— Десять снимков? — переспросил я. — Это несерьёзно.
— Это стартовый пакет, — пояснила тётка. — Дополнительные кассеты покупаются отдельно. Пятьдесят рублей штука. В кассете сто кадров.
— Мне нужно больше.
— Сколько? Две? Три?
Я прикинул масштабы предстоящей зачистки.
— Двести.
Очки тётки сползли на кончик носа. Она посмотрела на меня поверх оправы, как на сумасшедшего.
— Молодой человек, вы меня слышали? В одной кассете — сто кадров. Двести кассет — это двадцать тысяч снимков. Вы что, собираетесь устроить фотосессию всем тварям Диких Земель? Или хотите фильм покадровый снять?
— Я собираюсь работать, — спокойно ответил я, доставая бумажник. — А работа предстоит объёмная.
— Да вы хоть понимаете… — начала она, но увидев пачку купюр, осеклась. — Хотя… Хозяин — барин. Деньги вперёд.
Я отсчитал нужную сумму. Тётка, всё ещё недоверчиво косясь на меня, ушла на склад и через пять минут вернулась, толкая перед собой тележку, нагруженную коробками с фотобумагой.
— Удачи, «Санитар», — хмыкнула она. — Надеюсь, вы не надорвётесь таскать эту гору.
— Не переживайте. У меня есть кому таскать.
Я сгрузил всё добро в рюкзак (пришлось утрамбовывать ногой) и вышел на улицу, где уже темнело. Вернулся в клинику, переоделся в свой «рабочий» костюм, позвал Психа. Увидев, как я достаю из рюкзака фотоаппарат и вешаю себе на шею, пёс вопросительно склонил голову.
— Это, друг мой, фоторужьё, — пояснил я. — Теперь мы будем не просто убивать, а делать это с документальным подтверждением. Готов стать фотомоделью?
Пёс гавкнул и оскалился в жуткой улыбке.
— Вот это правильный настрой. Погнали!
Мы спустились в люк. Сегодня мы шли не просто на прогулку, а целенаправленно спускались в дальние сектора — туда, где гнездилась самая нечисть.
— Работаем по схеме, — сказал я Психу. — Ты валишь, я снимаю. Потом идём дальше. Старайся не разрывать их в клочья совсем уж сильно, а то камера может не распознать видовую принадлежность. Нам нужны «портретные» снимки, а не натюрморт из фарша.
Псих кивнул и рванул вперёд. Первая цель появилась уже через минуту. Гигантская крыса-мутант, размером с собаку. Когда с ней было покончено, я подошёл, навёл объектив.
Вспышка!
Из прорези с жужжанием вылез квадратный снимок. На нём чётко отпечаталась туша мутанта, окружённая слабой зеленоватой рамкой — знак того, что убийство засчитано. В углу фото проявилась цифра: «Ранг F. 2 балла».
— Начало положено, — я сунул снимок в специальный подсумок. — Два балла есть. Осталось ещё… много.
Мы двигались дальше. Это превратилось в рутину — своеобразный конвейер смерти. Псих, как всегда, работал безупречно. За всё время нашего с ним взаимодействия, он стал идеальной машиной для убийства. Бронированный кабан? Укус в сочленение панциря. Стая ядовитых слизней? Серия быстрых ударов лапами, размазывающих их по бетону. Химера-паук? Прыжок на спину и откушенная голова.
Вспышка… Вспышка… Вспышка…
Камера жужжала, выплёвывая снимки.
«Ранг E. 5 баллов»…
«Ранг D. 10 баллов»…
«Ранг F. 3 балла»…
Мы зачищали сектор за сектором. Псих вошёл в раж. Он уже не просто убивал, а вовсю красовался перед камерой. Подбрасывал врагов в воздух, ловил их на лету, устраивал показательные казни…
В какой-то момент мы наткнулись на гнездо тех самых инсектоидов, что атаковали поместье Новиковых. Их там было десятка два.
— О, групповое фото! — обрадовался я.
Псих ворвался в толпу и устроил вихрь из когтей и клыков. Я стоял в стороне и щёлкал затвором, как папарацци на красной дорожке.
Вспышка! Оторванная голова летит в камеру…
Вспышка! Псих стоит одной лапой на поверженном вожаке…
Вспышка! Куча тел…
— Фух… — выдохнул я, присаживаясь на корточки. — Перекур.
Псих подошёл, весь в чужой крови.
— Ты молодец, — я потрепал его по холке. — Настоящая звезда. Знаешь, а в этом что-то есть. Коллекционирование моментов…
К утру мы были по уши в грязи, крови и слизи. Псих выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, но был абсолютно счастлив. Я же чувствовал приятную усталость в пальце, нажимавшем на спуск.
— Всё, — сказал я, глядя на последнюю фотографию. — Плёнка в этой кассете кончилась, да и рюкзак уже полный. Пошли домой.
* * *
Центральный Департамент Регистрации Заслуг
Сектор первичной обработки данных
Валерий Петрович — старший регистратор третьей категории, с наслаждением потянулся в своём кресле, так что хрустнули позвонки. День выдался просто сказочный.
Перед ним на столе стоял монстр инженерной мысли — аппарат «Верификатор-5Б». Огромная бандура с кучей линз, кристаллов и приёмным лотком, чья задача была проста и сложна одновременно: отличать героев от мошенников.
Засовываешь в неё снимок с трупом монстра, и машина сканирует остаточную ауру, сверяет ракурсы, проверяет время смерти. Чтобы всякие хитрецы не приносили фото одной и той же дохлой крысы, снятой с пятидесяти разных ракурсов: «Вот крыса в профиль, вот анфас, а вот она на закате…».
— Люсенька, да я тебе говорю, работа не бей лежачего! — вальяжно вещал Валерий Петрович в трубку телефона, зажатую плечом. — Нет, ну ты представь. Сижу, телик работает, чаёк стынет… Зарплата капает, выслуга идёт… А работы — кот наплакал!
Он крутанулся на стуле.
— Сколько сегодня было? Да двое всего! Один студент принёс фото какого-то облезлого кота-мутанта, которого он, видимо, самокатом сбил, а второй — вообще снимок пустого леса. Говорит: «Там былая невидимая химера-сталкер, я её убил». Ага, конечно. Я ему так и сказал: «Иди, мальчик, проспись».
Валерий Петрович хохотнул.
— Да, таких как я тут целый этаж сидит. И все в потолок плюют. Героев нынче мало, Люся. Все хотят в офисе сидеть, а не по болотам с мечом бегать. Так что я, наверное, сегодня пораньше освобожусь. Зайду в магазин, куплю того вина, что ты любишь…
Громкий звук пневмопочты заставил его вздрогнуть.
Из трубы, торчащей из стены, вывалился пластиковый контейнер. Он был непривычно большим и увесистым.
— Опа, — сказал Валерий Петрович. — Люся, погоди секунду. Тут работа привалила. Сейчас быстренько оформлю одного энтузиаста и побегу домой. Ага, целую.
Он положил трубку и с кряхтением потянулся за контейнером.
— И кого там принесло на ночь глядя? — проворчал он, отщёлкивая замки. — Наверняка какой-нибудь очередной «Убийца Драконов», который сфоткал ящерицу под микроскопом.
Крышка откинулась. Глаза Валерия Петровича округлились.
Внутри лежали не одна и не две фотографии. Там лежала плотная, туго набитая пачка снимков, перетянутая резинкой… толщиной с кирпич.
— Да вы издеваетесь… — простонал регистратор. — Это что ещё за фотоальбом?
Он вытащил пачку. Снимков было очень много.
— Ну точно дебил, — покачал головой Валерий Петрович, даже не глядя на изображения. — Наверняка нашёл одну дохлую тушу и устроил ей фотосессию. Слева, справа, сверху, снизу, с улыбкой, без улыбки… Идиот.
Он злорадно усмехнулся.
— Ну ничего. Сейчас «Верификатор» тебя быстро раскусит, он дублей не любит. Сейчас я тебе такой отказ накатаю — устанешь читать. За попытку мошенничества ещё и штраф впаяю. Будешь знать, как моё время тратить.
Регистратор включил машину. Кристаллы засветились, линзы сфокусировались. Он сунул первый снимок в лоток.
Жужжание, зелёная лампочка…
«Объект опознан. Уникальная сигнатура. Смерть наступила… Ранг F. Зачтено».
— Хм-м, — буркнул Валерий Петрович. — Ну ладно, одну крысу он убил. Допустим.
Второй снимок.
Жужжание. Зелёная лампочка…
«Объект опознан. Уникальная сигнатура. Ранг E. Зачтено».
— Две крысы? — удивился регистратор. — Какой везучий.
Третий. Четвёртый. Пятый… Машина работала без сбоев. Зелёный огонёк мигал с пугающей частотой. Ни одного «дубликата», ни одной «ошибки считывания».
