! Расскажу там.
Машина сорвалась с места. Покрышки взвизгнули на асфальте, оставляя чёрные полосы. Руль вибрировал в руках, двигатель ревел, разгоняясь до предела.
Зов усиливался с каждой секундой. Я вёл машину, следуя за ним, словно за невидимой нитью, протянувшейся через весь город и уходящей за его пределы.
Джип летел по разрушенным улицам, огибая воронки и перевёрнутые автомобили. Не сбавлял скорость даже на поворотах — заносило, покрышки визжали, но машина держала дорогу.
Город постепенно редел. Высотки сменились пятиэтажками, те — частным сектором. Потом и дома кончились, остались только пустые поля по обе стороны трассы, да редкие столбы линий электропередач, протянувшиеся вдоль дороги.
Я выехал на северное шоссе. Асфальт здесь был в относительно приличном состоянии — демоны пока не добрались так далеко. Встречных машин не было вообще. Только пустота, серое небо и чёрная лента дороги впереди.
Зов стал почти физическим. Он тянул меня вперёд, к точке где-то впереди, за линией горизонта.
Километр за километром. Пять. Десять. Двадцать.
Город остался позади. Выборгское шоссе вытянулось прямой лентой среди полей и редких лесополос. Небо затянуло тяжёлыми тучами, сквозь которые пробивались отдельные лучи закатного солнца.
Я ехал минут тридцать, когда зов достиг пика интенсивности и замер на одном уровне. Больше не усиливался, но и не слабел — словно я приблизился к источнику настолько, насколько мог.
Сбросил скорость и огляделся. Вокруг ничего особенного — та же трасса, те же поля. Справа виднелась заброшенная автозаправка с разбитыми окнами. Слева — просёлочная дорога, уходящая куда-то вглубь.
Я свернул на обочину и заглушил двигатель.
Сразу накрыла тишина — только ветер шелестел сухой травой да где-то вдалеке каркала ворона.
Вышел из машины. Холодный воздух ударил в лицо, принося с собой запах какой-то гари. Прищурился, вглядываясь вдаль. Ничего подозрительного, но зов указывал именно сюда. Примерно в этот район.
Там. Километрах в трёх отсюда, может чуть больше. За полосой леса справа от дороги.
Достал рацию из кармана и нажал на кнопку.
— Всем группам, я на месте. Тридцать третий километр от городской черты. Рядом брошенная заправка по правую сторону. Это точка сбора. Жду здесь.
— Минут десять до тебя, — ответил Юки спокойно. — Может чуть меньше. Димон с Олесей за нами следом.
— На подлёте, братан, — позитивно вставил лучник. — Мчим как на раздачу бесплатных бургеров.
— Я тоже скоро буду, — добавила Катя. В её голосе читалась напряжённость. — Роман координирует бойцов. Сказал, опоздают минут на десять.
Десять минут — это много. Но ничего не поделаешь.
— Хорошо. Жду здесь.
Вернул рацию в карман и снова уставился на дорогу.
Движение справа привлекло внимание.
Я резко обернулся. Из-за угла заправки появилась фигура — человек. Мужчина средних лет в грязной куртке и рваных джинсах. Похоже он отчаянно бился за жизнь.
Он шёл неровной походкой, спотыкаясь о собственные ноги. Голова болталась из стороны в сторону, будто шея не держала её вес. Руки безвольно свисали вдоль тела.
Я напрягся. Что-то явно не так.
Мужчина остановился метрах в десяти от меня. Поднял голову, и я увидел его пустые глаза.
В глубине зрачков пульсировало фиолетовое свечение. Лицо застыло в странной маске — рот приоткрыт, челюсть отвисла, но никаких эмоций.
Моррайя.
Чёрт.
— Эй, — позвал я осторожно, не двигаясь с места. — Ты меня слышишь?
Никакой реакции. Он просто стоял и смотрел сквозь меня пустыми глазами.
Я сделал шаг вперёд.
— Мужик?
Его тело резко дёрнулось. Как будто чёртова кукла на нитях, которую кто-то дёрнул за веревочку. Руки взметнулись вверх, пальцы растопырились. Рот открылся шире, из горла вырвался нечленораздельный хрип.
Он бросился на меня.
Никакой техники. Просто животный бросок — руки вперёд, пальцы нацелены в лицо, рот открыт в беззвучном вопле.
Я легко ушёл в сторону. Его тело пролетело мимо, едва не столкнувшись с капотом джипа. Споткнулся, рухнул на асфальт и с глухим стуком ударился лбом о бетон.
Даже не вскрикнул. Просто методично начал подниматься снова, будто падение вообще не имело значения.
Я смотрел на него и чувствовал, как что-то холодное сжимается в груди.
Моррайя выжгла всё, что делало бедолагу человеком — личность, воспоминания, эмоции. Осталась только оболочка, управляемая чужой волей.
Он снова поднялся на ноги. Фиолетовое свечение в глазах усилилось. Повернулся ко мне.
— Мужик… — прошептал я тихо.
Он бросился снова. Та же неуклюжая атака, те же растопыренные пальцы.
Я встретил его пинком в грудь. Не сильным — ровно настолько, чтобы отбросить в сторону. Его тело отлетело на несколько метров и упало в траву у обочины.
Но он поднялся опять. Снова и снова.
Спасти его невозможно. Авалон, может быть, смог бы что-то сделать… но этот мужчина уже мёртв. Просто его тело ещё не знает об этом.
Я стиснул зубы и достал меч.
— Прости, мужик, — пробормотал тихо.
Он бросился последний раз.
Я шагнул навстречу. Клинок быстро и точно прошёл сквозь грудь — прямо в сердце. Никакой боли, никаких страданий. Одно мгновение.
Тело обмякло. Фиолетовое свечение в глазах погасло. Он упал на колени, потом завалился на бок. Кровь потекла тонкой струйкой, впитываясь в землю.
Я вытер лезвие о траву и вернул меч в ножны.
Постоял несколько секунд над телом. Ветер трепал его грязную куртку, гоняя сухие листья вокруг.
Это война. Не в Авалоне, где можно возродиться после смерти. Здесь люди умирают по-настоящему и иногда смерть — это милосердие.
Я сжал рукоять меча сильнее, чувствуя, как липкая кровь на ладони начинает подсыхать.
Моя земля. Мой дом. Улицы, по которым я ходил в школу. Парки, где гулял с друзьями. Всё это превращалось в кладбище прямо на наших глазах.
И я ничего не мог сделать.
Закрыл глаза на мгновение. Перед внутренним взором всплыли лица родителей — мама за кухонным столом с чашкой чая, отец в старом кресле с газетой. Обычный вечер обычной семьи в обычной квартире.
Хорошо, что они этого не увидели. Им не пришлось смотреть, как их мир рушится. Как люди превращаются в обезумевших марионеток или в груды мяса на асфальте.
Открыл глаза и посмотрел на тело у своих ног.
У этого человека тоже были родители. Может, жена. Дети. Друзья. Кто-то, для кого он был важен. А теперь он просто труп на обочине пустой трассы. Один из тысяч. Десятков тысяч.
И сколько таких же? Сколько людей прямо сейчас умирают в Москве, в Питере, в других городах? Сколько отцов убивают своих детей, не в силах вынести то, что им шепчут демоны? Сколько матерей бросаются под когти тварей, потеряв рассудок?
