Я закатил глаза.
— Поздравляю. У вашего кота редкая генетическая мутация — «Слайм-ген». Сочетание алкоголя, который расслабляет мышцы, и ударной дозы желатина из холодца, который меняет структуру коллагена, сыграло злую шутку. Вы, по сути, превратили своего кота в живой холодец.
— Да? И что теперь делать⁈ — взвыл мужик. — В холодильник его поставить, чтобы застыл?
— Не поможет. Он тогда просто в ледышку превратится, — я подхватил банку. — Проходите в операционную. Будем вашего Барсика… собирать.
В операционной я выплеснул содержимое банки на металлический стол. Рыжая жижа растеклась большой лужей. Глаза плавали на поверхности, панически вращаясь. Рот, который то появлялся, то исчезал в пучине кошачьей массы, беззвучно открывался.
— Мя… буль… мя…
— Ой, какое жуткое зрелище… — прокомментировала вошедшая следом Катерина.
— Ничего, сейчас поправим.
Тут из вентиляции высунулась мордочка хомяка. Увидев лужу на столе, он пискнул и исчез. Через секунду в операционную ворвался «клининговый отряд» — пятеро хомяков с крошечными швабрами и губками, вырезанными из поролона.
Они решительно направились к столу, явно намереваясь вытереть «это безобразие».
— А НУ, СТОЯТЬ! — рявкнул я. — Это не грязь! Это пациент!
Хомяки затормозили, с удивлением глядя на лужу, которая смотрела на них в ответ двумя зелёными глазами. Вожак бригады потыкал шваброй в край лужи. Лужа зашипела. Хомяки побросали инструменты и с писком ретировались.
— Так, — я повернулся к клиенту. — Мне нужен катализатор. Что-то, что заставит его собраться. Страх — лучшее средство, — я повернулся к двери. — Псих! Зайди на минутку!
В операционную зашел мой пёс.
— Псих, смотри, — я указал на лужу. — Это кот.
Псих посмотрел на стол, понюхал воздух, чихнул. Для него это пахло как кот, но выглядело как суп. Пёс вопросительно наклонил голову.
— Напугай его. Но не жрать! Просто гавкни от души.
Псих подошёл к столу вплотную, набрал полную грудь воздуха и издал такой «ГАВ!», что с полки посыпались вещи.
Эффект был мгновенным. Жижа на столе пошла рябью. Глаза расширились до предела. Инстинкт самосохранения сработал, и молекулы кота рванули друг к другу в поисках защиты. Жидкость начала густеть, подниматься, формироваться в ком…
Я взял синий закрепитель для костей и плеснул на формирующийся ком. А потом положил руки на эту массу и начал буквально лепить, как гончар лепит горшок, подпитывая всё это дело своей магией.
— Так, лапы сюда… Хвост вот отсюда… Уши… Чёрт, почему у него ухо на спине? А, нет, перетекло…
Я работал быстро, пока материал был податлив. Вытягивал морду, формировал туловище…
— Готово! — заключил я, когда на столе сидел рыжий пушистый, а самое главное — живой кот. Правда, была одна проблема… Поскольку он долго сидел в банке, а затвердевание произошло мгновенно, кот сохранил форму сосуда. Он был… цилиндрическим.
Идеально ровный цилиндр с лапками, хвостом и головой.
— Мяу? — спросил кот-цилиндр, пытаясь почесать ухо и заваливаясь на бок, как неваляшка.
Хозяин смотрел на питомца с ужасом.
— Доктор… он… он в форме банки…
— Ну, извините, — развёл я руками. — Форма памяти. Молекулярная решётка запомнила последнее стабильное состояние.
— И что делать? Жена меня убьёт!
— Ничего страшного, — успокоил я его. — Это пройдёт. Дня через два-три он… расправится.
Я подошёл к коту, поставил его вертикально.
— Главное, больше не давайте ему алкоголь и холодец. А чтобы ускорить процесс… — я почесал затылок. — Аккуратно, без фанатизма, раскатывайте его по вечерам скалкой. Как тесто, только нежно.
Мужик взял своего цилиндрического кота под мышку.
— Ну, спасибо, доктор! Вы… вы гений! Хоть и странный.
Он поспешил к выходу. А я посмотрел на лужу, оставшуюся на столе.
— Хомяки! — крикнул я. — Теперь можно!
Когда хомяки стёрли со стола последние капли «пациента», я заперся у себя в кабинете. Настало время заняться бюрократией. Открыл ноутбук и зашёл на официальный имперский портал — тот самый, о котором вещал Император.
«Единый Реестр Защитников Империи».
Название пафосное, дизайн — вырви глаз: золотые орлы на красном фоне, мигающие баннеры «ТЫ НУЖЕН РОДИНЕ» и куча мелкого шрифта.
— Так, посмотрим, что тут у нас… — пробормотал я, кликая по разделу «Правила и Регламент».
Документ открылся. Триста страниц убористого текста, написанного канцелярским языком, от которого сводило скулы. Но я внимательно и вдумчиво читал. В прошлой жизни я заключал контракты с такими сущностями, что если пропустишь запятую в сноске мелким шрифтом, твоя душа легко может отправиться на вечное мытьё котлов. Так что имперская бюрократия меня не пугала.
Система была простой, как дубина орка. Чтобы получить ранг, нужно набрать баллы. А баллы даются за уничтожение тварей, выполнение особых поручений и спасение мирных граждан. Чем опаснее тварь — тем больше баллов.
Самое интересное — система была абсолютно анонимной для внешнего мира. Ты регистрируешься под позывным, получаешь ID-карту, и всё.Для всего мира ты просто «Охотник X» или «Мастер Y».
Я изучил список наград. Там было много всяких плюшек, но из действительно примечательного: за начальные ранги — доступ к закрытым аукционам ингредиентов. За продвижение — налоговые льготы. Потом — право на ношение армейского вооружения и доступ в закрытые сектора Диких Земель. Ну и где-то на вершине и вовсе могла состояться личная аудиенция у Императора и исполнение любого желания в пределах разумного.
Ну, до Императора мне пока дела нет, а вот ингредиенты… Это то, что доктор прописал.
Я захлопнул ноутбук. Пора легализоваться.
— Лера! Я ушёл! — крикнул я в приёмную. — Если будут спрашивать — я поехал спасать мир. Ну, или захватывать. Тут уж как получится…
— Купи хлеба на обратном пути! — донеслось в ответ.
— Не обещаю!
Управление Имперской Охоты находилось в центре, в монументальном здании с колоннами. Очереди не было. Видимо, дураков, желающих лезть в пекло ради виртуальных баллов, пока набралось немного.
Я подошёл к окошку с надписью «Регистрация внештатных сотрудников». За стеклом сидел унылый клерк с лицом человека, который видел всё, и это «всё» ему категорически не понравилось.
— Вы на регистрацию? — спросил он, не поднимая глаз.
— Ага.
— Имя?
— Анонимно.
Клерк вздохнул, достал бланк.
— Позывной?
Я на секунду задумался. «Химеролог»? Слишком пафосно. «Доктор»? Банально.
— Пиши: «Санитар».
Клерк напечатал что-то на клавиатуре.
— Приложите ладонь к сканеру. Это для привязки биометрии. Данные хранятся на закрытом сервер, доступ только у Высшей Канцелярии.
Я приложил руку. Сканер пискнул, мигнул зелёным.
— Готово. Вот ваша карта участника.
Он протянул мне кусок чёрного пластика с золотым чипом.
— А теперь пройдите в третий кабинет за оборудованием фиксации.
В третьем кабинете сидела тётка, похожая на жабу, которую заставили работать бухгалтером. Вокруг неё громоздились коробки.
— «Санитар»? — она сверилась со списком на планшете. — Держите.
Она выставила на прилавок увесистую чёрную коробку. Я открыл её. Внутри лежал фотоаппарат. Это был гибрид старого доброго «Полароида» и магического артефакта. Корпус из матового пластика, объектив, окружённый рунической вязью, и прорезь, из которой должны вылезать снимки.
— Модель «Око-3М», — скучающим голосом прогундела тётка. — Артефактная оптика. Фиксирует смерть монстра и привязку к вашей ауре. Подделать невозможно. Сфоткаете дохлую кошку в подворотне — система не засчитает. Сфоткаете чужой трофей — не засчитает. Только свежий труп, убитый лично вами или вашими подконтрольными существами. В комплекте одна кассета на десять снимков.
Я повертел камеру в руках. Тяжёлая… Тяжесть — это хорошо. Тяжесть — это надёжно. Даже если закончится плёнка, таким всегда можно врезать по башке.
